Ральф замолчал. Опустился на пол перед диваном и взял мои руки в свои.
– Я тебя не тороплю и сам торопиться не желаю. Больше нет. Я не переживу, если вдруг однажды ты скажешь мне, что ничего не чувствуешь… – мужчина осекся, на мгновение прикрыв глаза. – Я идиот. Ведь даже не спросил… А чувствуешь ли ты сейчас хоть что-то?
Я смотрела в его глаза. Серые, как туманный рассвет, глубокие, как затянутое тучами небо. В них искрилась надежда и страх, да и в моих, наверное, тоже…
– Я хочу видеть, как взрослеет Шенни, – ответила тихо-тихо, будто боясь спугнуть чувства Ральфа. Нюрка говорила, что мужчинам становится не интересна девушка, когда она уже принадлежит им…
Жадным поцелуем он впился в мои губы. Его пальцы ласково касались моей шеи, а я млела в крепких руках.
Пока все не испортила Аленка.
Подруга влетела в уютную комнатку для отдыха и уперла руки в бока, а мы резко отстранились друг от друга. Я стыдливо прижала пальцы к опухшим от поцелуев губам, Ральф засмеялся, уткнувшись лицом в мои колени.
– Так, так, так! – Аленка широко улыбалась, переводя взгляд с меня на Ральфа и обратно. – Агата, мы с Нюрой устроили игры. Давайте с нами! Ты ведь знаешь, как играть в “классики” и “ручеек”?
– Классики? – от удивления я раскрыла рот. – А…
– Леди Райра позволила нам разрисовать пол. Мел по мрамору пишет неохотно, поэтому мы выложили нужные квадраты из атласных лент. Шенни их растащила, потом мы объяснили ей правила игры, и она уже вовсю скачет. Идем! – девушка выпорхнула за штору.
День за играми прошел незаметно. А когда солнце скрылось за горизонтом, и устали все, включая музыкантов и танцовщиц, то леди Райра пригласила в зал и прислугу. Горничные, лакеи и стражники стояли истуканами по углам, но вскоре напряжение с них спало, и они присоединились к гостям.
Кто-то из стражей познакомился с одной из танцовщиц и теперь они хохотали с арфистом, другие слуги пробовали закуски и пили лимонное вино. Многие из них присоединились к нашим играм. “Классики” больше всего понравились девушкам, а вот стражники, у которых кольчуга и оружие звенели при каждом прыжке, предпочли играть в “ручеек”.
Близилась полночь – самое магическое время Снежного праздника. Слуги приглушили свет, запустили под потолок артефакт-часы. Крупный циферблат мелодично тикал, отсчитывая последние минуты до полуночи. Гости выстроились лицами к часам в ожидании. Ральф куда-то исчез, а вернулся с двумя бокалами вина. Один протянул мне.
– Загадывай желание, – шепнула я ему. – Это важно.
– Мне больше нечего желать, – мужчина смотрел на меня с улыбкой. – У меня есть все, чего я когда-либо хотел.
Тиканье прекратилось, чтобы через секунду часы взорвались яркими огненными всполохами и воздух замерцал. Музыканты тоже были заняты загадыванием желаний, но их инструменты и не понадобились – артефакт, на который леди Райра наверняка потратила целое состояние ради нас, заиграл сам по себе.
Справа от меня стояла Нюрка, а за ней Аленка. Мы переглянулись, звякнул хрусталь наших бокалов, и каждая из нас произнесла лишь одно желание:
– За счастье в новой жизни.
И только мы понимали, что для нас значит “новая жизнь”. Жизнь в другом мире втроем. Шестнадцать лет до этого дня мы лишь привыкали к нему, но теперь и Алена, и Нюрка, и я стали неотъемлемой его частью. Теперь уж точно.
ГЛАВА 20
Спустя неделю мы с Нюркой и Мэй были ошарашены известием, что получили разрешение на открытие школы. Аленка к тому времени уже уехала к семье, но пообещала, при приедет с мужем и дочерью на свадьбу Нюры и Эллада. Мы ее, конечно, ждали, но уже не так сильно, как открытие школы.
– А что, если к нам никто не придет? – Мэй ходила по классу из угла в угол, заламывая руки. – Что, если у бедняков не будет даже такой маленькой суммы? Не зря ведь они бедняки…
– Успокойся, – отмахнулась Нюрка, доедая пятый по счету эклер с заварным кремом. – Мы неплохо заработали с продажи шапок и варежек, думаю, проживем на доходы близнецов.
– Я не готова больше забирать все их деньги, – замотала я головой. – В этот раз всю выручку они отдали мне, хоть я и отказывалась, у меня ведь еще остались кое-какие накопления, но в следующий раз будем делиться. Мальчишкам нужен капитал на то время, когда им придется уйти из приюта. Они захотят свои дома и заведут семьи.
– Не даешь ты мне сеять оптимизм, – фыркнула Нюрка. – Все будет хорошо, вот увидите. Я не дам этой школе закрыться, едва та откроется.
Мы с Мэй испуганно переглянулись. Если уж Нюрка так рьяно взялась за дело – жди беды.
– Насильно приведешь соседских детишек? – тревожно спросила Мэй.
Девушка в ответ сыто икнула.
Я осмотрела класс еще раз. Низкие столы и стулья достались нам со зданием, и меловая доска висела на стене. Ральф и Эллад приобрели для помещения плотные однотонные занавески, а Мэй притащила от леди Райры пышные комнатные цветы и расставила их на подоконниках. В учительском столе с ящиками лежала стопка бумаги, коробка карандашей и несколько перьев и чернильниц. Стеллажи, которые мы притащили из библиотеки, заставили книгами, которые могли бы служить нам учебниками. Не хватало в классе только одного – учеников.
– А учить мы их чему будем? – задумчиво спросила Нюрка. – Я, например, могу взять на себя занятия по рисованию помимо грамоты. Ну, когда буду подменять тебя.
– Я могу учить деток петь, – смущенно сказала Мэй. – Писать и читать не умею, поэтому буду ходить на занятия, как ученик. Но такие уроки, как пение или домоводство я могу преподавать.
– А мальчишкам домоводство не будет интересно, – вздохнула Нюра. – Что придумаем для них?
– Увы, мужчин-преподавателей у нас нет, – развела я руками. – Так что и мальчишки пусть приучаются к женскому труду: вышивке, шитью, вязанию. Кайл и Рил ведь не девочки, а смотри как вязать любят. Мало того, что им это нравится, так они на своих изделиях еще и заработали неплохо.
– Итак, – Мэй уселась за учительский стол, вытащила из ящика лист бумаги и перо с чернильницей, но вдруг вспомнила: – Я же писать не умею. Агата, садись, записывай…
Следующий час мы составляли расписание занятий. По три урока в день, не больше, чтобы не нагружать детей сразу. Грамота и счет, следом пение, потом чаепитие, а после домоводство. Перед уходом домой – обед. Подумав, первым занятием вписали гимнастику, чтобы детки могли разогреться перед учебой. К тому же, это полезно для их здоровья, но они наверняка об этом не знают. В Ассоне не отдают спорту должное.
Все было готова к приему учеников, осталось этих самых учеников найти.
– Думаю, нам придется ходить по соседям, – предложила Нюрка. – Давайте разделимся, так быстрее всех обойдем. Напишем наш адрес на листочках и будем раздавать.
Идея имела право на жизнь. Но если Нюрке найти общий язык с совершенно незнакомыми людьми было просто, то я, еще не начав обходить соседей, уже занервничала. Боялась, что мне нагрубят или захлопнут дверь перед моим носом. А если кто-то кинется в драку? Глупости, конечно, но я переживала.
Мы вышли из дома, когда написали пятьдесят бумажек с адресом. Даже если десять человек из всех приведет своих малышей учиться, это уже будет успехом. Мы даже не думали о том, что все пятьдесят придут со своими детьми – в таком случае нам просто негде будет всех разместить.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что то, что мы делаем, кажется мне какой-то игрой. Не готова я была к подобной ответственности, считала себя слишком молодой и неопытной, а вот у Нюрки таких чувств не было. Подруга уверенно зашагала на Терновую улицу со стопкой бумажек в руке, и мы с Мэй разделились и побрели в разные стороны.
В первом доме, находящемся между кузницей и мастерской по пошиву одежды, меня встретили холодно. Старушка плюнула мне в ноги, назвала шарлатанкой и воровкой, но дверь не захлопнула, а продолжала грубить, даже когда я сбежала. Уверенности мне эта ситуация не прибавила, но я сцепила зубы и потопала дальше.
