Когда в очередной раз вместо урчания заработавшего двигателя из-под капота студебекера донеслось лишь прерывистое чихание, водитель не выдержал — выкатившись из кабины, он сел на ступеньку и длинно выругался.
— Не заводится, — резюмировал водитель, закончив ругательство.
Со стороны коридора в параллельный мир послышалась артиллерийская стрельба — немцы, захватив плацдарм, прорывались дальше. Как долго наши смогут их сдерживать, в который уже раз подумал Громов.
— Черт возьми, — ругнулся Стоун, — ну вот надо именно сейчас…
— А остальные три? — спросил Громов.
— Остальные в порядке. Может, чтобы погасить плазму, хватит трех грузовиков с сеткой?
Профессор покачал головой.
— Согласно расчетам, конфигурация должна быть симметричной. С тремя грузовиками такого не получится.
Стоун задумался. Помимо трех грузовиков на площадке у ангара стоял виллис — именно на нем все присутствующие должны были дать деру, чтобы не попасть в область поражения, когда операция по закрытию коридора начнется. Танкистов, охраняющих ангар, тоже предупредили. Конечно, ИСы и тридцатьчетверки уступали в скорости виллису, но их преимущество было в броне, способной защитить от взрывной волны после гашения плазмы. Но грузовиков не было.
— Не знаю, где достать еще один… — сказал он. — Может, еще не все наши эвакуировались. Постойте, — оживился он, — у вас же тоже есть студебекеры! Я сам видел, когда мы ездили в штаб, к Говорову!
— Они заняты на эвакуации госпиталя в жилом секторе, — ответил Громов. — Оказывается, их не предупредили, так что теперь все приходится делать в пожарном порядке.
Головотяпство, промелькнула мысль, вот как так можно? Саша добрался-таки до главного врача, но экспрессивная речь молодого человека не оказала должного действия — напротив, его задержали за распространение панических слухов. Слава богу, начальник охраны оказался разумным человеком и связался с Громовым — о чем Саша умолял с момента задержания. Распутать этот клубок было непросто, но все же удалось. Решение об эвакуации госпиталя было принято, а Сашу освободили.
И вот теперь все грузовики заняты на эвакуации.
— Хорошо, — сказал Стоун, — я попробую достать исправный грузовик. А вы пока думайте над другими вариантами.
— Вообще-то другой вариант есть, — осенило Сашу, когда Стоун уже ушел.
— Какой же? — спросил Громов.
Саша кивнул на боевое охранение.
— Накинуть сетку на танк.
Профессор хмыкнул.
— А что, наверное, это возможно…
Тем временем артиллерийская стрельба на западе, у выхода из коридора, стихла, и на дороге, ведущей к ангару, показался взвод тридцатьчетверок. Громов узнал танк, возглавлявший колонну — именно на него генерал Говоров посадил их со Стоуном после разговора в штабе.
— Кажется, я знаю командира этого танка, — сказал профессор. — Попробуем с ним поговорить.
Глядя на то, как его танк накрывают металлической сеткой, лейтенант Крутов испытывал двойственные чувства — с одной стороны, бронированная машина лишалась статуса боевой единицы, но с другой — принимала участие в выполнение того самого задания, ради которого они все еще оставались здесь, возле ангара.
Саша, закрепив сетку на вершине башни, слез на землю.
— Сделано, — сказал он, отряхивая руки.
Громов огляделся — для эксперимента все было готово. Для успеха операции действия следовало синхронизировать — грузовики и танк, покрытые сетками, должны войти в туман практически одновременно. Профессор уже собирался дать последние инструкции, как с запада донесся звук выстрела, и через две секунды рядом со входом в ангар разорвался снаряд. Крутов резко обернулся — немецкие танки выкатывались один за другим с дороги, ведущей из коридора и разворачивались для атаки. «Маусов» среди них не было — видимо тот, что подбили у восточного выхода из коридора, все еще загораживал дорогу, но «Тигры», тем не менее, смогли его объехать. ИСы и тридцатьчетверки открыли ответный огонь, но на пять немецких выстрелов приходился только один советский. Все понимали, что надо торопиться — долго оборона не продержится.
Водители трех студебекеров уже сидели по кабинам, готовые завести двигатели. Дядя Володя уже залезал в отделение управления, как внезапно тридцатьчетверку накрыло двумя снарядами. Прямых попаданий не было, но взрывы раздались совсем близко — в нескольких метрах от танка. На пару секунд он скрылся за взметнувшейся землей. У Саши сжалось сердце. Спрыгнув с подножки виллиса, он побежал к танку. Дядя Вова, не спевший укрыться в отделении, лежал, наполовину свесившись в люк. В спине сияла рваная рана от осколка.
— Помогите! — заорал Саша.
Два водителя с ближайших студебекеров устремились к нему. Дядя Вова был без сознания. Втроем они отнесли его к виллису и аккуратно уложили на заднее сиденье.
— Я перевяжу его. Проверь, что с танком, — распорядился Громов.
Саша кивнул. Раздался еще один близкий взрыв, но реагировать на это было некогда. Вернувшись к танку, Саша заметил, как на броне сидит Крутов и перевязывает себе ногу. На правой руке тоже была повязка.
— Помоги забраться, — приказал лейтенант Саше. Опираясь на него, Крутов кое- как устроился в командирском отделении.
— Слушай, парень, — сказал лейтенант, — в отделение управления я не залезу. Придется тебе. Давай туда, а я скажу, что делать.
Крутов был бледен и говорил с трудом. Саша кивнул. Снаружи раздался еще один взрыв и по башне загремели осколки. Дорога была каждая минута. Саша вылез из башни, поправил сетку, сдвинутую взрывом, и забрался в отделение управления через люк, открытый дядей Вовой.
— Я здесь! — крикнул он, усевшись в сидение водителя.
— Надень шлем, — приказал лейтенант слабым голосом.
Выполняя один за другим указания Крутова, сидевшего в командирском отделении, Саша завел двигатель и затем сдвинул рычаг вперед, как сказал лейтенант. Танк дернулся вперед, и проехав пару метров, остановился. При следующей попытке машина двигалась уже более плавно. Саша посмотрел в перископ — слава богу, чтобы попасть в туман, поворачивать не надо было. Он медленно повел машину вперед. Грузовики он не видел, так что оставалось надеяться, что водители подстроились. И только сейчас Саша осознал, что по начальному плану нужно было закрепить положение рычага и выбраться из танка! Но было поздно. Теперь они с Крутовым окажутся прямо там, где произойдет взрыв. Если, конечно, все получится.
— Саша, — услышал он в шлемофоне слабый голос Крутова, — профессор сказал, что будет взрыв. Сильный?
Двести тонн взрывчатки, подумал Саша, а может, и все пятьсот. Но они будут распределены по большой площади, так что шанс есть.
— У вас люк закрыт? — спросил он.
Крутов подтвердил.
— Я считаю, что у нас есть хороший шанс! — бодрым голосом сказал Саша. — Взрыв будет мощным, но сильно размазанным.
— Ладно, — ответил лейтенант, — надеюсь, что вы с профессором не ошиблись.
Я тоже надеюсь, подумал Саша. В перископ он видел, как постепенно густеет туман вокруг танка. Появилось знакомое синеватое свечение, а по сетке к земле побежали огоньки.
— Красиво! — сказал Крутов, наблюдавший за этим же в командирский перископ. — Что это?
— Плазма, — ответил Саша, — нам нужно ее погасить. Как только это случится, будет взрыв.
Он вдруг подумал — а мы-то где окажемся после взрыва, если выживем — в нашем мире или в параллельном? Если в параллельном, то лучше уж сразу погибнуть…
Он заметил, как огоньки на сетке стали ярче, побежали вниз быстрее, а свечение плазмы потускнело. Ну, вот и все, мелькнула мысль, сейчас я узнаю, получилось ли у нас или нет. Едва он успел подумать об этом, как плазма резко погасла. Раздался страшный грохот, и Саша потерял сознание.
Когда он очнулся, в голове стоял сильный звон. Он попытался подняться с сидения водителя — вроде ноги и руки целы. Потом откинул люк — тот поддался с трудом, пришлось постучать.
