Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

К счастью, народу на берегу почти не было. Сидел полуслепой дед Демид с удочкой, но его, как всегда, сон сморил. И было двое его совсем малых внука, что из гальки строили крепость, и не обращали внимание на заплыв Касьяна.

Мысль эта правильная сразу пришла, как Коська лодку увидел вражескую. Река не сильно широкая у них. Более того, она разной ширины, где поуже, где пошире, но всё равно от тридцати до сорока или пятидесяти метров. Не шире. И вот здесь, где лодка причалила к их берегу, ширина была если не минимальной, то одной из таких. Мысль такая. Никто по диагонали тут плавать не будет. Там, в банде Федьки‑Зверя, не Штирлицы, там безграмотные душегубы, мужики бывшие. Выходит, схрон лодки на том берегу примерно напротив в зарослях рогоза. Ну, это хрен с ним. А вот дальше. В камышах и потом на пойменном лугу должны хорошо сохраниться следы ватажников, до леса на той стороне точно можно будет их проследить. А дальше… Ну, дальше видно будет. Много способов человека жизни лишить. Да, тот же фильм «Хищник» со Шварценеггером ему в помощь.

Можно и совсем просто, самострел настроить… Ну, да арбалетов у него нет, да и есть ли в этом времени уже. Не, чего уж, можно ведь и отравить. Оставить мешок с продуктами и бутылкой браги хлебной на тропе, которую найдёт. Тьфу, бутылок нет, ну, с кувшином. Она (брага) точно уже есть. А в неё надавить сока бледной поганки или отвар долить. Яд бледной поганки действует не сразу и на действие яда это не похоже, будто заболел чем человек, и будет довольно долго болеть пока не умрёт. Нужны поганки.

Рано утром, едва сумерки забрезжили, Касьян, поднялся, кстати, опять мышка разбудила, начавшая ему педикюр на ногах делать. Было прохладно. Июнь ещё и до середины не добрался, по ночам довольно холодно, и вода показалась после пробежки совсем уж холодной. Но стиснув зубы… м… Месть это блюдо, которое подают холодным. Вот вода и охладит. Стиснув зубы и опасаясь, как бы ногу судорогой не свело, парень переплыл реку. Как называется? А чёрт его знает. В голове у Коськи называлась эта водная артерия просто «река». Возможно, знал батюшка, нужно будет у него спросить.

Дно было на том берегу илистое, топкое, дальше, даже и рогоз, если не стеною рос, то вполне себе густо. Касьян постоял, соображая, где тут может быть спрятана лодка, но тут ему подсказали. Плюхнулся выскочивший из воды карасик назад в реку и, дёрнув на звук голову, Константин Иванович отчётливо увидел прореху в рогозинах, явно их лодкой согнуло. Туда он и направился, и вскоре нашёл необычную, с очень высоким носом, лодку, спрятанную в зарослях камыша и рогоза, и даже прикрытую срезанными камышинами и стеблями таволги.

Продолжало везти и дальше. От лодки на пойменном лугу четко виднелась тропинка.

Солнце уже начало подниматься над лесом, и нужно было спешить. Касьян прошел по лугу, вглядываясь в следы, до леса, там на опушке были заросли лещины и ветви были сломаны, чтобы мог человек спокойно пройти, парень протиснулся сквозь заросли чуть сбоку, чтобы не оставлять следы на влажной от росы траве, мало ли, вдруг кто прямо сейчас решит прогуляться до сюда из бандитов. В лесу уже Коська вновь вышел на тропу. Нормальная тропа, явно довольно часто ею пользуются. А как иначе. Эта банда, ладно, ватажка, должна быть привязана к какому‑нибудь населённому пункту, все эти «Лесные братья» должны где‑то брать продукты. Какая‑то сволочь в их селе снабжает душегубцев провизией. И эти поставки должны быть приличными, если их там два десятка человек, то это по сорок кило продуктов в день. Мешок целый. А в месяц? Ого‑го. А есть ли в их селе человек способный прокормить целую банду?

Дальше в лес парень не пошёл. Всё, что нужно ему на данном этапе, он узнал. Теперь нужно готовить то самое блюдо, которое холодным подают. Окрошка, наверное? Да, вот на мелкие кусочки, как всё в окрошке, он бандитов и порубит.

Назад ещё холодней вода оказалась. Чтобы согреться Коська припустил к омуту во все лопатки, перепрыгивая поваленные берёзы и камни, и пяти минут не прошло, как оказался на месте. Сначала хотел к удочкам броситься, во всю уже утренний жор идёт, а потом передумал, если в оставленной опять с прикормкой морде столько же рыбы, что и вчера вечером, то ловить на удочки точно не надо, эту и то придётся в несколько этапов коптить, даже за два раза не разместить, а раба за это время завонять может. Не нужно жадничать.

Коська потянул за верёвку, тяжело морда пошла. Ну, точно прилично в неё рыбы набилось.

Приготовить рыбу горячего копчения в специальной коптильне, да хоть даже в переделанной для этого дела большой кастрюле – не долго. Полтора часа – это максимум. А вот коптить, чтобы рыбка была холодного копчения гораздо дольше. Гораздо – гораздо. Там тепла нет почти, все консервирующее действие осуществляет дым от ольхи.

Ольхи в лесу не очень много, но Коська нашёл одну. Наломал, забравшись по шершавому, корявому стволу метров на пять, до живых веток, десяток таких веток и обломав все под собой. Не, ну кто же под собой сук не пилил. Коська по верёвке, прихваченной с собой на дерево, спустился и верёвку на нём оставил. Явно веток понадобится не мало, если он и дальше решит яичной диеты придерживаться. Дома у Константина Ивановича был дымогенератор и он иногда, чтобы родственников побаловать готовил скумбрию холодного копчения. Если честно, то вкуснее, чем в магазине не получалось. И разве что раза в два дешевле, но такую рыбу ведь каждый день готовить не будешь, и потому выигрыш в несколько сотен рублей непринципиален. Так вот, в зависимости от размеров рыбы приходилось коптить от полутора до двух суток, а особо крупные рыбины и все двое с половиной.

Потому, прежде чем сейчас ввязаться в эту авантюру, Коська приготовился. Больше не стал морду настраивать. Точно нужно будет два дня перекур сделать. Притараканив, опять еле‑еле, добытую рыбу домой, пацан сходил на реку, вымылся и притащил воды для полива огорода. Дождей по‑прежнему не было, и молодые всходы овощей требовали полива, почва песчаная, и вода в ней почти не держится, утром полил, а вечером уже пустыня Атакама.

К обеду грядки были политы, огромная яичница пожарена и съедена, и можно было приступать к священодействию. Парень разжёг из обычных берёзовых полешков костёр, потом закидал его ветками ольхи и даже немного водичкой полил, чтобы огня было минимум, а вот дыма хватало. Опилки бы, они долго дымят. Но опилок, и тем более ольховых, не было. У плотника Артемия была стружка и крупный опил, но всё это было хвойные породы, сосна и пихта, и использовать их было не желательно. Имелся уже горький опыт, от сосны рыба становится горькой. На пихте, судя по всему, эффект будет тот же, экспериментировать не хотелось. Столько труда вложено и из‑за лени всё угробить. Только ветки ольхи.

А чем ещё два дня заниматься? Касьян ел яишницу, отжимался, подтягивался, ел яишницу, отжимался, бегал вокруг постоялого двора полусожжённого и таверны заколоченной и ел яйца варёные. А ну, ещё все это время поддерживал дымный костерок. А ещё играл с прибежавшей к нему Варюхой – Варешкой. А вот на второй день, парень почувствовал, что просчитался. Ветки ольхи начали заканчиваться, а ведь ещё больше суток нужно будет костерок поддерживать. Пришлось девочку оставить за старшую, уговорив поиграть в игру – кормление прожорливого костерка. Сам же Коська на максимальной скорости ломанулся в лес к той ольхе. Переживал за сестрёнку, кроха, ещё обожжётся или вообще одежду на себе подпалит. Потому, ломал ветки молодые парень со скоростью сучкореза макитовского. Прибежал к таверне, где у гряд устроил коптильню, и успокоился. Пятилетняя девочка спокойно сидела у костра, разговаривала с ним и подбрасывала тонкие веточки ольхи. Вовремя успел, веток горсть осталась.