Но вот поразительная вещь: такого или похожего мнения придерживались почти все примерно с того периода, когда Алиса рассталась со вторым после Юрика кандидатом.
Хотя за пьяные дебоши Андрея выговаривали ей, и советовали бросать. А уж что бы порассказали, узнай кто о Лёхиных пристрастиях…
Скрывать мужиков, что ли, ото всех вплоть до свадьбы?
Но если до двенадцатого июня в отношении Алисы только время от времени качали головой, то после поста анонимного пользователя она за пару дней стала притчей во языцех.
Теперь на двадцатилетнюю «пропащую оторву» (и это самое приличное определение!) буквально показывали пальцем на каждом углу (в отвратительном блоге имелись фотки!), измеряли на глаз и комментировали в голос длину её юбок, высоту каблуков и глубину вырезов на топиках. Алисе не в шутку предлагали «провести время» на заднем сиденье машины, у неё едко спрашивали тариф за час. Бабульки у Алисиного подъезда провожали её словами «та, та самая» — даже не понижая голос.
Поначалу она пробовала отшучиваться, но давление росло.
Она начала злиться. Отвечать на выпады матом.
Это только усугубило ситуацию.
Вместо того, чтобы встать на защиту Алисы, последний кавалер порвал с ней… на своей странички в соцсети! Процитировал ту самую запись, настрочил кучу гадостей и внёс Алисин номер в ЧС, так, что она даже не смогла наорать на него в ответ.
Первым порывом было поехать к дому мерзавца-Антона.
Вторым — поехать туда с коробкой протухших яиц.
Но никуда Алиса так и не поехала, в ту ночь она проревела от злости до рассвета, потому что позвонил отец и обвинил её в том, что ему теперь стыдно ходить на работу.
А следом — мать, рассказавшая Алисе всё, что думает о ней, а в довершение в очередной раз сравнившая с «более удачной», правильной старшей сестрой. О которой «в интернетах» не пишут, и которая добропорядочно вышла замуж ещё год назад.
— Ты же девушка! — злобствовала мать. — Уважение — самое важное, что у тебя было! Нужно знать себе цену! Я сколько раз говорила, что ты плохо кончишь? Теперь плачь, кровавыми слезами плачь! Уже не отмоешься…
Алиса понятия не имела, кто слил гадкой группе информацию о ней, да ещё и в такой отвратительной форме. Она кипела, потому что вообще не видела во всём, там перечисленном, ничего криминального. И если честно, после расставания с Юриком она гордилась своим сексуальным опытом, даже взялась вести список с мужскими именами в недрах папки «Мои документы» в ноутбуке.
На шестой день после злосчастной публикации там появился ещё один текстовый файлик, который первое время назывался «Отверженная». В нём Алиса начала писать книгу.
Потому что её уволили с работы.
Уже почти год студентка заочного отделения по специальности «Поварское дело» Алиса Минина трудилась на кухне заводской столовой, на предприятии, где работал отец. И хотя блеснуть талантами там было особо нельзя, оставалась довольна — всё-таки практика. Алиса копила деньги, чтобы уехать из города, получив диплом. Податься в областной центр и начать новую жизнь.
После катастрофы, свалившейся на её голову, переезд следовало ускорять максимально.
Но как быть с дипломом?
Из двухдневной стадии отчаяния она вернулась к активной злости.
Что, блин, такого она сделала⁈
Каким, извините, образом можно отыскать нормального мужа, если не пробовать варианты? Всякая подружка, всякий журнал, всякая статья в интернете твердят о том, что с неподходящими продолжать отношения нельзя. Неподходящие — это нытики, абьюзеры, жлобы, хамы, алкоголики, грубияны… Да господи, неподходящими оказываются практически все! А как можно одновременно не продолжать с такими отношения, но найти постоянного парня, чтобы потом за него выйти замуж?
Замуж Алиса когда-нибудь собиралась, она не была никакой там феминисткой или чайлдфри. Не в двадцать лет, конечно, как «более удачная» старшая сестра, а как минимум в тридцать. И за всесторонне проверенного мужчину. Чтобы не разводиться, как мама. У них с «более удачной» сестрой были разные отцы, но это мать почему-то считала совершенно нормальным. Поборница высокой морали!
Тётю Ларису вообще муж поколачивает. А она его терпит. Это, значит, норма, а давать от ворот поворот — преступление?
Конечно, можно, типа не пускать в постель, пока не определишься. Но блин: именно до того, как мужчина наконец попадает в твою постель, он и скрывает все свои неподходящие стороны изо всех сил!
Алиса была абсолютно уверена, что преобладающее большинство дамочек, повесивших свой очередной гнусный коммент под историей её «похождений», имели куда больше шести половых партнёров за жизнь! И к чему выделываться? Зачем ханжески делать вид, что это — неприемлемо и безобразно? Зачем скрывать?
А главное — кому какое дело до Алисы и её личной жизни⁈
Что вообще такого в этом вашем сексе? Да банальный разговор по душам бывает во много раз интимнее, чем всё вот это!
И кругом, всюду — ложь! И осуждение, доходящее до маразма. Долго без пары — плохо, выбрала неудачную пару — плохо, бросила кого — тоже плохо, оказывается!
Это же запредельный, невыносимый бред!
Вот бы существовал нормальный человеческий город, где сексу действительно не придают никакого особого значения вообще, где телесный контакт не отличают по значимости от задушевной беседы. Где все по-настоящему свободны, могут делать, что хотят и с кем хотят, и всем на это наплевать. По-настоящему наплевать, а не так вот, как здесь.
Алиса бы тут же собрала чемодан, и уехала туда на ПМЖ. С превеликой радостью.
И прямо сейчас.
Оставаться в тылу врагов, в которых вдруг превратились все и каждый, становилось по-настоящему невыносимо!
Нет, в интернет она больше не полезет. От комментариев в той самой группе хотелось выть. Или бить посуду.
А руки предательски сами тянулись к телефону, обновлять раз за разом уже перевалившие за две тысячи злобствующие «мнения», смотреть, кто «поделился» её историей и что говорят на всё новых и новых страницах.
Алиса стиснула зубы и смахнула экран на соседний. Увидела приложение доставки еды, и зашла в него. Нужно было отвлечься.
Пиццу она выбирала долго, а потом добавила к ней с десяток топпингов. В животе заурчало. Рот наполнился слюной. Кажется, она забыла пообедать.
Заказ обещали доставить за полчаса.
Откопав в холодильнике подсыхающие охотничьи колбаски и заветренный магазинный салат оливье, недоеденный накануне, Алиса вернулась к документу «Отверженная» и переименовала его в «Свободная». После чего принялась, сначала яростно жуя неказистую снедь, а потом закусив губу, сочинять книгу о жизни в счастливом обществе без предрассудков.
Заполучив наконец запоздавшую на целый час доставку, Алиса завалилась на кровать и стала перечитывать написанное.
Получилась бессвязная бредовая пошлятина.
Она захлопнула ноут, и мрачно уставилась в потолок.
Что же делать, как же жить дальше?
Соус собрался с двойным сыром в увесистую вражескую каплю и злокозненно спикировал прямо на белую футболку, упавшее и раздавленное кольцо маслины оставило пятно на свежей простыне. Опять хотелось реветь.
Она уже пробовала, пробовала ещё позавчера, ответить на гнусное сообщение с достоинством, обстоятельно и понятно.
Никто не фига не понял. Зато оскорбления из абстрактных с «она» и «эта» стали личными, адресными, тыкающими и матерящими. Даже когда Алиса удалила свои оправдания, оказалось, что их заскринили, и продолжали на них отвечать со всё растущей яростью.
Получалось, что осуждать других за свои собственные грехи — любимое занятие общества. Для Алисы это стало настоящим ударом.
Некоторых моралистов-комментаторов она знала лично, и о большей части из таких знала истории сильно похлеще её собственной «неразборчивости в связях». Но зря, ох как зря Алиса в четверг написала в личку Юли Терновой о том, что та, вообще-то, сама как минимум трижды изменяла своему Жорику, и лучше бы ей помалкивать.
