– Я не могу просто вернуть нас в Дуат. Единственный способ туда попасть, не будучи богом, – это смерть.
– Но ты говорил…
– Я никогда не говорил о возвращении. Это были слова Мересанх. А я лишь позволил тебе поверить в них. И, если пришлось бы, готов был вернуть туда по первому требованию.
– Убив?
Кейфл не ответил.
Сердце Ифе пропустило удар. Она не понимала, о чём говорил принц. Точнее, начинала понимать и противилась этому осознанию. «Все его поступки, слова! Он спасал меня не раз, он дал мне жизнь… – впервые в мысли Ифе закрался вопрос, который раньше не волновал её. – Зачем он дал мне жизнь? Зачем было так рисковать ради незнакомки, нарушившей законы Царя Богов?»
Ифе показалось, что её ударили. По крайней мере тяжесть в груди была соизмерима такой боли. Собравшись с силами, она задала свой главный вопрос вслух.
– Зачем ты меня возродил, маа-херу Кейфл?
Юноша устало прикрыл глаза.
– Чтобы возродиться самому.
Такой простой ответ. Логичный. Но Ифе он причинил боль, почти такую же, как пальцы Карателя на горле или хватка меджая.
– Объясни.
– Ифе, не надо…
– Объясни мне!
Кейфл молчал. Ифе казалось, что почву выбили у неё из-под ног. Ей вспомнились слова Мересанх:
«Будь осторожна, твоё сердечко только-только начало чувствовать. А все принцы так любят их разбивать».
Наконец хекау заговорил. Тихо, надломленно, словно каждое слово причиняло ему боль.
– Ты наверняка удивилась, увидев меня с Мересанх. Но и для меня та встреча была неожиданностью. Маа-херу сказала правду – она увидела меня идущим мимо её виллы и поспешила наброситься с расспросами.
– Она узнала тебя?
– Да. Сразу назвала принцем. Но при жизни я точно не был с ней знаком.
Ифе молчала, ожидая продолжения рассказа. Но могла ли она верить хоть одному его слову?
– Мересанх говорила о текстах. Редких и даже запретных. Но всё это звучало как сказки… Я тогда подумал, что при жизни она служила в храме или знала кого-то из жрецов. Оттуда и наслушалась небылиц. Но её рассказ напомнил мне об одном папирусе. Он тебе знаком.
Ифе сразу поняла, что за папирус имел в виду Кейфл. О таком сложно было забыть.
– Тот, что я взяла первым в твоей библиотеке?
– Да. Собрание легенд, даже сказок, про богов и строение мира. Подобные читают детям знати, когда они не могут заснуть, – принц задумчиво склонил голову. – В этих текстах меня интересовало всего несколько строк.
Глядя на Ифе, он процитировал текст:
Добровольно пожертвовав силой богов…
Путь жизни откроет душа, что чиста.
Не своя, не чужая, не знавшая снов.
Лишь с ней возродиться сможет и тьма.
Девушка почувствовала звон в ушах. Привычный для аментет, но такой неестественный в мире смертных. Этот звук исчез так же внезапно, как появился.
– Ты снова слышала зов, да?
Ифе отвела взгляд, всё ещё не понимая, как теперь доверять Кейфлу.
– Я был уверен, что это просто слова. Пока ты не сказала, что папирус призвал тебя.
– Тогда ты решил, что это заклинание? Описание, как возродиться?
Кейфл кивнул.
– Все составляющие были на месте. Сила богов – твои крылья. Чистая душа, – Кейфл выразительно посмотрел на Ифе. – И тьма, которая может возродиться… Я.
– И ты оказался прав.
Аментет больше не хотелось знать ничего. Она сама не могла понять, почему глаза наполнились слезами. Принц не лгал ей ни разу. Лишь дал то, что она хотела. Недоговаривая, делая это для себя, но всё же дал.
– Зачем ты помог мне во дворце? Зачем просил подождать в этом мире? Ведь мог просто забыть и жить вновь возвращённую жизнь.
Кейфл смотрел на Ифе с непонятным ей выражением. Он следил взглядом за каждой слезинкой, скатывавшейся по её щеке, и его взгляд леденел.
– Не мог. Ты дала мне шанс вернуться. Доверилась мне. Я…
«Я подлец и негодяй! Несостоявшийся братоубийца… Но для тебя мне хотелось быть другим. Ты слишком чиста для моей тьмы». Однако вслух хекау сказал совсем другое:
– Я должен был вернуть долг жизни.
Услышав ответ, девушка отвернулась, не в силах смотреть на Кейфла.
– Ифе, я… – он запнулся. – Ты имеешь полное право не верить ни одному моему слову. Но мне жаль. Поначалу ты была для меня загадкой. Затем инструментом. Но теперь я… Беспокоюсь о тебе.
Ифе видела, с каким трудом дались Кейфлу эти слова. Они были жестокими. Но самыми прямыми и правдивыми, что она слышала от него.
– Спасибо. За честность, – выдавила она. – Я не держу на тебя зла. Ты дал мне жизнь. Не важно, по каким причинам.
– Спасибо, Иф…
Принц захрипел, но аментет уже не видела, что с ним случилось, ведь на её голову резко накинули плотный тканый мешок, не пропускавший света.
Она пыталась сопротивляться. Глухие удары и движение были также слышны с той стороны, где сидел Кейфл. Но странный запах, забившийся в нос, быстро погрузил аментет в глубокий сон.
* * *
Открыв глаза, девушка поняла, что мешка на голове уже не было.
– Кейфл?!
– Ифе!
Юноша полулежал рядом с аментет и выглядел на удивление неплохо.
– Нас поймали меджаи? – с тревогой задала она главный вопрос.
– Сомневаюсь, что они стали бы перевязывать моё плечо. И казармы вряд ли перенесли в заброшенный храм ненавистного бога Сета.
Ифе огляделась. Помещение, в котором они с Кейфлом оказались, действительно было храмом. Об этом говорили полустёртые письмена на стенах, ритуальные чаши и источник для священного омовения, который теперь больше походил на зацветшее болото.
Взгляд Ифе упал на изображение Сета. Оно украшало центральную стену и было единственным, что осталось в более или менее сохранившемся виде.
Редко где можно было его увидеть. После того как бог ярости убил своего брата – царственного Осириса, – его культ угас и изображений не осталось ни в мире богов, ни в мире смертных.
– Взгляни, – Кейфл указал на грубый деревянный стол в центре залы.
На нём лежали несколько кинжалов, точильный камень, моток верёвки и несколько склянок с зеленоватой жидкостью.
– Не слишком похоже на вещи жреца, – удивлённо сказала Ифе.
– Скорее, разбойника.
– Благородного вора! – возразил Кейфлу голос из темноты.
Ифе вздрогнула, оборачиваясь к бесшумно вошедшему в зал мужчине. Им оказался вор Атсу, предавший её, спасший и вновь оставивший.
Он поклонился Ифе и кивнул Кейфлу.
– Кто ты? – хмуро спросил принц.
– Это… Атсу, – ответила вместо мужчины Ифе.
– Вы знакомы?!
– Да… Он… – девушка замялась, не зная, как описать Кейфлу обстоятельства её встречи с вором.
На помощь ей пришёл Атсу.
– Я – негодяй, из-за которого Ифе попала в гарем фараона.
По лицу Кейфла пробежала тень.
– Отлично. Тогда совесть не будет меня мучить.
Хекау резко поднялся на ноги и шагнул в сторону вора.
– Кейфл! Стой! – испуганно пискнула Ифе.
– Тебе есть что сказать в своё оправдание? – прошипел юноша, гневно смотря на Атсу.
– Оправдание? Нет. Я предпочитаю искупать вину поступками.
– Так это ты забрал нас с крыши? – поспешила спросить Ифе, пока ситуация не вышла из-под контроля.
– Конечно! Я боялся, что вы перегреетесь на солнце. Или получите удар хопеша.
– Один ты не смог бы. Да и к чему были мешки с дурманом? – Кейфл говорил так, словно перед ним стоял осуждённый на казнь преступник, а не спасший его человек.
– Один или не один – это неважно. А мешки были необходимы. Я не готов раскрывать местоположение своего убежища первым встречным, – Атсу усмехнулся, переводя взгляд на аментет. – Но, если прекрасная Ифе захочет, я с удовольствием открою ей тайну заброшенного храма Сета.
– Если ты нам не доверяешь, то не стоит, – настороженно ответила она.
– Он не доверяет только мне, – парировал Кейфл.
Ифе чувствовала напряжение в зале и сделала попытку его погасить.
– Он ведь нам помог. Даже перевязал тебе плечо. Мы можем быть чуть… вежливее.
