– Не пытайся запугать меня, генерал. После Йелльвара и проклятых деревень я пойду за тобой и в сумрачную задницу, лишь бы не сидеть в крепости в ожидании очередного боя. На этот раз ведь будет бой?
Теперь он невольно залюбовался вспыхнувшим в её глазах огнём – безжалостным, злым.
– Будет. Агата Флеминг отказала герцогу Лукасу в полюбовном решении земельного вопроса. Мы возьмём её город силой и вернём Высшему Совету влияние над западной границей.
Мередит ревниво прищурилась, будто бы «взять силой» относилось персонально к графине Флеминг и исполнять сие действо намеревался её драгоценный генерал и близкий друг.
– Она женщина, Вольдемар. Она не забыла, как ты лишил её супружеского счастья.
Граф Гермунд, конечно. Жители графства Трир и близлежащих областей почитали этого самонадеянного придурка за великого героя. В их глазах только герой мог броситься на защиту собственного города в одних подштанниках. Смельчака остановила стрела одного из лучников Гвинты, но генерал знал, что жертва со стороны города была не единственной. Нерождённое дитя графини много лет требовало возмездия, и теперь, несмотря на уверенность Мередит и подкрепление со стороны королевской армии, придётся пролить немало крови. Что же до самой графини – как день было ясно, что несмотря на отсутствие магии, она представляла собой угрозу, равную целому отряду теневых магов.
– Мы должны заняться её шпионами, – помолчав, сказал генерал.
– Ручные эльфики? Я наслышана об их необычайных способностях, – искательница измерила шагами кабинет, пройдясь до противоположной стены и вновь вернувшись к придверному коврику с вытканными на нём гербами правящих семейств.
– Не только. Вычислить и отловить эльфов в крупных городах не так сложно, но среди друзей рода Флеминг немало и людей. Которые могут выглядеть и действовать как порядочные граждане. Трир не должен узнать о том, что мы готовимся к походу. Позаботься о том, чтобы эта информация не утекла из Железной крепости раньше времени.
– Да, мой генерал, – ответствовала Мередит, по привычке вытянув спину.
Следующие слова дались инквизитору с огромным трудом, она почувствовала это кожей, которая уловила сдерживаемое стальными мускулами напряжение:
– Я хочу, чтобы ты приставила кого-нибудь и к Томасу.
Искательница склонила голову и осторожно прикоснулась к рукаву своего командира:
– Будет сделано. Этот кто-то должен играть роль приятеля или это должна быть… девушка?
Мередит видела, как скользнула тень по его лицу, когда он тихо ответил:
– На твоё усмотрение. Найди среди рекрутов первого года способного или способную. У него не должно появиться ни малейшего подозрения, что за ним следят.
Женщина кивнула. В душном воздухе кабинета медленно кружились пылинки, хотелось как можно скорее вырваться из этих стен, оседлать коней и рвануть во весь опор к озеру Мелерн, на берегу которого возвышалась Железная крепость, оплот Инквизиции.
Когда столичные ворота остались далеко позади, и перед отрядом искателей раскинулись поля с мелькавшими в отдалении светлыми домиками, Мередит поравнялась с генералом и всё-таки сказала то, что не хотела доверять чужим стенам:
– Ты уверен, что Томасу следует оставаться в Университете?
– Он сам выбрал этот путь, – холодно сказал Гвинта.
– Ты позволил ему выбирать, что само по себе не похоже на тебя, – сказала женщина звонко.
Отряд из восьми искателей, сопровождавший двух командиров, остался позади, скрытый клубами дорожной пыли.
– Несмотря ни на что, он мой единственный сын. Многое можно изменить, но не кровные узы.
Мередит ехала совсем рядом, её серый с подпалинами конь шёл размеренным шагом.
– А если бы ты мог изменить это? – склонив голову, спросила она.
– К чему тешить себя глупыми фантазиями? – негромко ответил генерал. – Я привык работать с фактами, причём часто – с весьма неутешительными.
– Первая любовь тоже неутешительный факт, генерал, – заметила она.
– Любовь есть не что иное, как временная иллюзия, Мередит, – отрезал Вольдемар Гвинта. – Всю жизнь я положил на изучение магии крови, будучи уверенным, что это единственная в своём роде субстанция, в которой заключена истина. О самой сути существ, об их способностях и возможностях. И надо же было случиться, что мой сын, моё продолжение и моя кровь, окажется предателем.
– Не ставь на нём крест, генерал, Томас ещё мальчишка и не вполне осознаёт свои поступки, – осторожно вступилась за юношу искательница.
– Довольно об этом, – нахмурился инквизитор. – Способность к предательству никак не связана с возрастом, но она хорошо характеризует душу.
– После того, что произошло, трудно сохранить душу в неизменном виде! – воскликнула Мередит.
Генерал бросил на неё пронзительный взгляд и тут же подстегнул коня, вырываясь далеко вперёд. Женщина, напротив, замедлила шаг и дождалась, пока отставший отряд нагонит её. Солнце клонилось к вечеру, и далеко впереди уже золотилась канва желтеющих деревьев, что окружали озеро Мелерн.
Глава 28.1.
Моника с искренним удивлением наблюдала за тем, как подруга с головой ныряет в холодную воду бассейна, что располагался в студенческой купальне для девушек. Сама южанка отчаянно мёрзла. Она куталась в огромное полотенце и громко стучала зубами, в то время как отважная ученица магистра Тэрона наслаждалась подводным плаванием.
– Вылезай! Я сейчас превращусь в сосульку! – умоляюще крикнула девушка, когда Лиза вынырнула рядом с бортиком и ухватилась руками за лестницу, что была опущена в бассейн.
– Совсем и не холодно, – пожала плечами подруга и выбралась наружу.
На её бледной коже даже мурашек не было. Правду говорят, что у северян в крови растворена особая магия, позволяющая противостоять стихиям. И не только стихиям.
– Говорят, что некроманты тоже не мёрзнут, – вдруг припомнила Моника.
– Конечно, они ведь и сами мертвецы в каком-то смысле, – легко ответила Лиза.
Уроки с магистром не проходили для неё зря. С каждым днём она всё спокойнее и увереннее относилась к своему дару, не давая преподавателям и ученикам Академии Трира ни малейшего повода для лишних подозрений. Для всех она была только мистиком и отчасти – стихийным магом, её учебники и тетради были заполнены официальной информацией, одобренной Университетом Сюр-Мао. Она больше не путалась в заклинаниях, как случалось с ней в школе Фоллинге, когда всё изученное самостоятельно приходилось тщательно скрывать от прозорливого и любопытного Сморчка. Лишь входя в класс Тэрона, за плотно закрытыми дверями, Лиза извлекала на свет другие, особые записи и обращалась к той части своей памяти и дара, которые требовали соблюдения строгой секретности. Поначалу было непросто, но потом всё стало получаться само собой.
– А я думаю, что тебя согревает любовь, – лукаво улыбнувшись, подмигнула Моника. – Мастер Велиор смотрит на тебя с такой нежностью, что не заметить этого просто невозможно.
– Ты ведь знаешь, что отношения учеников и преподавателей находятся под запретом во всех академиях, – спокойно сказала Лиза, вытираясь и отжимая полотенцем отросшие до середины спины волосы.
Южанка рассмеялась и сказала что-то на языке своего народа. Её белоснежные зубы так и сверкали на тёмном и блестящем лице.
– Запрет – самое сладкое, что может быть в любви – так гласит одна поговорка. Хотя обычно у нас на родине не принято скрывать истинных чувств. Когда у девушки появляется парень, она надевает для него самые красивые одежды и украшает волосы цветами. Но если вдруг они встречаются тайно, то украшения и цветы размещаются у неё под платьем, только для него. Это так волшебно!
Настал черёд Лизы покрыться мурашками, и случилось это вовсе не от холода.
– Мы не встречаемся, Ника, – возразила она, поспешно натягивая рубашку.
– Конечно, вы встречаетесь, – покивала подруга. – Но только на уроках.
– Не будем об этом, ладно? – попросила Лиза, заметив трёх девушек со второго курса у противоположного края бассейна.
