После представления нашей команды Озеров сделал небольшую передышку и посмотрел сколько минут осталось до стартового свистка.
— Теперь что касается наших соперников. У них в старте сегодня играют только звёзды Национальной баскетбольной ассоциации. Центровой — Уилт Чемберлен. Он представляет клуб «Филадельфия Уорриорз». Рост центрового — 2 метра 16 сантиметров, вес — 126 килограмм. Далее лёгкий форвард из клуба «Лос-Анджелес Лейкерс», Элджин Бэйлор, рост 196 сантиметров, вес легкого форварда более 100 килограммов. Тяжёлый форвард Боб Петтит из клуба «Сент-Луис Хокс». Его рост — 2 метра 6 сантиметров, вес — 96 килограмм. И два защитника сборной США — это уже знакомый нам Оскар Робертсон из клуба «Цинциннати Роялз», его рост — 196 сантиметров; и знаменитый ветеран Боб Коузи из клуба «Бостон Селтикс», его рост всего 185 сантиметров. Тренирует хозяев поля — Рэд Ауэрбах, главный тренер «Бостон Селтикс». Тяжело придётся сегодня нашим ребятам.
Озеров сделал пару глотков минеральной воды и хотел был ещё рассказать, что по требованию американской стороны наша сборная играет в нетрадиционной белой форма, а сборная США в своей традиционной синей. Дескать для чёрно-белого телевидения неудобно, когда игроки, выступая в красных и в синих майках, сливаются во время трансляции в единое целое. «Этот вопрос не существенный, — подумал Озеров. — Ибо главное — счёт на табло. Тем более белая форма и белые кроссовки предоставлены „Кока-колой“ и этот комплект спортивной одежды в разы лучше, чем наши, сшитые на коленке майки и трусы».
— Итак разминка закончена, и мы начинаем, — торжественно произнёс телекомментатор. — Команды выстроились на своих половинах поля. И слово для приветствия доверено произнести первому космонавту Земли, нашему советскому человеку, Юрию Алексеевичу Гагарину.
* * *
Волновался ли я перед началом игры? Сказать было сложно. Вроде руки не дрожали. Ноги не тряслись. Броски ложились точно в цель и с 6-и метров, и с 7-и, а даже с 8-и. Однако нечто нехорошее мне нашёптывала моя упрямая интуиция. Во-первых, ночью я несколько раз совершенно без причины просыпался и потом долго не мог заснуть. Во-вторых, мне сегодня снились — то Наташа, то знахарка Варвара Петровна, то Богиня нижних миров Мара. И все они словно сговорившись шептали одно и тоже — чтобы я никуда не влезал. Хотя я и так никуда не влезал и вёл себя в Штатах максимально тихо и мирно. Я даже в карты с парнями не садился играть.
А ещё на сердце было как-то муторно. Не чувствовалось предстоящего праздника спорта. И когда Юрий Гагарин произносил свою пламенную речь о полёте в космос, о том, что наша земля — это наш общий дом и мы должны сделать всё, чтобы сохранить в этом доме мир и покой, я мысленно молился, чтоб сегодня ничего экстраординарного не произошло. Выиграем — так выиграем, слава советскому баскетболу. Проиграем — так проиграем. Значит недостойны победы, и нужно больше тренироваться и лучше играть.
Что касается Гагарина, то его торжественную речь зрители встретили громкими аплодисментами. Затем один за другим прозвучали гимны СССР и США. Но на этом торжественная часть не закончилась. На игровой паркет высыпало полтора десятка фотокорреспондентов, которые попросили, чтобы наша сборная, а также сборная Соединённых штатов, президент Джон Кеннеди и Юрий Гагарин встали все вместе.
— Привет, Богдан, — поздоровался со мной первый космонавт Земли, заняв место в самом центре возле меня. — Что у вас за форма такая странная?
— Спонсоры подогнали, — хмыкнул я. — Сказали, что так мы красивее выглядим в телеке. Спасибо, что буквы «СССР» местами не перепутали. А потом ты, наверное, в курсе, что если белые начинают, то они как правило выигрывают.
— Смешно, — захихикал Гагарин и тут же стали сверкать множественные фотовспышки.
Затем президент США пожал руку всем нашим парням и мне в том числе. Юрий Гагарин в свою очередь поприветствовал игроков сборной США.
— А ты неплохой баскетболист, я тебя смотрел по телевизору, — сказал мне Кеннеди на чистейшем английском языке.
— А вы — неплохой президент, я об этом читал в ваших газетах, — ответил я на том же английском, но с чистейшим рязанским акцентом.
— Окей! — загоготал он.
После чего обмен любезностями закончился. На паркет выбежал суровый судья в чёрных брюках и в полосатой футболке и потребовал, чтобы мы все поторапливались, так как ему за переработку не платят. Тогда Уилт Чемберлен сказал:
— Спокойно, Менди, я тебе заплачу.
— Окей, парни, меньше слов, — проворчал знаменитый местный рефери Менди Рудольф. — Играем корректно. Не поломайте этих русских, — он кивнул в нашу сторону. — Не хватало ещё, чтоб из-за вас, лоботрясы, началась ядерная война.
— О чём они говорят? — спросил меня Юра Корнеев.
— Опасаются ядерной войны, — улыбнулся я и обратился к судье и американским баскетболистам. — Парни, предупреждаю — тех, кто будет много хулиганить, увезём с собой в Сибирь.
— Учтите, в Сибири очень холодно, — подыграл мне Томислав Мещеряков.
Не известно, восприняли они мою реплику как шутку или нет, но улыбки с лиц американских атлетов слетели, словно и не бывало. А дальше началась игра. Стартовый спорный мяч мы проиграли без вариантов. Наш номинальный центровой — Александр Кандель со своим ростом в 195 сантиметров даже прыгать не стал. И Уилт Чемберлен легко скинул мяч Бобу Коузи, 32-летнему сухощавому белокожему игроку. Этот Коузи повёл за сильнейшую команду Штатов, «Бостон Селтикс», больше 10-и сезонов и загадок на баскетбольном поле для него не существовало. Поэтому я не стал особенно усердствовать и просто сопроводил американского разыгрывающего на нашу половину поля.
Коузи сделал пас на Оскара Робертсона. Робертсон довёл мяч до Боба Петтита, 28-летнего белокожего баскетболиста, который имея рост в 206 сантиметров дважды признавался самым ценным игроком НБА. Вот против него в защите и упёрся наш американец Томислав Мещеряков. Пока Петтит пытался обыграть Томислава спиной, тот ему двинул локтем по корпусу раза три. Поэтому Петтит отдал мяч Чемберлену и двинул нашего американца в ответ.
«Неплохое начало», — присвистнул я про себя. И в этот момент Кандель рубанул по рукам американского 216-сантиметрового центрового так, что звук был слышен на первых рядах «Мэдисон-сквер-гардена». Хотя 20 тысяч человек на трибунах беспрерывно галдели и гудели. Само собой, в зале раздался оглушительный свист. И главный судья моментально наказал Канделя фолом и показал Чемберлену, что тот должен пробить два штрафных броска по нашему кольцу. Очень высокий, но гармонично сложённый американец пошагал на линию штрафных бросков с таким лицом, словно ему принесли повестку в армию, в какую-нибудь горячую точку. И ожидаемо оба броска Чемберлен под свист толпы промазал.
Наконец мяч оказался в моих цепких руках. Рядом моментально нарисовался Бобу Коузи, к которому на помощь прибежал Оскар Робертсон. «Вдвоём прихватываю, гады», — прошипел я про себя, затем дважды перевёл мяч между ног, поставил корпус Коузи и, дождавшись, когда Робертсон сделает ещё шаг в направлении меня, ловко проскочил между этих двух игроков. Зрители вновь принялись громко свистеть и кричать. Что хотели местные любители баскетбола я не разобрал. Но наверняка не того, чтобы, выскочив на удобную для меня 6-метровую бросковую позицию, я забросил первые два очка нашей команды, сделав счёт — 0:2 в нашу пользу.
— Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы! — раздалось слабенькое и жидкое скандирование работников советского посольства, пока американцы притихли, чтобы в следующую секунду громогласно зазвучало: «У-Эс-Эй! У-Эс-Эй!».
Вот под эту «уэсейку» Коузи лихо пронёсся по баскетбольному полю и моментально отдал ещё один пас на Чемберлена. И американский центровой, схватив мяч в одну руку, второй рукой сжал белую майку нашего центрового Канделя. Уилт возможно хотел просто отодвинуть Александра в сторону и размочить счёт. Но не тут-то было. Богатырского телосложения Кандель, который бутылку водки выпивал, как бутылку лимонада, сжал одну руку Чемберлена и сложил американца пополам. А ведь американец весил около 126 килограммов и тоже был неслабым мужиком. В эту битву титанов вновь вмешался судья и выписал нашему игроку второй фол.
