— Даааа! — запрыгали мы все, когда судья дал финальный свисток.
И первым на площадку вылетел эмоциональный Гомельский. Спандарян схватился за сердце и присел на скамейку запасных. За Гомельским к нам побежали сами запасные и весь тренерский штаб. Баскетболисты же сборной США от усталости и бессилия повалились на паркет. А американская публика, позабыв обиду, встала со своих мест и поприветствовала нашу игру громкими аплодисментами.
— Скажите, вы смогли бы победить без Тома Мешери в вашем составе? — спросил меня какой-то юркий корреспондент, имея в виду Томислава Мещерякова.
— Мяч круглый, поле плоское, а счёт на табло, — отмахнулся я.
— Вы хотели бы играть в НБА? — спросил кто-то ещё.
— Если я уеду в Штаты, то кто будет строить коммунизм? — усмехнулся я.
И в этот момент из ложи для почётных гостей на площадку спустились Джон Кеннеди и Юрий Гагарин. Но, кроме этого, произошло ещё одно неприятное событие. Один из полицейских вдруг вытащил пистолет и прицелился не то в нашего космонавта, не то в своего президента. Люди, которые находились рядом, испугано закричали.
— Стой-стой! — завопил я, понимая, что за Гагарина отвечаю головой. — Смотри сюда, гай! — гаркнул я на английском языке и стал как Петрушка прыгать, кривляться и танцевать морской танец «Яблочко».
Странный полицейский удивлённо захлопал глазами. И в эту секунду на него навалились его же коллеги и принялись крутить ему руки. «Вот и хорошо», — мысленно пролепетал я и, повернувшись к Гагарину и Кеннеди крикнул:
— Всё в порядке! Всё окей! Парень просто перегрелся!
И тут раздался пистолетный выстрел. Перед глазами потемнело. Затем все вокруг закружилось и куда вскачь понеслось. А очнулся я уже на лодке, которая плыла по туманной реке. И плыла она к новой другой жизни.
— А всё-таки это была неплохая игра, — сказал я, грустно улыбнувшись.
