— Франки давно приняли христианство, — заметил Виктор. — И сейчас активно распространяют его на покорённых землях. Это часть их стратегии завоевания — сначала приходят жрецы с крестами, потом воины с мечами.
— Тем более! — горячо воскликнул Трувор. — Если он разведчик франков, его надо прогнать или убить!
— Не горячись, — Рюрик положил руку на плечо брата. — Жрец безобиден. К тому же, Велемир разрешил ему остаться, а мы должны уважать решения вождя.
Трувор неохотно кивнул, но было видно, что он не согласен. Из троих братьев именно он был самым приверженным старым богам и традициям. В отличие от рассудительного Синеуса и прагматичного Рюрика, Трувор видел мир в более контрастных тонах. Друзья и враги, свои и чужие, верные и предатели — без полутонов и компромиссов.
— Ладно, не буду трогать его, пока он не лезет ко мне со своими проповедями, — наконец проворчал Трувор. — Но если увижу, что он настраивает людей против наших обычаев или богов…
— Тогда придёшь ко мне, и мы решим проблему вместе, — твёрдо закончил Рюрик. — Без самодеятельности. Понятно?
Трувор кивнул, хотя в глазах его всё ещё тлел огонь непокорности.
Виктор внимательно наблюдал за ним. Из троих братьев Трувор всегда был самым сложным случаем — яростным, прямолинейным, готовым к насилию при малейшем поводе. Воин до мозга костей, он с трудом усваивал уроки дипломатии и сдержанности.
— Расскажи лучше, как продвигается твоя работа с молодыми воинами, — предложил Виктор, переводя разговор. — Кто подаёт особые надежды?
Лицо Трувора просветлело. Ничто не радовало его так, как возможность поговорить о воинском искусстве.
— Хальвдан быстро учится, — сказал он. — У него хороший глаз и крепкая рука. Вот только слишком самоуверен. Сегодня я преподал ему урок скромности.
— Это тот, кого ты уложил на колени? — спросил Рюрик, кивнув в сторону удаляющегося хромающего юноши.
— Да. Он думал, что сможет победить меня грубой силой, — усмехнулся Трувор. — Пришлось показать ему, что опыт и техника важнее.
— Не слишком сурово с ним? — спросил Виктор. — Такие уроки могут сломить дух.
— Или закалить его, — возразил Трувор. — Лучше пусть получит синяк здесь, на тренировочной площадке, чем лишится головы в настоящем бою. К тому же, этот парень из тех, кого неудача только подстёгивает.
Виктор кивнул. В словах Трувора был смысл, и способы обучения у каждого свои. Сам Виктор предпочитал более мягкий подход, постепенно усложняя задачи, но признавал эффективность и других методов.
— А что с Сигурдом и его друзьями? — спросил Рюрик. — Они всё ещё дерутся как медведи с пьяными кабанами?
Трувор рассмеялся:
— Не так плохо, но близко к тому. Хотя после того, как я заставил их два дня подряд тренироваться с тяжёлыми брёвнами вместо мечей, что-то начало меняться. По крайней мере, теперь они не размахивают руками во все стороны, а бьют более направленно.
— Нужно решить, кто из них пойдёт с нами, — заметил Рюрик. — Всех мы взять не сможем.
— Я составлю список, — кивнул Трувор. — Лучших из лучших. Тех, кто действительно готов сражаться и умирать за новую родину.
— Не только сражаться, — поправил его Виктор. — Нам понадобятся воины, которые умеют и строить, и охотиться, и договариваться с местными. Не просто мечи на службе конунга, а будущие хозяева новой земли.
Трувор задумался. Он не привык мыслить так масштабно. Для него война была простым делом — есть враг, есть ты, кто-то должен умереть. Всё остальное — лишние сложности.
— Я подумаю об этом, — наконец сказал он. — Отберу не только сильных, но и умных. Хотя умных среди воинов найти сложнее.
Рюрик улыбнулся:
— Поэтому я и доверяю это тебе. Ты лучше всех нас знаешь, что нужно дружине.
Трувор кивнул, принимая комплимент. Из троих братьев он был самым молодым, и похвала от Рюрика многое для него значила.
— Кстати, — вспомнил Рюрик, — где Синеус? Мне нужно с ним поговорить перед отъездом.
— У реки, — ответил Трувор. — Осматривает лес для новых кораблей. Сказал, что хочет начать строительство уже на следующей неделе.
— Он не теряет времени, — одобрительно кивнул Рюрик. — Как и ты.
Он посмотрел на небо, определяя время по солнцу:
— Мне пора собираться. Хочу добраться до поселения Хотена до заката. Виктор, ты со мной?
— Нет, — покачал головой наставник. — У меня есть дела здесь. Поговори с Хотеном сам. Иногда моё присутствие… смущает людей.
Рюрик понимающе кивнул. Виктор всегда производил странное впечатление на незнакомцев. Что-то в его глазах, в его манере держаться заставляло людей чувствовать себя неуютно, будто перед ними не человек, а существо гораздо более древнее и опасное.
— Тогда до вечера, — сказал Рюрик. — Трувор, жду твой список до моего возвращения.
Братья обменялись крепким объятием, и Рюрик ушёл, оставив Трувора наедине с Виктором.
— Что-то ещё? — спросил Трувор, заметив, что наставник не торопится уходить.
— Да, — кивнул Виктор. — Хотел поговорить о твоей горячности.
Трувор нахмурился:
— Опять лекции о сдержанности? Я уже не ребёнок, Виктор.
— Нет, не ребёнок, — согласился тот. — Но твоя ярость всё ещё слишком легко вырывается наружу. Особенно когда речь идёт о вере и традициях.
— А что в этом плохого? — спросил Трувор. — Я чту старых богов, как учили меня с детства. Защищаю то, во что верю. Разве это неправильно?
Виктор вздохнул. Упрямство Трувора всегда было его сильной и слабой стороной одновременно.
— Дело не в том, правильно это или нет, — терпеливо объяснил он. — Дело в том, что на новых землях вам придётся столкнуться с разными верованиями и обычаями. Если ты будешь реагировать агрессией на каждое отличие от ваших традиций, то создашь больше врагов, чем союзников.
Трувор задумался. В словах Виктора был смысл, хотя признавать это не хотелось.
— Что ты предлагаешь? — наконец спросил он. — Отречься от наших богов ради мира с чужаками?
Виктор покачал головой:
— Я не говорю об отречении. Я говорю о понимании. Помни, что на новых землях живут люди со своими обычаями и верованиями, которые тоже считают правильными. Чтобы стать их правителями, вам нужно будет найти компромиссы, а не навязывать свою волю силой. По крайней мере, поначалу.
— Компромиссы, — слово прозвучало в устах Трувора как проклятие. — Рюрик тоже так думает?
— Твой брат понимает, что власть держится не только на мечах, но и на поддержке народа, — спокойно ответил Виктор. — Для того чтобы построить нечто большее, чем временный военный лагерь, вам придётся научиться принимать других такими, какие они есть.
Трувор сжал рукоять своего топора, висевшего на поясе. Это был старый жест, который он делал всегда, когда был не согласен, но не хотел спорить.
— Я подумаю над твоими словами, — наконец сказал он. — Но не обещаю, что соглашусь с ними.
— Большего я и не прошу, — улыбнулся Виктор. — Думай своей головой. Ты не обязан соглашаться со мной или с Рюриком. Главное, чтобы в решающий момент вы действовали заодно.
Трувор кивнул. За все годы совместной жизни братья почти никогда не ссорились по-настоящему. Даже когда не соглашались друг с другом, их объединяла глубокая преданность общему делу.
— Я пойду к старшим дружинникам, — сказал Трувор, меняя тему. — Хочу начать разговор о наших планах, пока Рюрик в отъезде.
— Хорошая мысль, — одобрил Виктор. — Начни с Харальда и Олава. Они уважаемы среди воинов, и если ты убедишь их, то многие последуют за ними.
— Именно так я и собирался поступить, — усмехнулся Трувор. — Видишь, я тоже умею думать стратегически, а не только размахивать топором.
Виктор улыбнулся:
— Я никогда в этом не сомневался.
Они обменялись прощальным кивком, и Трувор направился к длинному дому, где обычно собирались старшие воины. Виктор провожал его взглядом, думая о том, как сильно изменился этот неистовый юноша с того момента, когда они впервые встретились. Тогда Трувор был просто диким подростком, готовым драться со всем миром. Теперь же, несмотря на всю свою горячность, он начинал понимать тонкости человеческих взаимоотношений.
