– Фрэнки, ты сделаешь мне полочку для наград? – спросил Холли. – Да побольше, пошире!
– Мне кажется, – протянула Тэсса, – что диван надо просто перетащить в мастерскую. Так мы перестанем все бегать туда-сюда.
– Давно пора, – одобрил Холли и схватился за волосы. – А-а-а-а! Что же мне сделать, чтобы повторить успех «Капель веселья на пестрой ткани реальности»?
– А что ты сделал в прошлый раз? – подсказал Фрэнк, достав из кармана рулетку и замеряя угол напротив окна.
– Не напоминай ему, – прошипела Тэсса. – Как будто мало он потом меня упрекал.
– А, в этом смысле.
– Точно! – Холли схватил Тэссу за руку. – Ну-ка, иди сюда.
Как будто он действительно мог ее удержать или притянуть к себе, если бы она вздумала хоть чуть-чуть сопротивляться.
– Что это за новости? – строго спросила Тэсса, нежно приглаживая пшеничные кудряшки. – Теперь тебе мало созерцать, теперь тебе нужно больше?
– Я пережил много всякого разного за последнее время, – капризно сообщил Холли, но глаза у него оставались серьезными. – И пересмотрел некоторые свои принципы. Оказывается, чтобы создавать что-то по-настоящему стоящее, мало быть зрителем. Мало наблюдать за чужими эмоциями. Надо чувствовать самому. Это страшно и довольно болезненно, но такова уж человеческая природа. Даже великим людям, – и тут же поправился, – величайшим даже… нет никакого смысла пытаться надуть этот мир. Хочешь двигаться вперед – меняйся. Это и тебя касается, помнишь, я говорил тебе, чтобы ты нашла свое вдохновение вместо орденского?
– И что дальше? – с улыбкой спросила Тэсса.
– Дальше? Я бы посоветовал Фрэнки выпить валерьянки.
Обернувшись, он смотрел, как перемешались каштановые и пшеничные волосы, когда Тэсса низко склонилась над Холли. На переплетенные руки. На осторожные поцелуи, которые становились все более уверенными.
Это был сложный момент, куда сложнее, чем голос Алана в голове. Но Фрэнк не двигался, позволяя себе не испытывать в эту минуту ни гнева, ни ревности.
Холли прав.
Они двигались вперед и поминутно менялись.
Вчерашний Фрэнк был не равен завтрашнему, а каким он станет послезавтра – кто знает? Возможно, таким же крепким, как гранитные скалы, надежным и вечным.
Но для этого надо пережить это мгновение.
Просто оставаться неподвижным и принимать перемены.
– Так, – Мэри Лу достала из кармана лист бумаги и развернула его. – Слушай меня внимательно и ничего не перепутай.
Море переливалось на солнце далеко внизу.
На утесе гулял ветер.
– Мне нужен молодой мужчина… – вспомнив о возрасте Моргавра, она решила детализировать. – Молодой – это от двадцати до тридцати. Желательно смуглый, ну, итальянского типа. Красивый, с тонкими чертами лица, и очень важно, чтобы он не носил усов или бороды. Сладкоежка с хорошим здоровьем и стройной фигурой, высокий, сильный… Что там еще? Ах да, характер. Ну приятный и веселый, только не бабник. Никаких ловеласов, слышишь меня, прадедушка?
Солнечный лучик, будто насмехаясь, запрыгал прямо перед ней, ослепляя.
Пьесу решено было давать на открытом воздухе, на месте бывшего кладбища. Для этого им пришлось провести зеленый уик-энд: разобрать наваленные ветки и камни, расстелить газон, за которым Кенни специально ездил в Ньюлин, и расставить скамейки и столы.
Фрэнк с Джеймсом сколотили сцену, а невыносимая Бренда изготовила даже что-то вроде декораций. Мэри Лу напекла пирогов, а Кенни выставил пиво и лимонад.
Фанни так нервничала перед выступлением, что едва опять не принялась выть, но Кенни вовремя подоспел с голубым покрывалом и обнимашками.
Фрэнк держался более стойко, однако не выпускал руку Тэссы, как будто она могла его защитить от актерского провала.
– Слышь, – Холли пихнул его локтем в бок, – это тебе что, амулет вроде кроличьей лапки?
– Не задирай его, – велела Тэсса, – а то у тебя две недели вдохновения не будет.
– Фу на вас, – испугался Холли и убежал к своему новому другу-миллионеру Уильяму, гордо вышагивающему по газону в новых штиблетах.
Фанни и Фрэнк, умирая от волнения, поднялись на сцену.
– Земную жизнь пройдя до половины, – откашлявшись, начал он, – я очутился в странной деревеньке…
Жители Нью-Ньюлина притихли, с интересом ожидая новой истории.
Эпилог
Дермот Батлер, напевая грустную шотландскую балладу, катил по дорогам графства Дорсет, не имея никаких определенных планов на свой дальнейший маршрут.
Из цирка его выгнали за дебош.
Прекрасная Аманда, за которой он целых полгода ухаживал и перед которой впервые осмелился раздеться, подняла такой крик, что соседи вызвали полицию.
А мама говорила, что у него очень милые крылышки.
Наверное, обманывала.
Денег оставалось кот наплакал, а просить отца о помощи не хотелось. В свои двадцать три года он уже считался взрослым мальчиком.
Достав из бардачка последнюю шоколадку, Дермот зашелестел оберткой, ожидая, когда туристы с надувными матрасами перейдут дорогу. Их ждал пляж. Его ждала неизвестность.
От нечего делать он показал себе язык в зеркале, поправил смоляные пряди, чтобы они лежали аккуратной волной, покрутил ручку радио, надеясь добиться от развалюхи хоть какого-то звука. Собственное пение было у него в печенках.
Но вместо радио вдруг включился навигатор, который считался умершим вот уже года полтора как.
– До деревни Нью-Ньюлин осталось 196 миль. Расчетное время прибытия – четыре часа.
Дермот так обалдел от этого воскрешения, что пропустил начало движения. Сзади нетерпеливо засигналили.
Ничем, кроме чуда, такое норовистое поведение навигатора объяснить было нельзя.
Что же.
Нью-Ньюлин так Нью-Ньюлин. И будь что будет.
Тата Алатова
Фрэнк на вершине горы
Глава 01
— Знаешь, ты самое жуткое существо из всех, кого я встречала. Страшнее упыря или даже инквизитора.
— И тебе доброе утро, Камила, — ровно ответил Фрэнк, продолжая размеренно орудовать шпателем.
Фанни оглянулась на них, сверкнув улыбкой. А вот Фрэнк оборачиваться не стал: Камила терпеть не могла встречаться с ним взглядом. Можно подумать, у нее какие-то там невообразимые секреты.
Еще несколько лет назад Фрэнк наверняка бы развернулся и взглянул прямо в глаза человеку, решившему ни с того ни с сего испортить ему настроение. И тогда тот сам бы выпалил ему самое сокровенное, самое стыдное. Теперь все было иначе: Фрэнк больше не был изгоем, и ему приходилось… как это там? Социализироваться, вот. Тэсса действительно во что-то такое верила… в дух общины или вроде того.
Камила точно знала: любые злобные нападки сойдут ей с рук. Так маленький котенок кусает за хвост большого пса в твердой уверенности, что не огребет тяжелой лапой по глупой башке.
— Я составляла каталог наших фриков… — продолжала меж тем эта женщина.
— Что ты делала? — растерялась Фанни.
— Работала над диссертацией, — рявкнула Камила нетерпеливо, — и вдруг поняла, что это Фрэнк во всем виноват.
— Правда? — удивился он.
В бывшем пансионате, который они теперь переоборудовали под будущий детский приют, гуляли сквозняки. Все окна были нараспашку, но запах краски впивался в одежду, драконил ноздри, царапал нервы. Вот уже вторую неделю ярко светило солнце, а это значило, что скоро кому-то из них придется проявить немалую смекалку, пытаясь выжать из Одри слезу. Девчонка в последнее время просто лучилась хорошим настроением, грустные фильмы ее больше не брали, и Тэсса назначила дежурство. Фрэнк попытался вспомнить, чья очередь расстраивать Одри, и с облегчением сообразил, что не его.
— До того как ты тут появился, в нашей дыре было спокойно, — гнула свое Камила, занудная, как репей. — Тэсса просто целыми днями пялилась на море и время от времени дрыхла в конторе. Все, на что она была способна, — это держать под рукой одеяло, чтобы утихомирить нашу баньши. А теперь посмотри-ка на нас!
