Пластмассовый мир (СИ) - Подземельев Константин

— Кто вы? — спросил Артём, усаживаясь так, чтобы видеть собеседника.

— Я? — его голос был скрипуч, ему с трудом удавалось говорить громче шепота. — Я Аврорий, для друзей просто Авро... кхе-кхе-кхе, — он закашлялся. — А я с кем имею честь? — Старик наклонил голову и посмотрел на Артёма исподлобья с вымученной улыбкой.

— Меня зовут Артём.

— Ну, здравствуй, Артём… Я уж было подумал, тебя зовут Юрий, — усмехнулся он. — Видел утреннее представление. Это было необычайно красиво, — Авро запрокинул голову, словно вспоминая увиденное.

— Спасибо, но там не было моей заслуги, просто повезло, — пожал плечами Артём.

— Я так не думаю… На всё воля Владилена, друг мой. Всё, что должно произойти, произойдёт. Случайностей не существует — есть только неизбежности.

— Не думаю, что Владилен как-то причастен к тому, что со мной происходит, — усмехнулся Артём и покачал головой.

— Не стоит недооценивать волю Всего Отца. Он есть сама вселенная, само бытие в чистом виде, — старик тихо рассмеялся.

— За что вас сюда посадили? — спросил Артём.

— А разве не очевидно? — улыбка Авро стала шире. — За ересь.

— Видимо Владилен не должен быть вселенной?

— Никто не знает, что есть Владилен! Но есть только одна "правильная" трактовка священного писания, и тот, кто видит её иначе… оказывается здесь, — старик развёл руками.

— А кто решает, какая трактовка правильная? — усмехнулся Артём.

— А это, мой друг, правильный вопрос, — старик придвинулся ближе. Лучи света упали на его безумные мутные глаза. Он был словно слеп, но при этом смотрел прямо как зрячий. По коже Артёма побежали мурашки. — Ни у кого нет монополии на истину, — прошептал старик. — Только тссс, — он прижал палец к губам. — Не говори это тем, кто наверху… Они не поймут.

Старик казался безумным. От него веяло какой-то бродяжьей философией — такой, что бывает у пьяниц: вежливых, разговорчивых и вечно чего-то просящих на людных улицах мегаполисов.

— А кто именно наверху? Кому нельзя этого говорить? — поинтересовался Артём.

— А ты не знаешь? — старик удивился. — Все те, кто ходят по земле, закованные в цепи собственного заблуждения.

— Говорите вы… чудно, Авро, — Артём постучал пальцами по прутьям. — Лучше быть в цепях заблуждений, чем в клетке.

— У-у-у, ты ошибаешься, Артём, — старик вновь откинулся назад. — Только потеряв всё, человек обретает свободу… Свободу говорить, думать, не бояться.

— У меня ничего нет, а мне всё равно страшно, — заметил Артём.

— Почему? — старик пододвинулся к прутьям ближе. Артёму захотелось отодвинуться дальше, но места уже не было. — Что они могут с нами сделать? Наше достоинство уничтожено, репутация втоптана в грязь. Всё, что им осталось, — это убить нас. А если тебе не страшна смерть, значит, тебе больше нечего терять. И бояться тоже нечего.

— Они могут пытать нас, ломать кости, вырывать ногти… много чего могут. Фантазия рисует мне много способов пострадать.

— Боль существует только в твоей голове, Артём. Это ты впускаешь её внутрь. Истинные страдания мы создаём своими желаниями. Желания безмерны, а реальность… - Авро провёл руками по прутьям клетки - … ограничена. Мы хотим того, чего не можем получить — и страдаем. Из-за этого мы грешим и причиняем боль другим.

Артём закатил глаза:

— У вас в голове, конечно, лютая мешанина.

— Нет, всё просто и ясно, — запротестовал старик. — Мы живём в мире, где всё, что должно случиться, уже случилось. Всё предопределено: от начала мироздания до последнего вздоха последнего существа.

— Если всё предрешено, если страдания от желаний, то почему я страдаю, ничего не желая? Почему я здесь? Я этого не выбирал.

— Ты глупец, Артём, — усмехнулся Авро.

— Ну спасибо, что не трус. — ответил тот с усмешкой.

— Трусом быть не стыдно. Все чего-то боятся. Каждый может что-то потерять. Но если у тебя ничего нет — тебе нечего бояться.

— А как же страх за свою жизнь?

— Это животный страх, Артём. Он не должен владеть разумными существами, — возразил старик. — Да и в конце концов, — он указал на соседние клетки с широкой улыбкой, — разве это жизнь?

Артём невольно улыбнулся.

— Что-то я вас не пойму. То вы говорите, что свободны, то — что жизнь у вас не жизнь. Я думал, вас всё устраивает.

— Ты меня не понял, — Авро стал серьёзен. — Я говорю о мире в целом… Мы живём в несправедливом мире. Люди, такие как я и ты, гниём в подвале, потому что…кстати… почему ты здесь? — он умолк, глядя на Артёма.

— А… я… просто не захотел выбирать между большим и меньшим злом, — пожал плечами он. — Когда передо мной такой выбор… я… - Он усмехнулся - …предпочитаю не выбирать вовсе.

— Ошибаешься, — ехидно усмехнулся старик. — Отказ от выбора — тоже выбор. Бей, беги или замри. Мы всегда выбираем. Даже бездействие — это действие.

— Что ж, мой выбор привёл меня сюда, — пробормотал Артём.

— Череда выборов, — поправил Авро. — Если отмотать время назад, в каждой точке ты делал выбор. Ты думал, что поступал осознанно, но на самом деле…

Речь старика изменилась. Она стала чуждой, будто не из этого мира. Не так говорят в средневековье. Артём, насторожившись, подошёл ближе к прутьям, чтобы разглядеть собеседника.

— … мы — автоматы в руках вселенной. Мы минимизируем затраты энергии, движемся по пути наименьшего сопротивления. Капли дождя падают вниз, потому что их тянет к себе земля. Реки текут в низины, озёра покоятся во впадинах… Мы такие же капли. Мы подчиняемся силам, что сильнее нас, обстоятельствам, что больше нас. Ты думаешь, что выбираешь… но все твои выборы уже сделаны. Ты просто ещё не знаешь об этом. И всё, что тебе остаётся, — это принять свои выборы.

— Кто вы вообще такой? — прищурился Артём.

— Просто безумный старик в клетке, — пожал плечами Авро. — А ты — парень, который способен пробуждать священные артефакты. На площади ты уже сделал выбор. Выбор, который запустил множество процессов… Ты ещё не понимаешь. Даже сильные мира сего не понимают.

— Чего они не понимают?

— Что ты уже запустил цепочку событий, которая изменит нас всех. Этот выбор был сделан, когда ты ступил на эту землю. Когда ты родился. Когда твой пра-прадед впервые увидел пра-прабабушку... Всё что должно случиться уже случилось. Это уже написано в книге мироздания, когда-то давно, рукой… Владилена.

— И что же произойдёт? — спросил Артём.

— Ты всего лишь капля, несущаяся в реку. А бурные потоки вынесут тебя в море, — старик усмехнулся.

Артём махнул рукой:

— Кажется, мысль за вами гналась, но вы её обогнали, — фыркнул он.

— Выбора не существует. Все истории уже написаны, — голос Авро стал слабее, почти неразборчив, он снова перешёл на шёпот.

Артём больше не слушал. Мысли унеслись далеко — в уютную квартиру на седьмом этаже. Вспомнилось, как он забирался на крышу, чтобы смотреть на огни города. Тогда, как и сейчас, он пытался спрятаться от проблем. Сбежать от них. Но ощущение было такое, будто попытки убежать только усугубляют его положение.

Артём тосковал не столько по дому, сколько по самому ощущению уюта — быть в тепле, чистоте, сытости. Эти мысли не давали покоя. В этом мире не было ни одного безопасного места. Всё, казалось, сотканным из игл и лезвий — любой шаг грозил гибелью. И всё что оставалось делать, это лавировать между смертельными опасностями, выбирая единственный доступный безопасный путь. Словно и вправду Артём уже давно ничего не решал.

И в какой-то момент своих рассуждений парень решительно встряхнул головой:

— Нет, я сам принимаю решения! — отчеканил он, будто отгоняя заразные безумные идеи старика. — Ух, еретик, — бросил он ему, погрозив кулаком.

Авро рассмеялся в ответ.

Принесли еду. Деревянная чашка и ложка. Чашка наполнена— серой, безвкусной, лишённой аромата кашей, сваренная будто бы из подножного корма. Артём никогда не был так счастлив. Уплетая за обе щёки, он ощутил неожиданный прилив радости — каждая ложка казалась вкуснейшим блюдом. Он даже прослезился от того, что наконец-то поел.