– О чем ты, Ральф? О школе?
– На балу ты сказала, что готова видеть взросление Шенни вместе со мной…
– Я не откажусь от своих слов, – прервала я его и кончиками пальцев подняла голову мужчины за подбородок. Теплый взгляд скользнул по моему лицу, вызывая улыбку. – Мы ведь не хотели торопиться? Давай пока просто… все будет, как раньше.
– Поверенный прислал мне это письмо. Он говорит, что плантацию готовы выкупить и сумма даже больше, чем я рассчитывал. Я соглашусь, но только если ты меня не предашь. Не подумай, что я требую, ни в коем случае! Я всего лишь хочу знать, готова ли ты к тому, что в будущем у тебя будет муж винодел?
– Я люблю вино, – пожала я плечами. – Муж винодел не такой уж плохой вариант, не находишь?
Ральф усмехнулся, шагнул ко мне и заключил в крепкие объятия.
– Съездишь со мной на днях на виноградник? Сделка по продаже апельсиновой плантации пройдет еще нескоро – сегодня я отправлю поверенному ответ, попрошу продать заодно и дом, но почтовые повозки ходят еще дольше, чем обычные. Это не проблема, у меня есть накопления и я могу обналичить их в банке Мельсона, чтобы выкупить виноградник до того, как его успеет купить кто-то другой.
– Зимой вряд ли там растет виноград…
– Нет, разумеется не растет. Но к нему прилагается небольшой домик, он будет для нас местом, в которое мы сможем приезжать летом на несколько дней.
– Переехать я не смогу, – я отстранилась от Ральфа. – Даже когда мы поженимся… – произнеся это, я вспыхнула, как свечка. Еле совладала с голосом, чтобы он не хрипел от волнения. – Пансионат оставлять не буду, не на кого. Нюра будет жить с Элладом, она уже сказала мне об этом. Да и детям я нужна здесь, а не приходящей на время занятий.
– Дети могут жить с нами, не думала? А из пансионата сделаем школу еще больше и лучше. Наймем преподавателей, наберем учеников.
– Преподаватели слишком дорогие, Ральф, ты ведь знаешь. Мы не станем брать столько денег с родителей.
– И не нужно. Не знаю, как здесь, а в Виллерволе у богатеев принята благотворительность. Правда, они предпочитают помогать исследователям, ювелирам, модисткам и кораблестроителям. Почему мы не можем помогать детям? Школа даст нам шанс вырастить образованное общество. Как по мне, это не бесполезное вложение средств. Да, мы не будем зарабатывать, но денег с виноградника вполне хватит на хорошую жизнь. Боюсь, роскоши и золота нам не видать, но мне оно не нужно. Если это нужно тебе, то, конечно, я прислушаюсь и сделаю так, как ты велишь.
Я слушала Ральфа, открыв рот в изумлении. Он на самом деле не шутит?
– Ты… не шутишь?
– Нисколько, – усмехнулся мужчина.
– Я согласна на образованное общество, – выдохнула я счастливо. – Ты даже не представляешь, как я рада! Дети правда смогут получить хорошее образование у настоящих преподавателей?
– И даже поступить в академию, если смогут выиграть стипендию мэра.
– Ральф, ты… – я стиснула его плечи руками, сердце бешено колотилось от восторга. – Да, да и еще тысячу раз да! Покупай свой виноградник, дом, и я немедленно перееду к тебе со всеми своими воспитанниками! Мне невероятно стыдно пользоваться твоим благодушием, вешать на тебя заботу о чужих детях, но ради этих самых детей я готова поступиться своими принципами.
– Тебе не должно быть стыдно, – Ральф обхватил ладонями мое лицо. – Я никогда и ничего не хотел так сильно, как найти свою дочку. Шенни теперь со мной, и мне пора думать о новых мечтах. Сейчас я мечтаю, чтобы и другие ребятишки, помимо моей дочери, получили свой шанс на счастье, понимаешь?
Я прижалась губами к нежным губам мужчины. Порывисто обняла его за шею, боясь, что он исчезнет. Вдруг мне все это снится? Что, если я заснула за учительским столом и теперь пребываю в сладких сновидениях, а на самом деле ничего этого нет?
Но поцелуй был реальным. Поцелуи во сне не способны вызывать такую щемящую нежность в груди.
ГЛАВА 22
Занятия, продлившиеся всего четыре часа, вымотали Нюрку и Мэй так, что девушки еще долго лежали в гостиной на ковре у камина. Изредка вздыхали, лениво перекидывались парой фраз и вновь замолкали.
Шенни возилась под елкой, где уже давно устроила себе свой собственный дом – ветви надежно скрывали ее жилище от непрошенных гостей. Под них она притащила пушистое одеяло, подушки и вязаную акулу, которую ей подарила Алена.
Я не казалась себе слишком уставшей. Возможно, на меня отрезвляюще повлияло осознание, что наш с Ральфом разговор оказался не сном. Мне, наверное, предстояло поговорить с детьми про очередной переезд, но я слишком нервничала. Не дело это, таскать ребятишек по всему городу. Им нужен дом, один и навсегда.
К тому же, еще даже сам Ральф не признался Шенни в том, что он ее отец. Хотел сделать это на балу в честь Снежного праздника, но в последний момент струсил. Я не стала его убеждать тогда.
Планы на день изменились за обедом. Дети уплетали тушенный с мясом картофель, Нюрка и Мэй от обеда отказались. Эллад куда-то запропастился, а Ральфа с кухни выдернул стук дверного молотка.
Вернулся мужчина в задумчивости.
– Тебя в Дом Советов вызывают, – хмуро сказал он, глядя на меня.
– Зачем? – я слегка опешила, а по спине пробежал холодок.
– Посыльный не сообщил. Но не волнуйся, я с тобой поеду. Малышня, мы уезжаем, – обратился он к детишкам. Близнецы кивнули, а Пирси и Шенни были слишком заняты своими порциями на тарелках и не отреагировали.
Посыльный согласился отвезти нас к Итану Тафилу, а у ворот Дома Советов развернулся и уехал. Чтобы добраться в пансионат, придется искать новую повозку.
Глава города сегодня не принимал посетителей, а потому своей очереди нам ждать не пришлось. Молоденькая помощница господина Тафила проводила нас в кабинет и как-то слишком резко закрыла дверь за нашими спинами.
Ральф, не спрашивая разрешения, занял место на диване у окна, за то получил недовольный взгляд мэра.
– Госпожа Агата Черепанова… – пробормотал Итан, почесывая подбородок. – Слышал, вы оставили приют в Пятом северном и перебрались в бывший пансионат. Что послужило причиной для переезда?
Я мысленно усмехнулась. Он это серьезно?
– Вы ведь знаете о проблемах и долгах приюта, я говорила вам. Разве нет? Три тысячи золотых я бы не стала платить, даже если бы они у меня были.
– Господин Фрогель наследник, я понимаю. Но дети? Что стало с ними? К слову, от Фрогеля нет вестей. Он оставил должность в Виллерволе и теперь скрывается. Боюсь, что связь с ним навсегда утеряна. Так что ни вам, ни вашим воспитанникам нечего волноваться. Дом отобрали, так его можно просто выкупить! Раз Фрогель исчез, то и долг перейдет к тому, кто займет его место, ну а оплатить частями вы уж сможете.
– Вас стала заботить судьба этих детей? Но приют ведь частный и вы не в силах ему помочь. Сами говорили.
– Агата, – глаза мэра блеснули под толстыми линзами, – я не намерен вам вредить. Более того, вы получили от меня разрешение на открытие школы. Не без помощи его сиятельства Роберта Лабердана, но все же… Я позвал вас обсудить работу школы. Вы ведь берете плату за обучение, а значит, должны платить налоги. Вам следует подписать соглашение об ознакомлении, после чего раз в сезон станете платить в банке необходимую сумму. Вот и все! Чего вы так нервничаете?
Я не нервничала. Я бесилась, страшно бесилась! Мало того, что детей обучать никто и не стремится, мы с Нюркой единственные, кто вообще об этом подумал, так еще и налоги платить?!
– Прошу прощения, – Ральф поднялся с места. – Дело в том, что эта школа – благотворительная организация. Обучение будет совершенно бесплатным для всех желающих. За первый месяц мы взяли плату, но со следующего каждый желающий сможет получить знания, просто подписав документ о зачислении.
– Бесплатное? – второй подбородок господина Тафила задрожал. – С чего бы вдруг кому-то делать образование бесплатным? За дурака меня принимаете?
– Ни в коем случае, поверьте. Вы запросто сможете проверить, платят ли нам за обучение. Рано или поздно новость разойдется по всему городу, и вы будете знать правду.
