Вот уже который день Алиса раздумывала, не стоит ли открыть ему всю правду о себе и Майином колдовском ворде. Но боялась. Боялась даже не того, что Паша сочтёт её сумасшедшей, а того, что не простит за прогрессирующую с каждым днём онкологию.
Они почти не говорили про болезнь. Первое время он постоянно шутил по поводу смерти, но после того, как чёрный юмор несколько раз довёл Алису до слёз, перестал, и тема раковой опухоли стала табу.
Вот только умалчивание очевидного не делало его менее очевидным.
К концу первой недели нового курса химиотерапии язва увеличилась втрое. От неё исходил тошнотворный гнилостный запах, просачивающийся через повязку и бинты, и пропитывающий воздух вокруг Паши.
На это жаловались соседи по палате, и его перевели в другую, где довольно скверно пахло ото всех. Находиться там было очень сложно.
Алиса нарушила договорённость и залезла в Майин накопительный счёт, чтобы оплатить индивидуальную палату. Она условилась с лечащим врачом Паши так, чтобы тот не узнал о её вмешательстве, якобы, это решение приняли сотрудники больницы и дополнительных средств за одноместную палату не требовалось.
Хотелось так же просто решить и проблему с базалиомой, заплатить деньги и купить какой-то чудо-препарат, или что-то подобное, но доктора не предлагали ничего, кроме продолжения курса уже назначенного лечения.
Алиса целыми днями читала об инновационных методах борьбы с раком, размышляла, не стоит ли ехать в столицу к лучшим специалистам. Но оставалось всего несколько недель до возвращения Майи. Будет проще убрать дрянную хворь полностью парой строк в ноутбуке, так, чтобы от неё и следа не осталось, и прописать дополнительно и чётко об отсутствии всяких там рецидивов когда бы то ни было.
Потом они с Майей сочинят ей новую судьбу и вместе придумают, как довести это до сознания спасённого Паши.
С другой стороны, возможно, стоит поговорить с ним заранее. Что, если он согласится переселиться вместе с Алисой в нормальный мир?
Она пока не решила, где хочет остаться навсегда. Очевидно было только одно: остаться она хочет непременно с Павлом. Там, где будет комфортнее и проще ему. Но этот сомнительный разговор лучше было отложить максимально близко к появлению Майи, а может, провести вовсе после её возвращения. Так, чтобы в случае неожиданной реакции, исправить всё волшебным текстом.
Мало ли, что он скажет. Мало ли, как отнесётся ко всему.
А может, о причастности Алисы к опухоли можно будет вовсе умолчать?
Она боялась думать о том, как изменится жизнь с наступлением осени, боялась вообще много думать на эту тему. Запрещала себе фантазировать о том, что может пойти не так.
Майя вообще не появится.
Документ не удастся редактировать и ей.
Чары перестанут работать.
Алиса страшилась тридцать первого августа, но отсчитывала всякий проходящий день, приближающий к Паше заветное спасение.
— Есть две новости, — сообщил он в понедельник, двадцать первого числа, когда Алиса принесла в отдельную палату большой пакет с наполненными вкусностями контейнерами, над формированием которого корпела полночи.
Она заскочила со своими дарами перед работой, имелось около часа на общение прежде, чем нужно будет бежать.
Голос Паши казался несколько излишне цветистым для плачевного оттенка кожи своего обладателя. Больной был зеленовато-серым.
— Так, — тут же напряглась Алиса, опуская пакет на столик.
— Хорошая в том, что мне будут делать повторную операцию, и возможно, после удаления разросшегося новообразования, новая химия убьёт рак.
— А плохая? — тихо спросила Алиса.
— Вероятность пережить операцию — пятьдесят процентов. Не пугайся. Это целая половина. Учитывая скорость увеличения опухоли, нужно рисковать сейчас, потом будет поздно. По мне целый консилиум собрали. К двадцать седьмому числу приезжает хирург-онколог, очень опытный, специально, чтобы меня прооперировать. Удалось решить это с помощью пожертвований коллег. Ну и мать распродала там почти весь скот, — помрачнел он. — Я был против, но она не сказала мне. А уже поздно. Зато, может, я выживу. Почему ты такая бледная? Алиса? Это же шанс!
— Только не двадцать седьмого! — пятясь, прошептала она. — Только не до конца августа!
Глава 18
Звонок на клистирной вечеринке
— Что? Почему? Почему не до конца августа? — поразился Паша. — Чем быстрее, тем лучше, но врач не сможет приехать раньше никак.
— Осенью, — выпалила Алиса. — Операцию нужно делать осенью.
— Да почему? Ты ведёшь себя странно.
— Прости… Просто… просто…
— Просто — что? — поднял брови Паша.
— Мне нужно подумать. Извини, это слишком неожиданно, я… Я приеду вечером. Люблю тебя. Я… должна бежать. Это очень здорово, что появился такой шанс, правда. Но операцию нужно перенести на сентябрь. Я… я постараюсь тебе объяснить. Потом.
И она позорно бежала из палаты.
Нельзя, нельзя допустить ничего рискованного раньше, чем вернётся Майя! Это слишком, слишком опасно!
Первым делом Алиса устремилась в кабинет доктора Тимохина, Пашиного лечащего врача.
Он был крайне доволен результатами консилиума. Метастатическая базалиома — большая редкость, благодаря этому удалось привлечь высококлассного специалиста, и это даёт Паше шанс. Увы, доктор не сможет прибыть раньше двадцать седьмого августа. Но это всё равно очень обнадёживающая ситуация.
— Нужно подождать до осени!
— Напротив, милочка, — возразил Тимохин. — Лучше бы оперировать прямо сейчас. Новообразование растёт стремительно. Но…
— Разница в три дня! Пожалуйста, перенесите операцию!
— Да тут и сутки снижают шансы. Но я не волшебник, я и так сделал многое. Вы должны радоваться. Профессор очень опытный. Он…
— Нельзя делать в августе! — перебила Алиса. — Ни в коем случае нельзя. Мы можем заплатить профессору, чтобы он прилетел на три дня позже?
— Что за бред? — рассердился доктор Тимохин. — Вы меня слушаете? Любая задержка…
— Это критически важно. Павел откажется от операции летом.
— У вас что там, звёзды не сошлись? Вы к гадалкам, что ли, похаживаете? — совсем обозлился Тимохин. — Слава богу, что вы пациенту даже не родственник. Он сам будет решать, пытаться ли спасти свою жизнь. А вам бы записаться к психологу…
Последующий рабочий день для Алисы прошёл, словно в тумане.
В голову лезли идеи одна безумнее другой. Выкрасть Пашу из больницы. Позвонить в день операции и сообщить о минировании здания. Выяснить у Марго телефон колбасных гопников и нанять их, чтобы напали на именитого профессора.
Что же придумать-то?
Реальных путей Алиса видела только два: убедить самого Пашу не давать согласия на операцию или разблокировать чёртов документ.
Он же всё-таки программист. Вдруг сумеет? Что, если ей попался какой-то липовый сервис, и проблема на самом деле не стоит выеденного яйца?
Едва пробило шесть вечера, Алиса вызвала такси. Она заехала домой всего на минуту, оставив машину на ожидании. Взяла ноутбук и вскоре была в больнице, преисполненная трепета и надежд.
— Насколько хорошо ты разбираешься в технике? — первым делом спросила Алиса, ступив в палату.
В нос тут же ударил гнилостный запах и на глазах выступили слёзы.
— Смотря, что полетело, — с видимым трудом приподнимаясь в кровати, ответил Паша. — В программах шарю, в железе посредственно. Что-то пролила? Липкое?
— Нет. — Алиса загрузила ноутбук и открыла треклятый файл. — Можешь сделать так, чтобы получилось вносить изменения в этот док? Именно в этот. Не скопировать текст в такой же, а разблокировать редактуру?
— Это — пара пустяков.
— Не торопись так, — проворчала Алиса, но ноутбук протягивать не спешила, держа его на уровне груди. — И я… Хочу попросить тебя не читать содержимое.
— Так, — хмыкнул Паша. — Тайны, интриги, расследования…
— Пожалуйста, это очень для меня важно. Я носила ноут в сервис, но они не разобрались.
