Хотела ущипнуть себя за руку, но едва двинула рукой, то поморщилась от боли в порезанных запястьях. На месте раны красовался белый бинт.
– Так как порез был сделан ритуальным кинжалом, его не вылечить магией, – объяснил лорд Рейвенс, проследив за моим взглядом. – Он должен затянуться сам. Ты как себя чувствуешь?
Прислушавшись к себе, призналась:
– Я чувствую слабость, а так все нормально.
Задавать вопросы о кузине, тете с дядей и в целом сложившейся ситуации не стала. Потом. Сейчас я ни физически, ни морально не была готова к этому разговору.
Нечисть, немного похлопотав надо мной, в конце концов ушли, чтобы присмотреть за лавкой. Мы с магистром остались одни.
И я даже этому порадовалась. После пережитого не хотелось терять время зря.
Я так безумно соскучилась. Не понимала этого, а сейчас, когда он передо мной, и я могу его коснуться – только протяни руку, осознаю в полной мере.
А ещё он ведь спас меня. Спас, рискуя своей жизнью и возможно даже должностью – судя по тому, что я явился он один с Лаором, это была незапланированная орденом операция. Мы ведь до Кровавого Полнолуния рассматривали все варианты, и один из них была поимка ведьмы и раскрытие ее инкогнито до этого дня.
Несмотря на то, что явно нам обоим нужно было многое сказать друг другу, мы молчали. Я смотрела на Рея, такого сильного, мужественного и уставшего, хотя от этого он не выглядел слабым, и думала, что вот-вот решусь сказать ему, что люблю его. А его колдовские зеленые глаза были сосредоточены на мне.
– Ты знаешь, я столько старался забыть тебя. Пытался себя заверить, что тебе будет лучше без меня, – мужчина взял мою руку и ласково погладил. – Да, я сам себя обманывал. Наверное, это какое-то наваждение, болезнь – не знаю… Но я не готов расставаться с этим. Наоборот, я сделаю все, чтобы мы были вместе. Я люблю тебя, Адель.
В моем мире идеалистических представлений о мужчинах, которые вкладывались в молодых аристократок все все казалось очень простым. И прочитанные любовные романы лишь подтверждали эти иллюзии.
В моей голове просто не было варианта, что мужчина который спас меня из лап смерти, так сладко целовал и сейчас говорит, что без меня не может… рассчитывает на что-то недостойное.
Ведь все так просто! Ты любишь, а значит поступаешь как настоящий высокий лорд! Как же может быть иначе?
Я осторожно села и улыбнулась.
– И я тебя люблю, – слова вылетели так легко. Словно я говорила это уже сотни раз и повторить в очередной – ничего не стоило!
Очень жаль, что им предстояло упасть с высоты в пропасть и разбиться.
Рей порывисто пересел на край моей кровати, и склонившись надо мной коснулся пальцами волос, кожи щеки… словно смакуя каждое мгновение этой близости. Я продолжала доверчиво улыбаться, глядя на него широко открытыми глазами. Сердце с каждой секундой убыстряло свой ход.
Он же сейчас сделает предложение, да?
Эх, жаль, что я не в лучшем платье и что это не происходит в королевском саду. Там круглый год цветут розы, но в эту закрытую оранжерею не каждому позволено попасть. Но уверена, что герцог смог бы сделать предложение даже в таком закрытом месте.
С другой стороны все это такая ерунда. Условности! Какая разница какое на мне платье, если он действительно меня любит?
– Тогда будь со мной. Я тебе обещаю, что ты будешь счастлива в этих отношениях.
Так. Что-то формулировка “в этих отношениях” очень мало напоминает заветное словосочетание “в браке”.
Рей же наклонялся все ближе и ближе и вот коснулся моего лба поцелуем. А после виска, спустился к щеке и жарко выдохнул на ухо:
– Я сделаю для тебя все. Почти все.
– Почти? – рот наполнился горечью, а кончики пальцев похолодели.
Я высвободила свою ладонь из плена его горячих пальцев. Пришлось максимально вжаться в подушку, чтобы иметь возможность увидеть лицо магистра целиком.
– Почти, – зелень его глаз покрылась ледяной коркой. Его зрачки вновь изменили цвет. – Я женюсь на Эванжелине. Это уже решено.
Что?..
Какая Эванджелина?! Какая свадьба?
Почему в моем идеальном “хорошем конце” вдруг мелькает свадьба любимого со стервозной медсестрой из академии?..
Его слова оказались острее кинжала Лилит и попали в самое сердце. Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Боль немного отрезвила, и я смогла спросить:
– Почему?
– Потому что этот союз очень важен, – совершенно спокойно ответил магистр. – Я действительно хотел бы сделать иной выбор, но должен думать не только о себе и своих желаниях.
Как интересно! Разве можно говорить о том, что ты не собираешься себе потакать, если только это и делаешь? И жениться на Эве, и обзавестись любовницей-лавочницей. Сарочка про такое говорила что-то вроде “и рыбку съесть и косточкой не подавиться”.
– Блистательный герцог и мэрская дочь – идеальная пара, я понимаю, ты прав. Поздравляю, – единственное, что я смогла выдавить.
В груди начинал кипеть гнев.
– И все?
Мне оставалось лишь кивнуть.
Свои же мысли, которые посещали голову минуту назад казались какими-то невозможно наивными. Я испытывала за них стыд!
За свою веру. За свои мечты и фантазии.
Розы, оранжереи… ну конечно.
Но сейчас мне надо совершить последнее усилие над собой. И повести себя достойно. Ведь не просто так в мое образование вложили столько денег и сил, не так ли? Я не могу себе позволить как обычная лавочница визжать от злости, кидаться в мерзавца всем, что под руку подвернется и голосить на весь квартал, что видеть его не желаю.
Хотя все мое женское существо желало поступить именно таким образом!
– Все, лорд Рейвенс. Я никогда не соглашусь на роль любовницы, а вы, как оказалось, никогда не снизойдете до простой лавочницы. Спасибо, что спасли мне жизнь и вообще за все. Но на этом действительно все.
Мужчина слушал меня с каменным выражением на лице. И я даже позавидовала его внешней невозмутимости, потому что я еле сдерживала слезы.
– Ты уверена?
– У нас разные ценности в жизни, магистр. Я хочу построить карьеру, хочу завести семью, хочу, в конце концов, детей, милый собственный домик и даже питомца. Хочу мужчину, которого не придется делить с другой женщиной.
– Но ты меня любишь. Меня, – он с таким нажимом это сказал, что стало даже смешно.
Я ровно ответила:
– Мне жаль, что для достижения своей мечты придется отказаться от чувств. Но раз так, я готова.
Рыдать потом буду. В очередной раз.
А сейчас – уйди уже, Рей!
– Отказаться? Ты так легко об этом говоришь, Адель. Потому что не пыталась, не так ли? Но представь сама, разве ты сможешь быть с кем-то кроме меня? Сможешь целовать его? А позволять касаться себя, а? Только представь.
Я покраснела как рак, и рявкнула в ответ:
– Хватит! Ты спас мне жизнь, но нигде не мелькало, что я должна расплачиваться за нее телом! – а может еще и душой, так как если мое тело достанется ему, то и я вся тоже! Я постаралась с наигранной бодростью сказать: – И да, я привыкну. Сначала привыкну жить без тебя, а после с кем-то другим.
Может еще кота заведу…
Рей помрачнел, а после процедил:
– Надо сказать, что я в жизни за женщиной не бегал и начинать не планирую. Я и так уже перед тобой расстелился, предложил всего себя, все что я имею. А ты… ты не хочешь понять, что есть то, через что я переступить не могу!
– Как жаль, что и ты не понимаешь, что есть кое-что через что Я не могу переступить… – прошептала я в ответ, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
Лицо мужчины превратилось в маску невозмутимости.
– Да, раз так, то, нам нужно перестать видеться. Но есть одна сложность…
Он прошел к столу и снял с него какой-то странный сверток. Плотная кожа покрытая странными символами, и… четыре замка! На каждой стороне прямоугольного нечто. Рей медленно расстегивал замок за замком, и когда покончил с последним, то в воздухе вспыхнула пентаграмма, которая практически сразу рассыпалась золотыми искрами.
