– Где ты этого наслушалась? – подозрительно спросила я.
– От госпожи Миртеллы. Она ведь готовила девочек к замужеству.
Нюра все еще смотрела на дверь, за которую вышел Эллад. Недовольно поморщившись, заявила:
– Нет, красота важна. Ну не смогу я делить ложе с кем-то похожим на борова! Поговорю с ним, если не станет следить за своим здоровьем, то пусть женится на другой!
– Так вы уже обсудили брачный обряд? – я допила чай и помыла кружку в тазу.
– Не обсуждали мы еще ничего, но это дело десятое. О чем там говорить? В часовне Святого Макала нас обручат, а праздник организуем в доме Эллада. Он говорил, что в особняке полно спален для гостей и просторный бальный зал. Не такой большой, как в доме леди Райры, но для танцев места достаточно.
– То есть женитьбу Эллада придумала пока только ты? – с нажимом спросила Мэй, улыбаясь. – Он не делал предложение?
Нюрка одарила девушку убийственным взглядом.
– Сделает!
Я тихонько хихикала в полотенце, которым вытирала руки. И все-таки, Нюрка такая Нюрка!
В восемь утра, когда мужчины уже позавтракали и уехали по каким-то “очень важным” делам, не сказав нам, по каким, мы с Мэй и Нюрой ждали учеников. Беспокойно метались по холлу, по очереди выглядывали в окна, но пробило десять минут девятого, а на заснеженной тропинке не появился ни один ребенок.
Наши дети уже ждали в классе. К первому учебному дню они отнеслись ответственно – надели чистые костюмчики, причесались, собрали сумки с писчими принадлежностями, выданными им еще с вечера Нюркой.
– Идет! – воскликнула Мэй. – Смотрите!
Мы с подругой прилипли к окну. Знакомая мне девушка, с которой я сама договорилась об обучении, тащила за руки двух младшеньких, а старший сын телепал за ними позади. У дома они остановились, присмотрелись к вывеске. Девушка кивнула сама себе и шагнула к лестнице.
Я помчалась открывать.
– Ой, доброе утро, – заулыбалась гостья. – Вот, привела деток, как и договаривались.
Малышня ринулась в холл. В тепле с их промерзшей одежды повалил пар, с обуви сыпался снег, а детки задирали головы и озирались по сторонам.
– Не волнуйтесь за них, – успокоила я девушку. – Занятия закончатся в два часа дня, вы сможете забрать ребят в это время?
– Постараюсь. Сейчас-то с моими младшими муж находится, но он уйдет на работу, как только я вернусь. Если придет домой обедать, то я сразу же прибегу.
“А если нет?” – хотела спросить я, но промолчала. Сами проводим детей, недалеко живут.
Она сунула мне в руку горстку монет и попрощалась.
– А вы тут живете? – захлопал глазами старший мальчишка, стянув с головы шапку. Буйные темные пружинки он тут же собрал в пучок на затылке, потому что они закрывали ему обзор.
– Живем, – улыбнулась Мэй. – Раздевайтесь, а госпожа Нюра проводит вас в класс, где пройдет утренняя гимнастика.
Малышня вела себя тихо, и я успокоилась. Помогли друг другу раздеться, схватились за руки и послушно потопали за Нюркой.
– Какие прилежные, – Мэй восхищенно вздохнула.
Следом стали приходить и другие дети. Вскоре на вешалках не осталось места для верхней одежды, а у входа стояла целая батарея обуви. Родители совали деньги в руки и поспешно убегали, радуясь, что их дочери и сыновья наконец-то будут проводить время где-то помимо дома.
Последним пришел старичок. Он медленно ковылял по тропинке, утопая в снегу, временами останавливался, чтобы вытереть слезящиеся глаза серым платочком. После сморкался в него и шел дальше.
– Хозяюшки, – поклонился старик, заходя в дом. Нюрка закрыла за ним дверь. – Тут учить-то будете?
– Да-да, – Мэй подхватила его под локоть. – Пройдемте в класс, все уже собрались.
Мэй тоже заняла место вместе со всеми, как ученица. После короткой зарядки, которая всем, без исключения, пришлась по душе, я выдала ребятам листочки и карандаши, а также тоненькие книги в качестве учебников. Нагружать с первого же дня не собиралась, но пусть смотрят на книжки и помнят – будут хорошо учиться, смогут прочитать, что в них написано.
– А теперь давайте познакомимся, – я встала у доски, и на меня уставились несколько растерянных взглядов. Нюрка занимала учительский стол, решив побыть со мной сегодня за компанию. Первый день ведь как никак, волнительно нам обеим.
– А мамка говорила, что нас покормят, – надулся один из мальчишек, лет семи.
– Да… чаепитие будет сразу после второго урока.
– А сейчас мы что будем делать? – из-за парты выглянула светлая голова с косичками.
– Учить буквы, – не очень уверенно ответила я. Детки явно не знали, куда и зачем родители их привели. Как бы не произошло недоразумения…
– Итак, буквы! – воскликнула Нюра, чем очень меня спасла. Подруга всегда намного проще находила язык с незнакомыми детьми. – Для начала мы с вами познакомимся, потом я запишу ваши имена на доске, а вы попробуете переписать их в тетрадь. Не волнуйтесь, я вам помогу.
Дети зашуршали листочками, подвигая их ближе к себе. Самые маленькие, от шести до восьми лет, скучающе откинулись на спинки стульев. В их глазах не было ни интереса, ни любопытства.
Сложно нам придется.
– Меня Лоренсом звать, – представился старичок. – Лоренс Танати.
– Лоренс! Отлично, – Нюра тут же записала имя мелом на доске. – Эти буквы называются “печатные”. Такие же вы могли видеть в газетах и на брошюрах. Есть еще прописные, но с ними разберемся позже…
Теперь я заняла место за учительским столом, с удовольствием наблюдая за подругой. Девушка казалась мне вдохновленной, глаза ее сияли, а с лица не сходила улыбка. Никогда ранее я не видела, чтобы ее настолько интересовало хоть что-то, кроме новых шмоток.
– Господин Танати, вы можете приступать к заданию.
– Прошу вас, зовите меня по первому имени.
– Лоренс? Лоренс, пишите свое имя. Кто следующий?
Несколько рук неуверенно поднялись. Я хмыкнула – детки знали, как привлекать внимание учителя.
– Ты, – Нюра ткнула мелком в сторону белокурой девчонки лет шести.
– Офелия, госпожа.
– О-фе-ли-я… – пробормотала новоиспеченная преподавательница, записывая имя.
Следом представились еще несколько детей, и половина свободного места на доске закончилась. Нюра писала крупными буквами, чтобы всем было видно. Я помнила, что нас в первом классе обучали намного проще – для начала мы учили отдельные буквы, а на первом уроке так и вовсе просто картинки рассматривали. Но другой мир требовал других методов, да и педагогического образования у нас не было, что уж.
Двое мальчишек назвали свои имена неохотно, а один из них, лет шестнадцати, фыркнул:
– К чему все это? Мать сказала, что я пойду сюда лишь бы по улицам не болтаться.
– А когда вырастешь, хочется по улицам болтаться? – уперев руки в бока, спросила Нюра. – Быть необразованным – стыдно.
– Подтверждаю, – закивал Лоренс. – Мне уж почти восемьдесят, а я даже новости прочитать не могу. Супруга моя почившая грамотна была, и я стыдился перед ней.
Парнишка недовольно уставился в окно, сложив худощавые руки на груди. Нюра окинула его сердитым взглядом, но, решив не наседать так сразу, занялась теми, кто жаждал учиться.
Беловолосая малышка выскочила из-за парты и подбежала к доске с листком в руках.
– Госпожа Нюра! Посмотрите, правильно?
– Не совсем. Возвращайся за стол, я тебе помогу.
Некоторое время слышался только скрип карандашей. Лоренс пыхтел, прищуривался, чтобы лучше видеть. Зачем-то поднимал лист и просматривал его на свет. Старик явно старался получить знания.
Нюрка пробежалась по классу, заглянула ко всем в листочки. Кому-то помогла переписать, но почти у всех, насколько я могла видеть со своего места, вместо букв получались палочки. А мальчишка лет девяти, сидящий прямо передо мной, так и вовсе рисовал нечто непонятное.
– Что это? – я склонилась к нему через стол с улыбкой.
– Кошка, – буркнул он. – Не хочу писать эти ваши дурацкие буквы. Чай когда будет?
