— Я-я…
Я хмыкнул и, махнув рукой Энигме, направился вверх по улице. Ясно всё, сержант решил воспользоваться моментом и преподать Сотту внеплановый урок дисциплины. Последний, кажется, окончательно забыл про наше существование и сейчас, соскочив с коня, стоял навытяжку и с лютой тоской в глазах выслушивал нарастающие вопли сержанта:
— И-ди-от! Ты допустил потерю дорогостоящего обмундирования! Его стоимость будет вычтена из твоего жалования, и ты будешь служить, пока тебе не исполнится восемьдесят пять лет, потому что…
— А я думала, что меня Беорн муштровал, — весело хмыкнула Энигма, покосившись назад. — Но нет, он, оказывается, тот ещё лапочка.
Я в это время крутил головой, разглядывая город и с облегчением подмечая, что Белая Речка совершенно не пострадала. Магические отголоски битвы за стену не проникли. Но могли. Судя по рассказу Кая и по некоторым следам, что я видел по дороге — магичили тут с размахом. Отсутствие разрушений немного отпустило сжавшуюся было внутри пружину: пусть родители и Кира должны были давно отправиться дальше, вглубь Левариса, но… мало ли? Вдруг задержались здесь?
Но людей в городе определённо куда меньше, чем должно было быть. Какая-то часть, конечно, могла тоже уехать вглубь империи, как и родители… но не думаю, что их так уж много. Лепесток осадили относительно недавно, а люди не любят срываться с места резко — большинство собирается медленно, неохотно, пытается распродать или забрать с собой всё своё барахло… в общем, процесс таких сборов и переездов, если нет опасности, нависающей прямо над головой, довольно долог.
Тогда где же все? На мой мысленный вопрос неожиданно ответила Энигма:
— Мужчин маловато, — негромко отметила девушка. — Даже с учётом тех, что сейчас на поле битвы работают.
— И правда, — пробормотал я. — Неужели в ополчение забрали? Да нет, это же крайняя мера. От ополченцев толка в бою, как с козла молока…
Спустя минут пять мы дошли до второго перекрёстка, про который говорил Кай. Постоялому двору Босоногого Тилли не требовалась даже вывеска: и без того было понятно, что здесь находится штаб… или ставка… в общем, высокие чины обретались именно здесь. Количество охраны, курсирующей вокруг двора, просто зашкаливало, все соседние дома щерились выбитыми окнами и пустыми дверными проёмами, на крышах сидели лучники… а изнутри двухэтажного здания (порядком потасканного на вид, с облупившейся краской и налётом гари на черепице… но лучшего места в этом городе, видимо, не имелось) доносились звуки разнузданной пьянки. Я даже на всякий случай поковырялся пальцем в ухе, не доверяя своему слуху. Но нет. Не показалось. Уж эти звуки сложно перепутать с чем-то иным.
Двойка солдат из патруля, заметив наше приближение (и то, что мы держали курс ровно на вход в охраняемое здание), тут же резко сменила маршрут и направилась к нам:
— Вход в ставку запрещён. Покиньте охраняемую территорию, — сухо уведомил нас смазливый солдат, положив руку на меч. Я смерил этого щеголя взглядом и нахмурился. Ни следа усталости, ни единой царапины, ни единой вмятинки на доспехах — наоборот, те были отчищены и отполированы до идеального состояния — аж солнечные зайчики вокруг скакали. И это всё после недавнего боя?
Убеждать этих тыловых крыс в том, что меня надо пропустить — явно дохлый номер. По сути, варианта два: либо отступить и прокрасться внутрь в тенях… либо попытаться взять их наглостью. И, как я ни подавлял нарастающий внутри гнев, но второй вариант всё равно продолжал казаться мне куда более привлекательным. Так что раздумывал я считанное мгновение, тут же выпустив на лицо всю гамму чувств и рявкнув отшатнувшемуся патрульному:
— Ты смеешь указывать капитану Щита и Кинжала при исполнении, солдат⁈ Да я сгною и тебя, и твоё начальство на рудниках!
— Но… вы же не показали свой зна… — попытался было вякнуть второй патрульный — приземистый, широкоплечий и куда менее симпатичный — с переломанным носом и уродливым ожогом, протянувшимся от виска до брови. И, видимо, более храбрый.
Я резко сделал шаг вперёд и, слегка нависнув над ним, прошипел ему прямо в лицо:
— Где вы были во вчерашнем бою, мрази⁈ — от этих слов оба солдата слегка взбледнули и я, почуяв слабину, тут же надавил ещё. — Сколько врагов убили лично вы, рядовые⁈
— Мы сержа… — начал первый.
— Мы охраняли ставку! — торопливо протараторил второй.
— Если я сказал, что вы рядовые — значит, вы рядовые! — рявкнул я, положив руку на меч. После чего ледяным тоном процедил. — Ещё хоть одно слово — и вы станете орущими кусками дерьма в темницах моей службы. Будете там рассказывать сказки про охрану ставки, трусливые ублюдки!
Так. А теперь надо бы дать им возможность свалить ответственность с себя на кого-то повыше, чтобы они окончательно и думать забыли, что я так и не показал им знак Щита и Кинжала. Я демонстративно глубоко вдохнул, успокаиваясь, и более спокойным тоном продолжил, неторопливо заваливая патрульных поводами для раздумий:
— Я не виню вас, если вы просто исполняли приказы. Но вы и сами должны понимать — у Императора возникают всё новые вопросы по поводу вчерашнего боя. Кто ответственен за потери во вчерашнем бою? Чья тактика привела к провалу? Кто ответит за провал стратегической операции по деблокированию Цагатта? А она уже провалена! Почему охранение города и убирающих трупы рабочих не поставлено как следует? А если прямо сейчас новая атака? Кто ответственный за это? А⁈ Отвечать!
Смазливый сориентировался быстрее своего напарника, тут же вытянувшись по струнке и сдав всех командиров:
— Генерал Арно Шувис отвечает за общее управление войсками! Его заместитель, полковник второго ранга Элтен Кериммис, управлял войсками во вчерашнем бою! За охранение отвечает полковник третьего ранга Левитий Церн!
— Молодец, солдат, — я ободряюще похлопал его по плечу и направился вперёд. Тот облегчённо отступил с моего пути, явно обрадованный исходом.
Второй солдат, тот, что со шрамом, явно куда менее впечатлился моим представлением. И, несмотря на некоторое замешательство, открыл было рот, чтобы… не знаю. Возразить? Попробовать меня остановить вновь? Потребовать всё-таки показать знак Щита и Кинжала? Скорее всего, последнее. Но возможности это сделать я ему не дал — хмуро посмотрев ему в глаза, я едва заметно шевельнул пальцами, активируя Слабость, когда-то полученную от Беорна. Заклинание так и не ушло дальше первого ранга — у меня всё никак не доходили руки нормально взяться за стихию Тьмы, так что пользы от него, считай, не было. Даже прокачку собственного сопротивления тьме было удобнее осуществлять Ложной Слепотой. Но вот конкретно сейчас я сильно обрадовался, что Слабость я так и не прокачал — думаю, уже к третьему рангу её действие сложно было бы списать на что-то иное, кроме прямой атаки.
А вот на первом ещё можно было. Попавший под воздействие проклятия солдат, смотревший мне прямо в глаза, как-то резко пожух — словно из него выдернули волевой стержень. Поджилки затряслись в самом прямом смысле этого слова, стало тяжелее дышать, воздух словно сгустился… неудивительно, что патрульный испытал какой-то иррациональный страх, решив, что это всё лишь реакция его собственного тела на мой прямой и весьма недовольный взгляд. Отведя глаза, воин резко закрыл рот, передумав что-либо говорить — и тоже посторонился, позволяя нам с Энигмой пройти к постоялому двору.
— Офигеть, — едва слышно шепнула девушка, стоило нам отойти от бойцов подальше. Всё это время она из последних сил удерживала на лице надменную маску, мол, так и надо. — Я уже начала опасаться, что придётся рвать когти, потому что нас потащат на виселицу за такую наглость. Ты везучий засранец, Грег, тебе говорили?
— Пару раз, — стараясь удержать невольно ползущие вверх уголки губ, ответил я. — Не бойся, отбрехались бы в случае чего.
— Сомневаюсь. И какие у тебя дальнейшие планы, м? Не думаю, что твоё наглое враньё прокатит с офицерами.
— Понятия не имею, — всё-таки не удержался и широко улыбнулся я. — Будем импровизировать.
