Поэтому я лежал и медитировал, то и дело выходя из транса и прислушиваясь: мало ли, вдруг часть гномов таки отправили прочесывать округу? Слегка восполнив резервы, пусть и едва на треть (мой резерв уже начал приближаться к девяти сотням единиц), и ещё пару раз скастовав Восстановление, я, наконец, решил заглянуть в интерфейс. Системных сообщений после удара мне насыпало огромную кучу, но на тот момент мне было вот вообще не до них. Да и навряд ли там оказалось бы что-то полезное — скорее всего, лишь десятки уведомлений о получении опыта, как и всегда при применении Шторма. Ну, может ещё получение нового уровня где-то там затесалось… но навряд ли. До следующего мне было ещё далековато.
Однако реальность сумела меня удивить. Крайне неприятно.
Вы приняли участие в убийстве Морриса Кир Наус, обладающего Даром «Жертвы». Ваш баланс чжэн-ци пересматривается (согласно балансу убитого и вашему вкладу в убийство). Ваш баланс уменьшается на 358 единиц.
Конан недоволен вашим действием! Отношение Конана −4!
Гаррет недоволен вашим действием! Отношение Гаррета −3!
…
Креол, покровительствующий убитому, разъярён вашим действием! Отношение Креола −12!
Фортуна недовольна вашим действием и разочарована в вас! Отношение Фортуны −7!
На вас накладывается малое божественное проклятие. Все базовые характеристики снижены на пять единиц. Скорость восстановления маны снижена на 5 %. Все заклинания ослаблены на 5 %. Срок действия проклятия — месяц.
Я закрыл интерфейс и стиснул зубы. А я-то думал, что немного путающиеся мысли и лёгкая слабость, оставшиеся даже после трёхкратного лечения — это результат ранений. Потеря крови, все дела… но, судя по всему, не только. Все наложенные штрафы — это, конечно, не особо много, но это ведь, по сути, неполноценное проклятие. Тем более — для моих текущих характеристик. Скорее… это способ богов показать своё недовольство. И намекнуть, что «малое» при дальнейшем нехорошем поведении может трансформироваться в «среднее», а то и «большое».
— Недовольны они, — прошептал я, сжав кулаки и глядя в небо. — Ну так вмешайтесь! Прекратите войну, покажите своё «недовольство»! Не мне покажите — остальным!
Небо надменно промолчало в ответ.
Зло втянув воздух носом, я постарался успокоиться. Хорошо… хорошо. Убивать обладающих нельзя. Вообще нельзя. Никак. Приму это как факт и постараюсь… что постараюсь? Обходить их на поле боя? Так поди пойми, кто там мой невольный коллега по Дару в мясорубке! Не швыряться массовыми заклятиями? Ну, Шторм всё равно в откате, так что в этой битве уже и не покидаюсь. А что ещё я могу сделать? Отойти в сторону, боясь проклятия? Я бы и рад, но Риман и остальные всё ещё там…
Я замер, ухватившись за случайную мысль. Боязнь проклятия… хм… а только ли мне следует его бояться? Или обычным разумным тоже? Медленно моргнув, почесал менее пострадавшей рукой подбородок. Скорее всего да, иначе это было бы странно и совсем несправедливо. Но почему тогда до сих пор никто ни разу про это самое проклятие не говорил? Предположения были, но чётких доказательств и очевидцев — ни одного. А ведь это ещё более странно. Ладно я, ладно вояки Лепестка — у орков, насколько я понял, обладающих было немного, и нам могло просто повезти ни разу ни одного из них не грохнуть. Но неужели никто из людей никогда раньше этого не делал? А если делал — почему об этом не знал ни Риман, с его доступом к сведениям Щита и Кинжала, ни Альт с Сильфией, с их прямым доступом к верхушке аристократии и чуть ли не самому императору?
Поразмыслив, я пришёл к двум более-менее логичным вариантам. Либо боги не карали за убийство слабых обладающих, и каким-то чудом раньше убивали только таких… либо до какого-то момента не карали вообще. Например, до «отсева». Учитывая, что последний был относительно недавно — это звучало хоть немного правдоподобно. Теперь оставался лишь вопрос — что мне делать с учётом новой информации?
* * *
К битве я опоздал. Чтобы двигаться быстро, требовалась мана, а ману я берёг и копил для возможных стычек по дороге… да и вообще, думал, что сражение затянется. Люди не стремились к победе любой ценой — первоочередной задачей было скорее снизить напор на Лепесток и дать защитникам передохнуть. У орков же имелась относительно удобная позиция, остатки стен Цагатта и развёрнутые защитные купола — в защите они могли просидеть достаточно долго. Если бы захотели.
Но орки и защита — понятия не особо совместимые. К тому же часть лагерей была вынесена за пределы города, эвакуировать их было бы слишком долго, а людская армия должна была быть измождена после долгого перехода… в общем, судя по всему, орки решили принять бой в чистом поле. И вот, спустя примерно час пути, я, присев в кустах, смотрел на это… некогда чистое поле. Сейчас чистым его не назвал бы даже самый отъявленный оптимист.
Земля была перепахана, обожжена, обморожена, опалена светом и побита градом. Воронки от взрывов, рвы и ямы, созданные магами Земли, вмятины от чего-то наподобие воздушных кулаков… каждый кусочек поля боя при пристальном рассмотрении мог поведать о каком-то интересном заклинании. Вот большой, в несколько метров диаметром, круг из серого праха — судя по всему, здесь бахнули чем-то серьёзным из школы Смерти. Вот огромные, с кулак, градины, покрытые кровью и отблескивающие металлом. Вот яркий, выбивающийся из мертвого окружения, кусок зелени — но не травы, а чего-то вроде толстых лиан, связанных друг с другом в единую, подозрительно правильную сеть. И, судя по едва заметным с такого расстояния шипам и десятку трупов, застрявших в этой сети — растеньица далеко не простые.
Честно говоря, представшая передо мной картина вызывала больше вопросов, чем давала ответов. Почему битва завершилась так быстро? Почему трупов так мало? Ну, в масштабах армий, конечно. Примерно в пределах тысячи с каждой из сторон, не больше… скорее даже меньше. И кстати, почему эти самые трупы никто не убирает? Обе армии просто… разошлись в разные стороны, будто в смятении. Орки вернулись в город, люди же немного отошли и начали обустраивать лагерь в нескольких километрах от стен.
Бросив взгляд в сторону города, я вновь убедился, что золотистый купол защиты всё ещё сияет над Лепестком, а его обстрел практически прекратился. Значит, о Римане и остальных можно пока не волноваться. Помявшись в раздумьях, я всё же нырнул в тень и помчался в сторону людской армии. Если кто-то и сможет ответить мне на вопросы — так это они. В замке, скорее всего, никто ничего не знает. Не у орков же спрашивать?
Потратив немного времени на объяснения с патрульными и часовыми, то и дело попадающимися по пути, я заодно выведал направление к шатру графа Лессерского. Туда и направился. Сначала думал по дороге узнать хоть что-то у простых солдат, но… все вокруг были будто мешком пришибленные. Разговаривать со мной никто не горел желанием, отвечали односложно, а вместо ожидаемого гула, ругани и грубых шуток, сопровождающих любое большое скопление солдат, в лагере царило необычное молчание. Все обустраивались и работали… ну, не в мёртвой тишине — всё равно шума было достаточно. Стоны раненых, окрики и разговоры были слышны с разных сторон. Но почти всё — исключительно по делу. Лишь в нескольких местах я заметил негромко обсуждающие что-то группки воинов, но и те быстро прекращали болтовню и брались за работу (ну или хотя бы имитировали это), стоило мимо пройти случайному офицеру.
В шатёр генерала меня пустили не сразу. Спасло лишь то, что парочка его телохранителей запомнила моё лицо. Ну и, возможно, ещё кое-что — уж больно странно на меня начали коситься, когда эта парочка пояснила сослуживцам, что я обладающий…
— Привет, — Антуан с усталым видом быстро что-то писал за шатающимся и неудобным походным столиком. Перо так и летало над небольшими кусками бумаги, оставляя на каждом такое же незначительное количество текста. Пара слов, иногда небольшое предложение, и размашистая подпись. Записки-приказы? Судя по тому, что каждый кусок отправлялся в отдельный конверт и тут же выдавался одному из десятка курьеров, скромно выстроившихся в уголке — скорее всего. Подмахнув очередную бумагу, граф поднял голову и прищурился, явно пытаясь вспомнить моё имя. — Ммм…
