— Ваше Императорского Величество. — я сделал соответствующий книксен, выученный ещё у Нины Фёдоровны. Посмотрел на мачеху. — Ваше Императорское Величество. Ваше Императорское Высочество.
Последнее было адресовано цесаревичу, который в ответ только зевнул. Но так, что родители не видели.
— Прекрасно, что ты хоть немного знаешь этикет. — заговорила мачеха. — Но мы… семья, поэтому можешь в личном общении называть моего мужа «батюшкой» или по имени-отчеству, меня матушкой или Анной Вильгельмовной, а наших детей — «братом» или «сестрой» или по имени. Ты поняла?
— Да, Анна Вильгельмовна. — поклонился в ответ, но не глубоко.
Как-то не складываются у меня отношения с германцами, так что и мачеху свою «матушкой» точно не назову. При живой-то матери!
— Хорошо. — та кивнула, ничуть не разочаровавшись моим обращением к ней. — Мы с твоим батюшкой долго совещались на твоё счёт, время у нас на это было. И решили, что мы примем тебя в семью. В конце концов, в тебе течёт кровь императоров российских, её не стоит разбрасываться попусту. Поэтому тебе будет необходимо выучить уроки соответствующего этикета. Надеюсь, у тебя нет возражений?
Она при этом так ухмыльнулась уголками губ, что сразу стало понятно — этот вопрос чистая формальность. Если даже буду не согласен, то меня заставят и всё.
— Нет, Анна Вильгельмовна.
— Прекрасно! — императрица улыбнулась, обрадованная первой победой. — Так же ты должна понимать, что твоё… принятие в семью стоило нам немалых усилий, чтоб погасить международный скандал. Поэтому будь благодарна за представленный тебе шанс!
— Я благодарна, Анна Вильгельмовна. — ещё один поклон.
Хотя фиг вам, а не благодарность! Я, что ли, виноват, что папаша решил закрутить с мамашей, пока был обижен за женитьбу на тебе? Вообще ни разу! А ты типа скидываешь всю вину на меня?
— Отлично! И хочу тебя сразу предупредить — наше признание не делает тебя центром мира. Ты незаконнорожденное дитя, задача которого — быть послушной и выполнять всё, что тебе скажут, без возражений. Делай только то, что тебе скажут, говори только то, чему тебя научат, и всегда помни, что даже императорских детей могут наказать! Даже не могут, а обязательно накажут! Битиё определяет сознание! Тебе это ясно?
Ну всё, пошло это всё нахрен! Пусть она хоть трижды Императрица, но я и раньше не терпел такого отношения к себе от благородных, и сейчас не буду!
— Нет, не ясно. — громко сказал я, упустив всяких «матушек» или имена-отчества.
— Что тебе не ясно? — глаза императрицы сузились и стали буравить меня.
— Не ясно, с чего мне подчиняться подобным глупостям. — я пожал плечами.
— С того, что ты уже не простолюдинка, а часть Императорской семьи! — она сказала это с таким апломбом, будто я от её слов должен грохнуться на колени и рыдать от счастья. — По тебе будут судить о нас всех. Если ты опозоришься, то опозоришь императорскую семью России. За подобное будет следовать наказание!
— Тогда, мне кажется, мне лучше не становиться частью этой семьи. — насмешливо улыбнулся.
— Лучше или не лучше, ты уже являешься её частью! И как её часть, ты должна делать то, что от тебя требуется. Чем лучше ты это будешь делать, тем лучшего мужа мы тебе найдём.
— Мужа? — слегка растерялся я.
— Естественно. У императорских дочерей одна судьба — стать женой нужного человека. И так как ты теперь тоже дочь императора, тебе стоит всегда это помнить. И действовать соответственно.
— Я не собираюсь замуж в ближайшие годы.
— Это не вопрос твоего желания, это вопрос твоего происхождения. — фыркнула Императрица. — Мои дочери тоже выйдут замуж за наиболее выгодных для нашей страны претендентов. Так как ты старше их, то ты первой станешь чьей-то женой. Если, конечно, будешь послушной дочерью. В ином случае твои мужем станет кто придётся.
— Я не собираюсь замуж в ближайшие годы. — повторил я, глядя в глаза императрицы. — И принудить вы меня не сможете.
— Ты сомневаешься в наших возможностях? — императрица высокомерно вздёрнула подбородок.
— Я уеду к маме и всё. — я пожал плечами. — А даже если не уеду, то ваших женихов просто… сожгу. Кто захочет жениться на мне, если это будет последним, что они сделают в своей жизни?
Губы Императора слегка дёрнулись в ухмылке, а брат сделал вид, что рассматривает картину прямо сбоку от него, пряча ухмылку.
— Видимо, ты всё ещё слишком дикая после детдома, где ты росла. — поджала губы Анна Вильгельмовна. — И зов крови ещё не проснулся в тебе. Ничего, правильным воспитанием всё можно исправить!
— Воспитателей тоже можно сжечь! — поделился я своей мудростью. И сложил руки в замок на груди.
— Значит, просто надо подобрать тех, кто не сгорит. У нас есть для этого ресурсы!
— Анна, перестань. — наконец подал голос император. У него был глубокий, бархатистый голос, всё как и говорила мама. — Не стоит так сильно давить на Александру. Она часть нашей семьи, а не наша подчинённая.
— Ты прав. — вздохнула императрица, как-то почти незаметно оттаивая и расслабляясь.
Блин, а они ведь точно любят друг друга! Одно замечание, и эта мегера превратилась в паиньку, причём без внутренней обиды, судя по всему.
Ну что ж, рад за отца. Но с ней мы всё равно родными не станем, это уж точно.
— Александра. — отец посмотрел на меня, теперь в его глазах было не только равнодушие, но и какой-то тёплый огонёк. — Я понимаю, у тебя свободолюбивая и бурная натура. Но Анна права — ты уже не воспитанница детдома, не приёмная дочка и даже не свободная дворянка. Ты можешь отрицать это, но так получилось. Новый статус даёт тебе не только преимущества, но и накладывает обязанности. Ты это понимаешь?
— Да, батюшка.
— Хорошо. Тогда просто поживи с нами, походи на приёмы, привыкни к своему новому статусу. А про женитьбу мы подумаем, когда ты будешь готова. Не думаю, что это так уж к спеху. — он посмотрел на жену.
— Конечно, это дело не одного года. — согласилась та.
— Вот видишь. — император улыбнулся мне. — Никто тебя ни к чему не принуждает. Кроме необходимого, конечно.
— Я… я понимаю. — вздохнул я в ответ.
— Прекрасно! Думаю, мы поняли друг друга. Пожалуй, на этом можем заканчиваться. Ты будешь жить с нами, поэтому очень скоро познакомишься с другими своими братьями и сёстрами. Они — твоя настоящая семья, семья по крови. Будь с ними добра, Александра.
— Я постараюсь.
— Вот и хорошо. Михаил, проводи сестру. — Император посмотрел на цесаревича.
— Да, батюшка. — тот безропотно поднялся с кресла и пошел ко мне.
— Батюшка, у меня вопрос. — я решил кое что выяснить.
— Да, конечно, задавай.
— Если меня и будут обучать, можно ли, чтоб это делал граф Сурков? Я с ним уже знакома.
— Увы, это невозможно. — лицо императора слегка потемнело. — Граф Сурков погиб. Его группа в полном составе не вернулась из Аравийских Руин.
Шокированный такими новостями, я дал себя вывести из зала. Михаил указал мне жестом на компанию из четырёх женщин, что ждали в коридоре, мол, мне к ним, а сам молча удалился. Ну и ладно, такой себе брат, бывает.
— Царевна. — женщины подошли ко мне, превратившись в одну женщину средних лет и трёх девушек примерно моего возраста. Они синхронно поклонились, будто репетировали это неделю. — Я ваша горничная Якушина Серафима Макаровна. А это ваши фрейлины, Алиса, Евгения и Софья.
Женщина представляла девушек, а те синхронно делали книксены.
— Я буду заниматься вашим обучением, Александра Павловна. — продолжила горничная, когда все трое откниксенились. — А так же вы можете обращаться ко мне с любыми просьбами, которые у вас возникнут. Я постараюсь их удовлетворить, если это будет возможно.
— Хорошо. — я кивнул ей и девушкам.
Фрейлины так фрейлины. Хотя доверять им я бы не стал. Все четверо, зуб даю, будут стучать на меня императрице. Ну, не лично, но точно будут доносить любой мой чих до мачехи. Так что дружбы с ними заводить смысла нет.
