– Интересно? – вежливо спросил профессор Гастингс.
– Хотите кофе? – вздрогнув от неожиданности, предложила Тэсса.
– Будь так любезна.
Тэсса щелкнула кнопкой кофемашины, не отрываясь от чтения.
– Что это Ричарда Вуттона и Камилу Фрост понесло работать на орден? – спросила она. – Они же не прошли тесты на пригодность к инквизиционной деятельности?
– Насчет Ричарда Вуттона я ничего не знаю, а Камила трижды писала заявления о приеме в орден – в тринадцать, пятнадцать и шестнадцать лет. Все три раза получила стандартную отписку, что это так не работает. Способности к инквизиционной деятельности врожденные, и у Камилы их не было.
– Ну, судя по всему, она добилась своего иным способом… Добавить молока?
– Да, спасибо.
Тэсса отложила планшет, достала упаковку из мини-холодильника.
– Это ты попросила своих сообщников усыпить меня? – спросил Гастингс, который вроде как был не особо удивлен или расстроен произошедшим.
– Ну, вы и сами немало потрудились, чтобы настроить всю деревню против себя, – хмыкнула Тэсса. – Ваши методы не меняются десятилетиями.
– Гнев куда полезнее симпатии. Злость и честность – лучшие подруги.
– Я помню ваши лекции, профессор, – кивнула Тэсса. – Вы же не доложите в орден о произошедшем? Милое деревенское недоразумение.
– Ах, люди так предсказуемы, – улыбнулся Гастингс, – стоит ли их за это винить?
– Профессор, – Тэсса наклонилась к нему, – этот странный отдел Ричарда Вуттона имеет отношение к нашим делам?
– А ты веришь в такие совпадения? Дженифер и Камила – две девочки с комплексом неполноценности. Одна мечтала быть инквизитором, другая стала весьма посредственным. Обеих интересовала возможность изменить врожденные данные к лучшему, и обе вышли на некий отдел усовершенствования человека, который – сюрприз – возглавляет сын вашего старика Вуттона.
– Разве такие организации не запрещены?
– Запрещены… в основном. Если только они не находятся под эгидой ордена, которому, как известно, можно все. Впрочем, я еще не успел выяснить, что входит в компетенцию этого отдела.
– Нью-Ньюлин – просто клондайк личностей с самыми разнообразными талантами. Как будто нас тут собрали специально.
– Ты великий инквизитор, Тэсса, который смог прослужить на оперативной деятельности втрое дольше всех остальных. Но тебя подкосило произошедшее в Лондоне.
– И что это значит?
– Что ты несколько лет была туповата, не так ли?
– Так, – неохотно подтвердила Тэсса, – я была настолько очарована этим местом и настолько разбита сожалениями, что жила себе, ни во что не вникая.
– Сожаления – самая бесполезная из эмоций. Будь ты обычным человеком, может, даже наложила бы на себя руки. Но твои эмоции не столь острые, к счастью.
– Знаете что? Мои неострые эмоции очень мешают личной жизни, – не удержалась от жалобы Тэсса.
Гастингс рассмеялся от неожиданности:
– Личная жизнь, стало быть? И кто же это – тот орк со зверским взглядом или чокнутый эльф не от мира сего?
– Профессор, – с мягким упреком проговорила Тэсса, – разве приличным девушкам задают такие вопросы?
Они улыбнулись друг другу.
– Так что такое Нью-Ньюлин? – спросила Тэсса. – Что-то вроде испытательного полигона?
– Возможно, – согласился Гастингс. – Не знаю. Я запрошу данные по отделу.
– И что – или кто – собрало нас здесь и охраняет от внешних вторжений? Ктулху?
– Тэсса, – расхохотался Гастингс, – нельзя ли быть серьезнее?
– Я смертельно серьезна, – возразила Тэсса. – Это какое-то морское существо с сильными телепатическими способностями.
– Правда? Почему морское? Откуда телепатия?
– Вас отправили сюда с завязанными глазами?
– Тэсса, Тэсса, дорогая моя, – грустно покачал головой Гастингс. – У меня такое ощущение, что меня отправили сюда, потому что никому на самом деле не нужно, чтобы это дело было раскрыто.
– Мне надо поспать, – решила она. – Сейчас я вообще мало что понимаю.
– А я, не поверишь, прекрасно выспался.
Фрэнк уже лежал в кровати и смотрел на картину.
– Эти оранжевые солнца совершенно безумны, – заметил он.
– Они же синие, – возразила Тэсса, сбросила штаны и нырнула к нему под одеяло. – Что ж, Фрэнк Райт, ты здесь.
– Это было довольно неожиданно, Тэсса.
– Да, для меня тоже, – она устало вскарабкалась на него, наслаждаясь ровным дыханием и теплом кожи. – Но это хорошо, знаешь? И еще…
И Тэсса провалилась в глубокий сон.
Она встала на рассвете, тихонько оделась и на цыпочках покинула спальню.
Утро было ясным, прозрачным, тихим.
Спустившись по узкой тропинке к морю, Тэсса скинула шлепки и некоторое время постояла, касаясь пальцами ног спокойной воды. Ни волн, ни барашков. Полный штиль.
– Что же ты такое? – спросила она, сделала несколько шагов вперед, и море обняло ее, ласково и нежно.
Она купалась в нем каждый день и никогда не чувствовала угрозы, не было ее и сейчас.
Но Дженифер была мертва, а значит, то, что жило в воде, могло убивать.
Могло подняться высокой волной, настигнуть человека на холме и не просто обрызгать его, а утопить, а для этого нужны время и определенная мощь.
И все же оно оставалось другом.
– Нам просто надо поговорить, – определилась Тэсса.
* * *
Прежде отшельнику Эрлу не доводилось быть в центре внимания всей деревни. Это было странно и немного смущающе, и очень приятно, что уж греха таить.
Все писали ему сообщения и высказывали слова поддержки, Мэри Лу хлопотала, а Тэсса и Камила угрожали разными расправами этому неприятному чужаку Гастингсу.
И кто знает, может, Эрл даже окажется завтра на первой полосе «Расследований», потеснив мертвую пришлую женщину.
Глава 27
У Жасмин были колики, и Одри с Брендой перешли в режим апокалипсиса.
Что-что, а легкие у малышки были что надо.
Даже сварливый Джон Хиченс перестал ехидно комментировать из-за забора, что две курицы не могут справиться с одним младенцем, притих, а однажды вечером принес довольно невкусный суп, трусливо оставив его под дверью.
В это утро Одри сонно моргала и не верила своим ушам: в детской было тихо.
Бренда доила корову и собиралась проверить ульи, так что Одри осталась нянькой.
Она тихонько заглянула к Жасмин, убедилась, что девочка спит, оставила все двери открытыми и с наслаждением упала на кровать своей новенькой спальни. Куда лучше сарая, если хотите знать.
И тут возле открытого окна мелькнула какая-то тень. Одри молча подпрыгнула, ни за что на свете не желая разбудить мелкую занозу, и прошипела:
– Джеймс, мать твою, Стюарт, что ты здесь делаешь?
– Залез по веткам яблони, – тихо ответил он, забрался внутрь и сел на краешек ее кровати. – Одри, почему мы с тобой все время ругаемся?
– Потому что ты винишь меня во всех своих несчастьях!
– Потому что ты делаешь вид, что я пустое место!
– Потому что ты…
И Одри замолчала, не зная, что сказать.
Как спросить человека, не разочаровался ли он, увидев ее снова спустя столько лет?
– Мы не могли бы снова с тобой дружить? – спросил Джеймс, краснея. – Ну, как в детстве.
– Не особо мы и дружили, – буркнула Одри.
– Послушай, – сказал Джеймс, – давай вернемся назад.
– В Эксетер? – язвительно спросила Одри.
– К нашей переписке. Будем слать друг другу письма, как раньше.
– Это глупо. Мы живем в соседних домах.
– И совершенно разучились друг с другом разговаривать.
Одри немного помолчала, обдумывая это нелепое предложение.
Ей действительно всегда было проще выражать свои мысли на бумаге.
– Ну… давай, – неуверенно согласилась она.
Полная сил и энергии, Тэсса вошла в управление и застала там радостно взволнованную Фанни.
– Тэсса, Тэсса, Тэсса, – затараторила та, хватая ее за руки, – послушай, что произошло.
