— Ну и напишите, — осмелился я вставить свои пять копеек, — что пособник врагов нашего богоспасаемого отечества хотел ликвидировать внештатных сотрудников Экспедиции секретных дел, пресекших его противоправную деятельность. Доблестные подданные государя нашего мужественно дали отпор, и все такое… А тела и все прочие улики съели змеежопные собаки, выбежавшие из Хтони в количестве ста тридцати голов. А, проклятье! У них же две головы… Сколько будет сто тридцать разделить на два? Я что-то с перепугу не соображу…
— Да ты совсем дурак, что ли? — ласково посмотрел на меня полковник. — Конечно же, я именно так и напишу. Или ты предлагаешь выдать наверх правду? А она вкратце звучит так: некий аптекарь, вступивший в сговор с враждебной хтонической сущностью, убил в незаконном боестолкновении одного из высших аристократов империи, по совместительству сильнейшего мага нашей губернии. Также он с сообщниками уничтожил подчиненный его сиятельству отряд и разрушил опорный замок, служивший важным узлом обороны на правом берегу реки Воронеж. А потом он вместе со своими соседями-отморозками разграбил имущество принца Ольденбургского, а тела его людей закопал в неизвестном месте с целью природной ферментации и последующего поедания. Ты мне это в отчете предлагаешь отразить?
— Н-нет, — помотал я головой. — Мой вариант гораздо лучше был.
— Выметайся отсюда, сволочь, — со вздохом сказал Аверченко. — И постарайся больше никуда не влипать. Дай спокойно на пенсию уйти. Мне всего пять лет дотянуть надо. Я уже и дачку на берегу реки прикупил.
— А почему дружина не доехала до сервитута? — спросил я, и полковник рявкнул.
— Потому что у них семьи в Рамони остались! Вот почему! На полдороги развернулись и помчали жен и детей спасать. Но вот что странно. Никто из мирняка не погиб! Ни один человек! Необычно, да?
— Так, может, это знак? — осторожно спросил я. — Хозяин так говорит: я не хочу лишней крови. Просто оставьте меня в покое.
— Не в моей компетенции такие выводы делать, — устало отмахнулся полковник. — Это ты у нас с князьями, лордами и великими сущностями общаешься. А я человек маленький. Не по моему жалованию такие вопросы. В церковь вечером зайду. Попрошу боженьку, чтобы дал мне милость свою. Может, хоть тогда я не увижу больше твою постылую зеленую рожу. Да что же ты, попаданец хренов, именно в мою губернию провалился! Страна наша велика и обильна, но нет, тебя занесло аккурат ко мне! Убирайся, снага! Глаза бы мои тебя не видели
Выйдя из серого дома — а он и в этой реальности почему-то серый, я ощутил какое-то неземное, почти сказочное спокойствие. Тормознул машину и поехал домой, выбросив в урну котомку с сухарями, которую на всякий случай взял с собой. Не пригодились, зря только сушил. Листья с каштанов уже облетели, а злой осенний ветер гнал их по тому, что в Воронеже кто-то остроумный назвал асфальтом. Кокетливые особнячки центра пролетели за окном и сменились на частный сектор, перемежающийся пятиэтажками, а потом я въехал на мост, под которым река несла неприветливые свинцовые воды. Скоро зима…
— Тут останови, — скомандовал я около аптеки. Сегодня у тети Вали смена. Надо зайти, наверное, заказов на зелья оставили.
Дзынь!
— Привет, теть Валь, — сказал я ей. — И тебе, недоразумение ушастое, тоже привет. За ливером пришел?
Мул с желтой сумкой косил, как обычно, лиловым глазом, и в этот раз молча кивнул. Он как-то опасался рот раскрывать. Весь сервитут видел, как я в прямом эфире мага огня какими-то иглами нашпиговал, и теперь народ предпочитал не рисковать. Со мной раскланивались издалека, а машины сигналили, как и в тот раз, когда я победил Лилит. Они скоро это забудут, как только ролик Кузи вылетит из топа, и его заменят ролики новые, куда более интересные. Например, про кота, который научился открывать окно, или про то, как какой-нибудь придурок прыгает в воду на велосипеде. После такого чуда меня сразу же выбросят из головы. Подумаешь, снага-аптекарь мага второй ступени замочил. Эка невидаль. То ли дело кот…
— Скажи мне, бедолага, — спросил я. — Как сам думаешь, зачем ты в Зоотерику завербовался? Есть предположения?
— Из-за денег, — пожал тот плечами. — Я же зумер. Верхнее образование получил, а с ним вместе желтую сумку на спину. Больше для таких, как я, безродных, и нет ничего. За гроши пахать дураков нет, а курьером лучше в Зоотерике работать. Спина у мула покрепче, сердечко помощнее, да и кормят у нас в башне от пуза. Я рассчитал, что лет пять покорячусь, а там, глядишь, и на первый взнос наскребу. Однушку в ипотеку возьму, хочу от предков съехать.
— Так вам же память стирают, — удивился я. — Ты откуда все это знаешь?
— Я сам себе записку перед конвертацией оставил, — заговорщицки шепнул тот. — Только не скажу где.
— Вот блин…
Я молчал и смотрел на это изуродованное скульпторами Зоотерики существо совсем другими глазами. Вон как молодое поколение рассуждает. И вот на что оно готово ради своей мечты. Я бы так не смог. Просто мужества не хватило бы.
— А ты думал, что я Никитосик-сладкий носик? — невесело усмехнулся мул. — Мамина радость, которая сама себе сопли высморкать не может? Не спорю, и таких хватает. А мне еще два года отпахать осталось, Вольт, а потом я снова с нормальной башкой ходить буду. Может, хоть тогда какая-нибудь девчонка посмотрит на меня, с квартирой-то… Бывай, медицина! Деньги, как всегда, на счет придут.
— Вот зараза, — куснул я губу. — Неплохой парень, оказывается. Крутится, как может.
— Он к Любке нашей подкатывает, — сказала вдруг тетя Валя.
— И что она? — удивился я.
— Подумала и решила, что ждать его будет, как я Ваську своего из армии ждала. Они теперь ролики на ее телефон записывают, чтобы он вспомнил ее, когда контракт закончится. Ему же там по новой память сотрут.
— Он вроде ничего так, — осторожно высказался я. — Со стержнем парень.
— И Любка тоже так сказала, — кивнула тетя Валя. — Не нужны мне, говорит, цветы, романы. Мне один мужик нужен. Чтобы на всю жизнь мой. А вместе выгребем.
— Так Любка даже не знает, как он по-настоящему выглядит, — не мог я переварить услышанное.
— Она сказала, что ей все равно, — развела руками Валентина. — Говорит, главное, чтобы человек был хороший. А с лица воду не пить.
— Давай рецепты, — вздохнул я. — Зелья сами себя не сварят.
— А вот, — протянула она пачку. — Васька мой опять бобров настрелял. Я заморозила все. У нас пока «Неваляшка» есть. На эту неделю хватит.
— Хорошо, — кивнул я, читая рецепты. — Тут вроде бы понятно все. Пойду работать…
* * *
Чем занимается каждая нормальная женщина, получившая предложение? Правильно, она начинает выбирать обручальное кольцо. Доверить такой важный вопрос тому, кто должен его неожиданно преподнести, Карине даже в голову прийти не могло. А я и рад был самоустраниться. Одной проблемой меньше. У меня и без того забот хватало.
Я сел сзади, решив ощупать все обольстительные выпуклости ее фигуры, но понят не был. Карина зашипела, как кошка, и стукнула меня по рукам. Кстати, свежих булочек на завтрак сегодня не случилось. То ли у меня бесплатный презентационный период закончился, то ли она и впрямь так сильно погрузилась в подготовку к свадьбе, что ей стало не до меня. А ну, как шесть спиногрызов сразу родит? И так раза три? Тогда я с ума сойду. Пойду лучше на диване полежу, новости пультом погоняю. А то давно не слушал, как мы все сильно государя нашего Иоанна Иоанновича любим. Надо освежить в памяти.
Телевизор тихо бубнил, понемногу поднимая во мне уровень патриотизма до положенного градуса, а я разглядывал собственное предплечье, на котором лыбился ежик, а рядом с ним росла абсолютно лысая елка. Иголок на дереве не было совсем, отчего оно выглядело, как новогодняя красавица, простоявшая в квартире до мая. Отвратительно выглядела, в общем. Интересно, а иголки на ней снова отрастут? А если отрастут, то когда? Так то штука полезная. Меня даже передернуло, когда я тело его высочества увидел. Как будто сумасшедший с нейлером в человеческое тело сотню гвоздей набил. Жуткое зрелище. Не зря резчик сказал тогда, что стилом водят духи, и что им ведомо будущее. Получается, они знали, что у меня в жизни случится нечто подобное.
