Вот так, кашляя и чихая, а заодно обезвредив с пяток встретившихся по пути полностью механических ловушек, я и добрался до подвала, где, в скрытой нише, мной и обнаружен был здоровенный кусок хриобальда, исчерченный волшебными знаками. Путем часа экспериментов мы с Шайном поняли, что это ни что иное, как слегка испохабленный «пульт управления» всем этим сторожевым богатством, который кто-то упрямо пытался завязать на собственную кровь. Этой засохшей субстанцией тут было заляпано почти всё.
На то, чтобы разобраться с этой штукой ушло почти пять часов напряженной тонкой работы палочкой и мокрой тряпкой, но зато потом, пусть и с несколькими взрывами, раздавшимися с верхних этажей, защита дома перешла под мой непосредственный контроль. Уяснив, что буду ночевать уже не в гостинице, я выбрался из глубин особняка, а затем, затарившись в ближайшей харчевне плотным ужином, вернулся в новый дом. Предстояло еще много работы, а перед ней требовалось подкрепиться.
Правда, спокойно доделать начатое мне не дали.
— «Джо, у тебя гости…», — озвучил очевидное и вероятное Шайн, как только я сделал первую затяжку дыма из трубки.
— Вижу, — кисло отозвался я вслух, рассматривая появившегося передо мной Вермиллиона, бывшего архимага, бывшего призрака, настоящего бога, — Этого господина я ожидал.
Высокий, тонкий, полупрозрачный, он появился прямо перед креслом у камина, где сидел я. Четыре бородатых лица, восемь рук. Серое полупрозрачное нечто, из чего состоит этот образ. Не слишком-то и сильно отличается от библиотекаря Школы Магии, которым Верм когда-то был, разве что размерами. В своем истинном виде бог бы здесь просто не уместился, поэтому ему пришлось ужаться.
И он был разгневан.
— Ты. Обещал! — два слова, сказанные вроде негромко, заставили пространство вокруг нас содрогнуться.
— А ты — лицемер, — хладнокровно ответил я, старательно давя в душе искры зарождающегося гнева, — И еще хреновый друг, до кучи, но это на твоей совести, Верм. Я одного не могу понять, если ты… или вы… так заинтересованы в том, чтобы я ничего не делал, то какого хрена допускаете, чтобы до меня кто-то докапывался?
— ЧТО? – от этого вопроса, казалось, пошатнулся весь особняк, а коты в моей голове, тихо вякнув, сделали вид, что их не существует. Даже Игорь куда-то пополз.
— Знаешь, я много думал… — нимало не впечатленный совсем непривычным поведением старого друга (как казалось), я продолжал курить трубку, — Мне показались странными несколько вещей, случившихся в прошлом. Причем, сразу подчеркну, мне — это как Святому бога совпадений, а не кому-то еще. Вопросы эти я не стал задавать Лючии, не стал терзать ими тебя… просто думал. Например, почему никто из богов не явился к месту, где Скарнер возвращал себе силы? Неужели они все, во всем своем многообразии, так вот хором сдались, решив, что куда безболезненнее будет дать ему себя сожрать? Странно, не так ли?
Бывший архимаг ничего не ответил на мой вопрос, но это и не требовалось. Я развивал мысль.
— Затем далее, — совершив в воздухе финт слегка обслюнявленным мундштуком трубки, я продолжил, — Собрание богов у Арахата. Две персоны, на которые это огромное сборище едва обратило внимание. На меня, вашего скромного слугу, да еще и на одну лисицу, якобы прятавшуюся за колонной. Причем, что удивительно, лиса пришла ко мне. Туда, в чужой рай. Полностью игнорируя весь ваш кагал. Это уже навело меня на некоторые мысли, но последним штрихом в картину стало другое. Скажи мне, Вермиллион, какой концепт воплощаешь ты как бог? Какой концепт воплощает Лючия? Как немытый и дурной покровитель охоты, примитивный как тапок, смог поменять свою специализацию, став из дикаря повелителем злосчастий? Ну, на последний могу ответить и я, у меня его останки сейчас в голове. Знаешь как, Верм? Он просто захотел.
Резко встав с кресла, я подошёл к полупрозрачному богу вплотную, задрав лицо так, чтобы видеть глаза на одном из его лиц. Вермиллион молча смотрел на меня безо всякого выражения.
— Ты пришёл ко мне якобы в гневе, планируя выгнать из Мифкреста, — утвердительно и отчетливо проговорил я, — Выгнать на убой. Не потому, что я и мои действия угрожают этому миру, нет. Орзенвальд в порядке, у него всё хорошо. Плохо будет только вам, богам… которые не боги. У вас нет концепций, лишь толика силы. Вы — лишь надзиратели и ленивые тюремщики, поставленные настоящими могущественными сущностями, живущими в волшебном мире. Вы предоставлены сами себе, пока всё в мире течет так, как хочется его истинным хозяевам. Крестьянин тысячи лет будет пахать плугом, королевские династии лениво смещаться одна другой, раздробленные маги спиваться и деградировать, поддерживая слабый уровень чудес. Вот для чего вы, «боги», нужны — следить за тем, чтобы мир не вышел из комы, чтобы статус-кво держался как можно дольше. Если вы не справитесь — то вас сметут, беспощадно и быстро, как смели бы необразованного тупого Скарнера, набери тот слишком много силы. Тысячу лет назад потасовка, в которой его угомонили, случилась лишь из-за того, что боги боялись привлечь к ситуации внимание своих хозяев.
Замолчав, я продолжил пялиться на того, кого считал другом. Да, вполне понимая, что эти чувства между двадцатилетним парнем, пусть и очень непростым, и тысячелетним магом, к тому же дохлым, слегка не соответствуют действительности. Однако, я помог Вермиллиону выжить, а затем возвысил его до высшего существа. И что дальше? Ученый, волшебник, теоретик магии… неожиданно пропадает в божественных делах с головой. Тоже вызывает вопросики, знаете ли.
— Если ты это понял сам, так почему продолжаешь…? — тихий вопрос бога прошелестел по помещению как сквозняк, — Зачем ты довёл ситуацию до своей неминуемой смерти? Зачем… довёл нас? Слишком поздно понял?
— А какой смысл с вами считаться, если вы молчите? — недоуменно пожал я плечами, — Я, может быть, и хреновый Святой хренового бога, но зато у меня он-то настоящий. Если ваши «божественные» задницы не соизволили со мной заключить сделку, а довели ситуацию угрозами, предостережениями и намеками до того, что мне теперь приходится применять всё, что угодно, для того чтобы выжить, так не жалуйтесь потом, а несите ответственность. Мне плевать какую, индивидуальную или… хотя, стой. Стой-стой. Секунду.
Меня озарила гениальная идея. Не знаю, откуда она вылезла, как смогла вообще пробиться в мозгу в такой момент, но всё стало сразу куда яснее.
— Даже если бы я ничего не делал, вы бы все равно попытались меня угробить… — медленно произнес я, — Не Хорнис лон Элебал, так кто-нибудь другой. Почему? Потому что мне двадцать четыре года… из пятиста. Четыреста семьдесят шесть лет я еще отравлял бы вам всем жизнь, внушал бы кошмары и страхи за завтра. И вы не могли бы предугадать, понять, предотвратить, сбалансировать… Вот оно что.
— Ты понимаешь, что обречен? — простой вопрос, всего четыре слова, но они дались моему учителю с некоторым трудом, — Всё верно, Джо. Ты обо всем правильно догадался. Мы не можем привлекать внимание, но его и не нужно привлекать. Хорнис может растереть тебя в пыль за секунду. Быстро и милосердно. Просто уйди из Мифкреста и не прячься в башне.
— «Охренеть…», — сдавленно выдавил Шайн у меня в голове. И, кажется, ему вторили еще пять голосов.
— «Не ссы, прорвемся», — хмыкнул ему я, а затем ехидно уставился на бога, — Ты уверен, Верм?
— Да. Уверен.
— Зря, — обыденно буркнул я, суя почти погасшую трубку в рот, — Вы ничего не будете делать, чтобы не поднять шум, а Хорнис, в свою очередь, не будет штурмовать Мифкрест, дабы не наступить на те же грабли. Следовательно…
— Твой сын.
А вот тут у меня слегка сдали нервишки. Не справился, бывает. Мундштук треснул и раскрошился так, что пришлось его сплюнуть вместе с кровью.
— Если с Валерой что-нибудь случится… — прохрипел я, уставившись на Вермиллиона, — … то этот мир познает бога. На мою первую молитву ему Дахирим ответит обязательно. Даже если мне потом придётся несколько жизней работать на этого ублюдка, вы пожалеете о том, что появились на свет. Бога нельзя убить. Его нельзя победить никакой магией. Бога может уничтожить только забвение… или другой бог. Повелитель вероятностей поимеет оба ваших мирка, не отрываясь от своего какао!
