Камила изумленно посмотрела на нее, на Тэссу, дернула плечом, как бы говоря самой себе «неважно», села рядом:
– Ну и зачем ты меня позвала в такую даль?
– В такую даль? – повторила Тэсса с улыбкой. – Ты всего лишь спустилась с холма! Вот, посмотри.
Она протянула ей мобильник Фрэнка, поскольку ее собственный теперь покоился на дне морском.
Камила с непроницаемым лицом просмотрела видеозапись событий с кладбища, сохранившуюся в облаке. Качество было так себе, но в общих чертах понять, что к чему, было можно.
– Так и знала, что с этими призраками что-то нечисто, – процедила она. – Ты отправила файл управлению кладбищами?
– Отправила. И доклад о том, что именно случилось. Знаешь, что мне ответили? «Понятно. Спасибо за информацию».
– То есть на них мертвый смотритель, который пытался убить живого, не произвел особого впечатления? – уточнила Камила.
– Видимо, были уже прецеденты.
– Перешли мне эту запись. Я закрываю «Расследования» и начинаю кампанию против всех кладбищ Вечного утешения в стране.
– Прямо с холма будешь воевать?
– Ну разумеется.
– Ты закрываешь «Расследования»? – встрепенулась Мэри Лу. – Позволь мне продолжить твое дело.
– Ни за что, – ответили Тэсса и Камила хором.
Мэри Лу оскорбленно вспыхнула, но спорить не стала.
Вой баньши, потрясший Нью-Ньюлин, был еще слишком свеж в ее памяти. Вряд ли она ожидала, что ее эскапада с «Расследованиями» вызовет такой резонанс. Камила, в общем, тоже не особо церемонилась с Фанни, но не била по самому больному. А вот Мэри Лу умудрилась попасть прямо в нерв.
Поэтому вместо возражений она просто принесла две чашки кофе.
– Интересный ты человек, Камила, – произнесла Тэсса негромко, когда Мэри Лу вернулась к своим тортикам. – Всегда на тропе войны. Всегда с кем-то сражаешься.
– Можно подумать, ты не такая.
Они чокнулись своими чашками, абсолютно понимая друг друга.
Распахнулась дверь, и в кофейню ввалилась злая близняшка Мэлоди с ведром в руках.
Она прошла вперед и с явным усилием водрузила это ведро на прилавок.
– Вот. Я поймала рыбу. Приготовите мне ее на завтрак?
– Ты поймала рыбу? – умилилась Мэри Лу. – Как это тебе удалось?
– Ну, я просто села в лодку, бросила сети и сказала громко: хочу рыбу. И вот – целое ведро. Что здесь сложного? Кто-нибудь из вас вообще пытался разговаривать с мистером Эм?
– Мистером Эм?
– Мы ему теперь обе родня, Мэри Лу, – насмешливо подсказала Камила.
Кудрявая пекарша так резко к ней обернулась, что едва не уронила миску с тестом:
– Каким это образом ты ему родня?
– А как иначе Эрл смог бы ко мне прикоснуться? – пропела Камила торжествующе.
Тэсса откинулась на спинку стула и подмигнула Мэлоди.
Девчонка была молодцом.
Действительно молодцом. Преодолев период отрицания Нью-Ньюлина, она хватала все преимущества жизни здесь, которые только могла.
У нее будет интересное будущее.
– Тэсса, что это значит? – нервно спросила Мэри Лу.
Тэсса вопросительно посмотрела на Камилу, ожидая реакции. Надо ли рассказать эту историю или отдать микрофон главной действующей героине?
Камила изобразила нечто вроде высокомерного одобрения, поощрительно кивнув.
– Камила изменила свою ДНК ради Эрла, – лениво сообщила Тэсса. – Бросила себя в жернова любви.
– В самом деле? – Мэри Лу выпрямилась, будто железный штырь проглотила. – И как это было?
– Мерзко, – обронила Камила. – Мне пришлось сначала умолять, а потом меня чуть не сожрали пиявки.
– Боже, – Мэри Лу прошла через зал и опустилась на корточки перед Камилой. – Неужели тебе так сильно его хотелось?
– Ну, еще мне было приятно насолить тебе.
Тэссе стало неловко находиться рядом с этими женщинами, которые сейчас были ближе друг к другу, чем самые нежные любовники. Поэтому она поднялась на ноги и заглянула в ведро.
Там было пять крупных рыбин.
– Знаешь, – сказала она, – на рынке Ньюлина тебя очень ждут.
– А? – Мэлоди почесала за ухом. – Где? Зачем? То есть полно мест, где меня ждут не дождутся. Мистер Эм сказал, что, когда ты состаришься, я буду защищать Нью-Ньюлин вместо тебя. Значит ли это, что мне тоже понадобится гарем?
Тэсса засмеялась:
– Если захочешь.
В порыве создания художественной мастерской Фрэнк разбомбил всю гостиную, снес стену, начал расширять оконные проемы.
До этого Тэсса не верила в чудеса, но вынуждена была убедиться лично, что иногда они случаются. Потому что в качестве подмастерья был вызван бездельник Эллиот, и оставалось только догадываться, как его заставили работать, – у Тэссы даже догадок не было на этот счет, а Фрэнк только ухмылялся в ответ на ее расспросы.
Холли, испуганный хаосом, воцарившимся в их замке на скале, переместился вместе с этюдником и кистями в конторку. Разместившись возле окна, он сосредоточился на рисовании горчичных зернышек.
Фанни все еще болела, а Тэсса, скучая, отбивалась от различных глупостей.
– Ты понимаешь, – спрашивала суперинтендант Западного Корнуолла Алисия Холт, – что жалобы на тебя поступили почти во все учреждения?
– И что? – задрав ноги на стол, Тэсса наблюдала, как Холли вырисовывает мостовую из булыжника. Он создавал город из янтаря и черного камня.
– И ничего. Орден закрыл все претензии, а ты знаешь, что у него абсолютное вето. Вы, инквизиторы, друг друга никогда не сдаете, да?
– Иначе рассыплется вся иерархия.
– Слушай, – в голосе Алисии добавилось столько меда, что у Тэссы мог бы подняться сахар в крови, – у меня тут еще один отказник, ну, из ваших…
– Что с ней не так?
– Это девочка девяти лет, у которой каждый день новая внешность.
– А асфальт?
– А несчастный ребенок?
– Я подумаю, – Тэсса положила трубку стационарного телефона, а потом и вовсе выдернула шнур из гнезда. Пока Моргавр закрывал границы деревни, а Орден защищал своих воинов, пусть даже и бывших, ей не о чем было беспокоиться. Уставившись в потолок, она мысленно перебрала события последних дней.
– Интересно, – пробормотала Тэсса себе под нос, – что имел в виду Теренс, спрашивая, что такое Нью-Ньюлин – колыбель мира или его могила?
Она не ожидала, что Холли как-то ответит на ее бормотание, – когда он уходил в свои нарисованные миры, то становился слеп и глух. Но в этот раз все случилось иначе.
– Ну, могилу ты благополучно снесла с лица земли, – задумчиво отозвался он, – а что касается колыбели… Что касается колыбели, то это я должен обсудить с себе подобным.
– С кем это? – скептически уточнила Тэсса.
– Разумеется, с тем, у кого водятся денежки, – вздернул нос Холли, а потом бросил карандаши и умчался из конторы.
* * *
Иногда Алисия Холт, суперинтендант Западного Корнуолла, спрашивала себя: а что на самом деле происходит в Нью-Ньюлине? Самой ей ни разу не удалось там побывать, деревня не принимала ее, но с Тэссой они были знакомы лично, и она казалась вполне здравомыслящим человеком. Ну, для того, кто пытался разнести Лондон.
По крайней мере, Тэсса самостоятельно решала внутренние вопросы, редко просила о помощи, принимала у себя странных детей, и все, что ей требовалось, – это новый асфальт.
«Казалось, – думала Алисия, – этот Нью-Ньюлин просто обязан быть милым местечком с живописными пейзажами, где изо дня в день ничего не происходит. На деле же он напоминал те милые местечки из уютных британских сериалов, где что ни день – то новый покойник».
Глава 33
Фанни казалось, что мир превратился в вату. Все было зыбко, и тревожно, и больно. Пожалуй, ее состояние походило на самое сильное похмелье, какое только можно себе представить.
Ее убивал стыд – разумеется. Перед каждым жителем Нью-Ньюлина, которому она причинила боль.
Пожалуй, в такие моменты все, чего она хотела, – исчезнуть навсегда и насовсем, так, чтобы даже следа от нее не осталось, даже памяти.
