Департамент, главой которого являлся командор Старфф, в некотором роде меня разочаровал. Я ожидала чего-то однозначно инопланетного, отличного от земной архитектуры и строений на Луране. А увидела самый обычный небоскреб. Разве что, чуть больше было стекла. Вернее, здание казалось отлитым из одного целого куска темно-синего стекла. Насколько хватало человеческого взгляда, в этом огромном кубе не видно было ни одной металлической детали. Даже блестящие ступени, ведущие ко входу, казались зеркальными. Я в восхищении уставилась на это чудо. И заработала гневное замечание от злого начальника:
— Каролина! — Старфф скорее шипел, поворачиваясь в мою сторону. — Ты с ума сошла! Мы же договаривались — с этой минуты ты моя соотечественница! А ни одна килла, в какой бы дыре она не родилась, не будет так восхищаться зданием центрального отделения Департамента Внутренней Безопасности Альянса.
Я виновато втянула голову в плечи и поспешила догнать сердитого командора:
— Простите… — Под яростным взглядом килльского гада мое вежливое извинение застряло у меня в горле. И я поспешила исправиться: — Прости.
Судорожно прокрутив в голове возможные варианты того, что могло заинтересовать на моем месте киллу, я вынуждена была признать, что Старфф не зря на меня рычит. Однако же, на тот случай, если за нами сейчас наблюдают, или ведется видеосъемка, мне необходимо было как-то оправдать свое поведение. Иначе я и вправду завалю все задание, еще даже толком к нему не приступив.
Оправдание находиться не хотело. В отчаянии от собственного глупого прокола, я использовала единственный аргумент, который пришел в мою безмозглую голову. Припомнив все ситуации, увиденные на записях, я мгновенно подобрала подходящую тактику. Все же навык лингвиста быстро ориентироваться в ситуации, быстро вычленять языковые корни и находить общий язык с аборигенами, оказался не совсем бесполезен в моей ситуации. Теперь главное не сфальшивить, выдержать выбранную линию поведения до конца. Натянув на лицо самую милую улыбочку, я с сияюще-беззаботным и чуточку хитрым, как мне казалось, видом бросилась киллу на грудь:
— Ну прости-и-и-и! — Не привычные к таким ужимкам, мышцы моего лица почти сразу заныли от попытки вытянуть губы трубочкой. И как это гламурные красотки часами сохраняют такое выражение лица? — Я просто не могла удержаться! Ты такой не-е-е-о-о-отразимый, когда на меня злишься! Невозможно удержаться, чтоб не подразнить тебя чуть-чуть!
На лице командора не дрогнул ни единый мускул. Он абсолютно спокойно, так словно делал это тысячи раз, подхватил меня под попу, придерживая, чтобы я не упала. Все же разница в росте у нас была заметная. И только благодаря своей выходке я и заметила, как на пару мгновений расширились его глаза и запульсировал черный зрачок.
— Осторожнее, дорогая, мы уже почти на месте службы. И если ты не вспомнишь, что обещала себя прилично вести, я плюну на невыполненные задачи и вернусь с тобою обратно. А потом будем вдвоем ночью нагонять упущенное время.
Не секунду прижав меня к себе так, что у меня перехватило дыхание, и не отрывая взгляда от моих губ, командор едва слышно шепнул, не размыкая губ:
— Молодец. Хорошо сыграно.
В следующее мгновение мужские руки разжались, позволяя мне свободно скользить по его телу. Вот где я порадовалась, что форма не предусматривает в женском варианте ношение платья или юбки. Комбинезон в этом отношении практически безопасен. Сминаться и задираться вверх нечему. И пусть я проехалась всего лишь каике-то жалкие сантиметров десять, моя грудь и живот по достоинству оценили жилистое тело Старффа. В голове мелькнула идиотская мысль: «Мирак по сравнению с киллом все равно, что диетический хлебец рядом с крутым калачом»
После такой репризы у входа в департамент вести себя с естественной непринужденностью оказалось ой как не легко. Но я старалась. Старалась изо всех сил. И ради этого шла не впереди, как поступила бы любая килла, а позади командора, делая вид, что за что-то обиделась на него. Старфф лукаво поглядывал на меня через плечо. И я не могла понять: это игра на публику или он в самом деле потешается надо мной.
Внутри здание ничем не отличалось от десятков других виденных мною административных помещений: безликий, серый и максимально упрощенный коридор с очень удачной имитацией дневного освещения и десятками одинаковых дверей по обе стороны прохода с одинаковым успехом мог находится и на Земле, и на любой другой планете Альянса. Сверкающая зеркальными боками круглая кабинка скоростного лифта только формой и отличалась от миллионов своих собратьев по всей вселенной. Я надеялась, что кабинет командора будет соответствовать его статусу хоть чуть-чуть. Но темная комната, заставленная по периметру деревянными шкафами, удручающе сильно походила на школьную библиотечную комнату в моем родном городе.
Первым делом Старфф запустил терминал. Пока загружались программы, килл нажатием кнопки убрал с окон жалюзи. В комнату хлынули потоки яркого света, сразу же преображая мрачное помещение и придавая ему строгий и даже чуточку пафосный вид.
— Каролина, сядь сюда и просто молчи. — Килл указал на сиденье сбоку от своего стола. — Разберемся с твоей просьбой и начнем работать.
С сомнением оглядев предложенное посадочное место, напоминавшее помесь каменного доисторического трона и кожаного приспособления для пыток, я осторожно опустилась на самый его край. И в этот момент от терминала донесся характерный звук установленной междупланетной галасвязи.
— Старфф?! — Мученический стон в исполнении очень знакомого голоса звучал презабавно. И я позволила себе улыбку. — Ты хоть иногда не пробовал отдыхать? Хоть один день в неделю!
Командор тонко усмехнулся, словно оценил одному ему известную шутку:
— Пробовал. Не комфортно, знаешь ли. На службе куда лучше.
— Черную дыру тебе в жены! С таким ритмом жизни ты сам себе пару никогда не найдешь, и сотрудников своих счастья лишишь.
Старфф философский передернул плечами:
— Я насильно никого у себя не держу. Не нравится? Не подходит – нет проблем. Моих бывших подчиненных подхватывают на лету, не успеют они за собою двери в департамент после увольнения закрыть. И все это знают.
— Это да. Тут не могу с тобой не согласиться. А чего звонишь-то? В выходной, да и еще в такую рань.
— Решил, что звонить поздним вечером – это еще хуже, чем утром в выходной день. Видишь ли, Энуу, у меня тут мелькнул один из твоих курсантов. И я ломаю голову: это случайность или мне опять что-то пытаются подсунуть, выдавая за истину в последней инстанции? Помоги, а? Мне нужно пока только узнать, где данный индивид находился в определенный отрезок времени.
— Кто? — Адмирал Энуу, начальник Первой Звездной Академии Альянса, мгновенно подобрался. Его голос зазвучал серьезно и строго.
— Мирак Нартанн. Примерный отрезок времени Ярмарка тщеславия. Плюс — минус, три дня.
Пауза перед ответом адмирала Энуу лично мне показалась ошеломленной. Адмирал молчал не меньше минуты, прежде чем осторожно поинтересоваться:
— Я могу узнать, где мелькнул этот молодой арлинт?
Если от меня не укрылось ударение на использованном Старффом глаголе, то командор, думаю, и подавно заметил. Но даже глазом не моргнул. Он продолжал сидеть расслабленный и покойный, словно и не врал сейчас в лицо одному из высокопоставленных чинов Альянса. И мне неожиданно подумалось: «Неужели такое поведение — норма для граждан Альянса? А как же честь и достоинство?»
— Не могу сказать, Энуу, ты же понимаешь. Но как другу могу сообщить, что у меня есть подозрения на подставу.
И снова пауза перед ответом начальника Академии. Правда, на этот раз совсем крошечная.
— Нартанн — тайник. При чем, очень способный и многообещающий.
— Так может быть, он был как раз на задании?
— Нет. Видишь ли… Старфф, я могу рассчитывать на то, что информация дальше тебя не уйдет?
— Глупый вопрос, Энуу. Ты же знаешь, я могу дать ход полученным сведениям только в одном случае: если имеется прямая угроза безопасности Альянса. Даже если угроза есть, но она косвенная, то я буду молчать, пока все не проверю. Что бы ты обо мне не думал, мне не доставляет удовольствие хранение чужих секретов. А об распространении вообще речи быть не может. Я в таком случае не только места лишусь почти мгновенно, но и жизни. А мне жизнь, какой бы она отвратительной не была, пока еще дорога.
