В его словах чувствовался скепсис. Сергей Станиславович усмехнулся одними уголками губ.
— Увидеть меня в действии, говоришь? — медленно произнес он, словно пробуя вкус воспоминаний на языке. — Что ж, молодые люди, боюсь, вам бы это не понравилось. Война — это не кино, не игра. Это грязь, кровь и отчаяние.
Он замолчал, глядя куда-то сквозь нас, в прошлое.
— «Зверем» меня прозвали не за силу или ловкость, — продолжил он после паузы. — А за то, как я менялся, когда приходилось защищать своих. Я видел, как умирают мои товарищи, как враг топчет нашу землю… И тогда что-то во мне ломалось. Я переставал быть человеком. Во мне просыпался зверь, готовый разорвать любого, кто посмеет причинить боль моим близким.
Он замолчал, словно ему было тяжело говорить об этом.
— Однажды, — голос его стал тише, почти шепотом, — штурмовали мы один укрепрайон боевиков. Засели они крепко, огрызались отчаянно. Потери мы несли страшные. Патроны кончались, раненые стонали… И вот тогда я сорвался. Я помню только вспышки ярости, крики, кровь… Когда все закончилось, вокруг меня лежали десятки тел врагов. И в глазах выживших я увидел не страх, а ужас. Они смотрели на меня, как на нечто… нечеловеческое. С тех пор и приклеилось это прозвище — Зверь.
Он вздохнул и снова выпрямился, словно сбрасывая с себя груз прошлого.
— Но то было давно, — сказал он уже более бодрым голосом. — Надеюсь, вам не придется увидеть Зверя во мне. Потому что это значит, что все пошло совсем плохо.
Мы двинулись дальше. Шли тихо, постоянно оглядывались, опасаясь столкнуться с синими. Они попадались, но, на наше счастье, по одиночке. Показать свое умение убивать монстров смогли и мы с Русланом.
Заметив синего, он пригнулся, словно готовясь к прыжку. Руслан выждал момент, когда мертвец поравнялся с ним, и стремительно бросился вперед. Одним молниеносным движением он перехватил зомби за шею левой рукой, а правой — вонзил меч прямо в основание черепа.
Заметив следующего синего, я почувствовала, как кровь закипает в венах. Адреналин ударил в голову, заставляя действовать быстро и решительно. Синий приближался, неуклюже переставляя ноги.
В самый подходящий момент я рванула вперед, сбивая его с ног резким толчком в колено. Он рухнул на землю, издав утробный хрип, а я мгновенно оказалась сверху и с силой вонзила нож. Лезвие, встретив сопротивление, вошло в череп с хрустом. Противник дернулся всем телом, из открытого рта вырвался булькающий звук, конечности забились в конвульсиях. Я провернула нож в ране, убеждаясь, что мозг мертвеца поврежден. Судороги стихли, тело обмякло.
Как бы я на него ни злилась, должна была признать, что ночной поход дал свои плоды: я стала более уверенной, и твари уже не так пугали. Возможно, у меня когда-нибудь получится привыкнуть к их изувеченной внешности. Или хотя бы получится не так остро на нее реагировать.
Когда я расправилась с мертвецом, Руслан меня похвалил:
— Молодец, мышка. Еще немного, и ты научишься мочить тварей легко и непринужденно.
Услышав похвалу, я невольно покраснела. Чувствовать одобрение Руслана было приятно, его поддержка придавала сил.
Наконец, мы увидели заброшенную тюрьму. Она предстала перед ними во всей своей мрачной и пугающей красе. Высокие, обнесенные колючей проволокой стены, испятнанные ржавчиной и мхом, казались мрачным памятником былой цивилизации. Кое-где виднелись провалы в бетонных плитах, следы времени или, возможно, попыток прорыва.
— Когда-то эта тюрьма была местом отбывания наказания для самых опасных преступников, — рассказал Зверь. — Сюда сажали людей со всех уголков страны.
— Потрясающе, — съязвила Петра. — Мы исследуем город, где все еще могут бродить уголовники.
— Все смешалось, девочка, — ответил Сергей Станиславович. — Теперь и добропорядочные в прошлом граждане вполне могут оказаться бо́льшими злодеями, нежели те, что сидели здесь.
— Не опасно ли нам такой маленькой группой идти в такое большое здание? — спросила я. — Там может быть ну очень много мертвецов.
— Да, — подтвердила Петра, — как сотрудники, так и заключенные до сих пор могут бродить по коридорам.
— Внутри действительно может быть опасно, — ответил Зверь. — Очень опасно. Держите ухо востро, реагируйте быстро. Судя по тому, что я видел, вы далеко не промах. Но одно дело — убить одну тварь в поле, а вот справиться сразу с несколькими и в небольшом помещении намного сложнее. Итак, нам нужен цокольный этаж. Там оружейная. Вот туда-то мы и пойдем.
— Откуда вы все это знаете? — поинтересовался Руслан.
— Поживи с мое, сынок, — хохотнул Сергей Станиславович. — А если серьезно, вы же слышали Кругловского: наша разведка не дремлет. И вам не сто́ит дремать. Будьте внимательны. Подмечайте все детали, и будет вам счастье.
— Тоже мне юморист, — буркнул под нос Руслан.
Я всеми силами старалась выглядеть спокойной, но волнение охватывало меня с такой силой, что казалось, будто еще немного, и я сойду с ума. Страх стал моим постоянным спутником. Впрочем, он сопутствовал многим выжившим.
Мы подходили все ближе к полицейскому участку, поэтому нам стали часто попадаться твари в форме стражей порядка и в синих костюмах заключенных с нашивкой на груди. Они бесцельно бродили то по одному, то сбившись в кучу. Как раз такая куча и мельтешила перед воротами.
— Нужно найти другой вход, — сказал Зверь.
По всему периметру забора был вырыт глубокий ров, из дна которого торчали деревянные заостренные колья. Ловушка для синих. Судя по корчащимся внутри рва тварям, очень даже действенная — упав туда, встать и тем более выбраться они не могли.
— А если там остались люди? Это же кто-то сделал, — сказала я, указывая на ров.
— Разберемся, — только и сказал Зверь. — Разведка доложила, что этот город пустует, и у нас нет причин ей не доверять.
— Все же странно, что всего за несколько месяцев тюрьма опустела, — заметил Руслан, нахмурившись. — Это же целая крепость.
— Ничего удивительного, — отозвался Зверь. — Надсмотрщики вряд ли мечтали встретить апокалипсис с заключенными. А преступники, возможно, хотели поскорее убраться из места заточения.
Осторожно ступая по пожелтевшей траве, мы обошли забор, встретив по пути нескольких синих. На этот раз ими занялся Зверь. Он расправлялся с врагами быстро и бесшумно с мастерством, достойным военного. Позади здания мы отыскали замаскированную увядающим кустарником брешь в заборе. Небольшую, но через нее легко можно было попасть на территорию участка, перепрыгнув ров с острыми клиньями, который здесь значительно сужался.
— Я иду первый, за мной парень и девушки по очереди.
— Меня зовут Руслан.
— Мне не обязательно тебя запоминать. Возможно, нам недолго предстоит общаться.
Зверь хохотнул, довольный черным юмором, нам же было не до смеха. Руслан хмуро играл желваками, я же надеялась, что он не сорвется на этот раз.
Несмотря на то, что я всеми силами пыталась себя успокоить, волнение не проходило. Неизвестно, что нас ожидало внутри. Слегка нагнувшись, мы друг за другом пролезли через дыру в заборе. Когда оказались во внутреннем дворе тюрьмы, меня охватило неприятное ощущение тесноты, несмотря на то, что он был довольно просторным. Здесь царила полная тишина, прерываемая лишь редкими рычаниями рыскающих вокруг синих. Я взглянула на небо, окутанное серыми тучами. Перед отъездом нас предупреждали, что возможен штормовой ветер. Что же принесет сегодняшний день? И наступит ли завтра для нашей группы?
Фасад тюрьмы во дворе выглядел печальнее, чем снаружи: серая облезлая стена с трещинами и затертыми надписями. Сам внутренний двор представлял собой строго ограниченное пространство. Здесь не было ни зелени, ни цветов, повсюду железные заборы, колючая проволока. На всех углах здания были расположены сторожевые башни и камеры наблюдения. Я поежилась от угнетающей атмосферы и мысли, что за нами сейчас мог кто-то следить.
Мы обошли небольшую бетонную площадку, окруженную каменными скамейками, где заключенные, по всей видимости, проводили свободное время, обогнули небольшую спортивную площадку и подошли к административному зданию, где стояло два белых автозака с синей полосой — спецтранспорт для перевозки осужденных. Зверь подошел к ним поближе и негромко сказал:
