Ладно, с зубами она или без, это они еще посмотрят.
Покинув Сэма, Тэсса снова вскарабкалась на холм и теперь стояла возле того места, где был найден труп, прикидывая высоту, на которую поднялась волна, чтобы утопить инквизитора.
– Тэсса, – раздался голос Мэри Лу, которая спускалась от отшельника Эрла Дауни, – шла бы ты отсюда, пока этот профессор не отправился назад и не решил, что ты, как настоящий преступник, вернулась на место преступления. Он там пытается допросить Эрла и, между нами говоря, спрашивает, точно ли ты пришла снизу, а не сверху.
– А ты что делала у Эрла?
– Относила ему тортик, – Мэри Лу подошла ближе и тоже заглянула вниз. – Брр, аж мурашки. Я просто подумала, что если бы нашла ночью кого-нибудь мертвого, то точно захотела бы, чтобы утром добрый человек принес мне что-то вкусненькое. Много-много шоколада и малиновое суфле.
– «Расследования Нью-Ньюлина» в разделе светской хроники писали о том, что Кимберли Вайон предсказала Эрлу Дауни женитьбу.
– Как она это представляет? Муж – стеклянная стенка – жена? – развеселилась Мэри Лу. – Нашей Кимберли лишь бы языком молоть.
– Скажи мне, дорогая, почему ты так не любишь море?
Лицо Мэри Лу стало таким несчастным, что и гадать не приходилось: эта тема ей неприятна.
– Ты решишь, что я сумасшедшая, – предупредила она.
– Это же Нью-Ньюлин, детка, – расхохоталась Тэсса, – одним чокнутым меньше, одним больше, кто вообще считает.
– Ну… мне кажется, что под водой что-то живое. Однажды дед швырнул меня в море, а оно как заговорит со мной. Да я чуть не умерла. Впрочем, сейчас я думаю, что я себе это придумала от ужаса, но поздно. Психотравма осталась.
Тэсса не успела ответить: ее телефон зазвонил.
– Это профессор Гастингс, – произнес в трубке старческий голос, – тут вашему Эрлу плохо.
Тэсса уже бежала вверх по тропинке:
– Вы его трогали?
– Ну потрепал по плечу.
– Вас не предупреждали, что этого делать нельзя?
– Тэсса, ну это же какие-то глупости!
Она не стала дальше слушать, сунула трубку в карман, ускорилась, ворвалась в дом отшельника, пронеслась по гостиной и распахнула ящик стола на кухне.
Каждый житель Нью-Ньюлина знал, где Эрл хранил шприцы с мощными антигистаминными препаратами.
Молча Тэсса вернулась в гостиную, где Эрл уже с полноценным отеком Квинке полулежал в кресле и хрипел, задыхаясь от кашля и асфиксии.
Тэсса загнала шприц ему в бедро, а потом открыла все окна.
Профессор Гастингс наблюдал за ее действиями с интересом ученого.
Мэри Лу наконец тоже добежала до дома и уже разводила суспензию.
– Я же вам говорила! – яростно кричала она. – Я же вам сто раз сказала! Что вы за профессор, если такой тупица! Как вы собираетесь преступление раскрывать, если простых вещей не понимаете!
– Никогда в жизни не видел подобной реакции, – прокомментировал Гастингс.
– А чего еще вы не видели? – снова разозлилась Мэри Лу. Она протянула стакан с суспензией Эрлу: – Полегчало? Ты уже можешь пить?
Эрл постарался выпрямиться, снова повалился назад и осторожно взял дрожащей рукой стакан так, чтобы не коснуться Мэри Лу и пальцем.
– Для чего вам это понадобилось, Йен? – спросила Тэсса хладнокровно. – Так вы определяли, мог ли Эрл перетащить тело Дженифер или нет?
– Ну, я выяснил только, что он не может прикасаться к живым людям, – без тени смущения пояснил Гастингс. – Насчет мертвых я по-прежнему не уверен.
– Это легко можно проверить, – прохрипел Эрл, – ночью, на кладбище.
– Хватит с тебя на сегодня приключений, – отрезала Тэсса.
– Но позвольте, – возразил Гастингс, – следственные действия не терпят неопределенности.
– Да я ему сейчас в волосы вцеплюсь, – взвыла Мэри Лу.
– Если вы намерены увеличить поголовье трупов в Нью-Ньюлине, – отрывисто проговорила Тэсса, – то движетесь в верном направлении.
И она покинула дом.
Холли лежал в шезлонге на лужайке возле террасы и пил розовое шампанское.
– Хочешь? – вяло предложил он.
– Давай, – согласилась Тэсса, – только предупреждаю сразу: мне понадобится ведро. На инквизиторов алкоголь почти не действует.
– Ведро так ведро, – апатично согласился Холли и подвинулся, освобождая место на шезлонге.
Тэсса легла рядом, плотно прижавшись к его боку, допила из его бокала и оценила:
– А хорошо ты тут устроился. Чего такой печальный? Творческий кризис?
– Я бездарность, – объявил Холли и налил еще шампанского.
– А я разнесла половину Лондона.
– Мне надо найти и уничтожить все мои картины.
– А мне надо смириться с тем, что я больше не инквизитор.
– Выпьем, – решил Холли, чуть приподнялся и сам напоил Тэссу. Струйки шампанского потекли по ее губам, подбородку, шее, и она засмеялась.
– Твои сине-оранжевые солнца погасли?
– Ах, это, – скучно ответил Холли, – эту ерунду я закончил и даже повесил на стену в твоей спальне. И знаешь, что? Полная чушь!
– Ну и ладно! – беззаботно воскликнула Тэсса, – чушь так чушь. Я все равно хочу на нее посмотреть.
– Ни за что, – всполошился Холли, – я закрашу это полотно! Никто не увидит моего позора!
– Пхе, как будто ты меня обгонишь, – и Тэсса резко вскочила, понеслась к дому.
Холли что-то возмущенно вопил ей вслед.
В закатном свете пылали солнца.
Алые лучи подсвечивали энергичные синие лучи, приглушая оранжевые, и столько в этой картине было пыла, страсти и жизни, что Тэсса бессильно сползла на пол, прислонившись спиной к кровати, и неожиданно для себя разрыдалась.
Она не плакала даже после ночи безумия, накрывшего Лондон, не плакала, когда мама объявила ей, подростку, что инквизитор – позор в семье, не плакала, когда получала ранения.
Но расплакалась в картинной галерее, увидев «Надежду на чудо» Холли, и теперь ревела, как будто ей снова было пять лет и она порвала любимый футбольный мяч.
В спальню вошел Холли, ойкнул, увидев плачущую Тэссу, оглянулся на картину, ойкнул еще раз.
– При этом освещении она выглядит совершенно иначе, – восхищенно прошептал он, – боже мой, я гений! Я совершенно нереальный, невозможный гений. Как же могло появиться на свет такое чудо?
– Надеюсь, что самым обычным образом, – всхлипнула Тэсса, – и без этого тут уровень паранормальности зашкаливает.
– Ревешь? – Холли сел на кровать и потрепал ее по волосам, как своего пони: – Реви. Это из тебя инквизиторская зараза выходит, со слезами.
– Инквизиторство – это не зараза, а долг перед обществом, – машинально поправила его Тэсса.
– Ну ничего, великое искусство сделает из тебя человека, – утешил ее Холли.
Она укусила его за колено.
– Заткнулся бы ты, трепло гениальное. Тащи свое шампанское, надо успеть хоть немного напиться, пока не начался следственный эксперимент.
Холли удивленно сдвинул брови:
– Какой еще эксперимент? А чего это вообще все вокруг такие взволнованные бегают, не знаешь, случайно?
– Ты, наверное, единственный человек в Британии, который не слышал о том, что у нас убили инквизитора.
Впрочем, мысленно поправила себя Тэсса, может, и нет. С великой долей вероятности орден вообще закрыл всю информацию о произошедшем.
А у нее за весь день так и не нашлось времени заглянуть в интернет.
– Ну и какие проблемы? Просто похороните этого мертвого инквизитора на нашем кладбище, а потом вызовите из-под земли и спросите зомби, кто его убил, – пожал плечами Холли и побежал за шампанским, оставив Тэссу с открытым ртом.
Она искренне надеялась, что больше никто до такого не додумается.
Нью-ньюлинские чудовища принадлежали только Нью-Ньюлину.
* * *
Центр современного искусства Холли Лонгли решено было возвести в Нью-Йорке и доверить модному архитектору. Мэри настояла на том, чтобы посреди холла была огромная фигура художника, выполненная из хрусталя со стразами.
