— Да, — кивнул он. — Просто задумался о том, с каким сопротивлением мы можем столкнуться.
— И что ты думаешь по этому поводу? — спросил Рюрик.
Виктор обвёл взглядом собравшихся, а затем произнёс:
— Сопротивление будет с трёх сторон. Во-первых, внутреннее — от местной знати, которая увидит в вас угрозу своей власти. Во-вторых, от соседних племён и народов — чудь, весь, меря, которые не захотят сильного конкурента на своих границах. И в-третьих, от таких же искателей власти и богатства, как вы сами.
— Ингвар, — пробормотал Трувор.
— Не только он, — покачал головой Виктор. — Будут и другие. С севера, с запада, с юга. Когда появляется лакомый кусок, всегда находятся желающие его отхватить.
— И как нам противостоять всему этому? — спросил Синеус.
Виктор позволил себе лёгкую улыбку:
— Так же, как строится любая империя. Силой оружия, где необходимо. Мудростью и дипломатией, где возможно. Торговлей и взаимной выгодой, чтобы привязать людей к себе не страхом, а процветанием.
Он посмотрел прямо на Рюрика:
— Ты должен стать не просто завоевателем, а строителем. Не тем, кто разрушает старый порядок, а тем, кто создаёт новый — лучший, справедливый, выгодный для большинства. Только так твоя власть укоренится и выживет.
Рюрик медленно кивнул. В его глазах Виктор видел отражение своих собственных мыслей — понимание масштаба задачи и готовность её выполнить.
— А что с Ингваром? — спросил Трувор, возвращаясь к насущной проблеме. — После провала покушения он не успокоится. Будет готовить новый удар.
— Без сомнения, — согласился Виктор. — Но теперь он будет осторожнее. Воспользуется другими методами, не только грубой силой.
— Шпионы? — предположил Синеус.
— И предатели, — кивнул Виктор. — Он попытается посеять раздор среди нас, найти слабые места, подкупить или запугать кого-то из ближнего круга.
Рюрик нахмурился:
— Откуда такая уверенность? Ты говоришь так, словно уже видел его план.
Виктор мысленно упрекнул себя за излишнюю откровенность. Он действительно имел некоторые подозрения, основанные на своём опыте и знании человеческой природы. Но не мог объяснить это, не раскрывая больше о себе, чем был готов.
— Я знаю людей, подобных Ингвару, — ответил он уклончиво. — Они предсказуемы в своей непредсказуемости. После провала прямой атаки он попробует обходные пути.
— Значит, нам нужно быть готовыми и к этому, — решительно сказал Рюрик. — Никаких секретов друг от друга. Никаких решений в одиночку. Всё важное обсуждаем вместе, на совете.
Он обвёл взглядом собравшихся:
— Я хочу, чтобы каждый из вас был не просто моим подданным, но соратником. Человеком, которому я могу доверять, и который может доверять мне. Только так мы выстоим против всех угроз и построим то, о чём мечтаем.
Виктор наблюдал за лицами присутствующих. Он видел, как зажигаются глаза людей, как они выпрямляются, проникаясь словами молодого конунга. В этот момент он особенно остро чувствовал, почему выбрал именно Рюрика из всех людей, встреченных им за последние века. Этот юноша обладал даром вдохновлять, объединять, вести за собой — даром истинного лидера.
Совет продолжился обсуждением практических вопросов — сколько людей брать в экспедицию, какие запасы потребуются, как организовать охрану во время путешествия. Виктор участвовал в обсуждении, давая советы, основанные на своём опыте, но часть его разума была занята другими мыслями.
Он думал о том, что ждёт их на востоке. О землях, которые он знал лучше, чем признавался. О народах, живущих там, с их сложными взаимоотношениями, традициями, верованиями. О том, как введение в эту смесь такого катализатора, как Рюрик и его варяги, изменит весь исторический ландшафт.
Он помнил эти места с гораздо более ранних времён — когда первые славянские племена только осваивали эти территории, когда финно-угорские народы были единственными жителями северных лесов. Он был там и позже, с торговыми караванами хазар, с отрядами викингов, с византийскими дипломатами. Видел потенциал этих земель, расположенных на перекрёстке торговых путей, связывающих север и юг, запад и восток.
И теперь он возвращался туда снова. Но не как наблюдатель, а как участник, как один из архитекторов нового государства, которое, возможно, изменит лицо восточной Европы на столетия вперёд.
Эта мысль одновременно пугала и волновала его. За свою почти бесконечную жизнь он научился избегать слишком глубокой вовлечённости в людские дела. Он приходил и уходил, учил и направлял, но никогда не оставался надолго, никогда не привязывался слишком сильно. Это было его правилом, его защитой от боли потери, от горечи видеть, как умирают те, кого он успел полюбить.
Но с Рюриком и его братьями всё стало иначе. Возможно, дело было в том, что он впервые взял на себя роль не просто наставника, а приёмного отца. Или в том, что за последние столетия он слишком устал от своего одиночества и жаждал настоящей связи с кем-то. Или в самих братьях, в их необычных характерах и судьбах.
Так или иначе, он нарушил своё главное правило. Он заботился. И теперь должен был жить с последствиями.
— Виктор! — снова голос Рюрика вернул его к реальности. — Ты опять витаешь где-то в облаках. О чём ты думаешь?
— О будущем, — честно ответил он. — О том, что ждёт нас впереди.
— И что же? — с любопытством спросил Трувор.
Виктор улыбнулся загадочной улыбкой:
— Если бы я знал наверняка, разве был бы смысл отправляться в путь?
Совет завершился ближе к полуночи. Люди разошлись отдыхать, но Рюрик попросил Виктора задержаться. Когда они остались вдвоём, молодой конунг обратился к наставнику с неожиданным вопросом:
— Ты был там раньше, не так ли? В землях, куда мы направляемся.
Виктор внимательно посмотрел на него:
— Что заставило тебя так думать?
— Твоя уверенность, когда ты говоришь о тех местах, — ответил Рюрик. — То, как точно ты описываешь реки, озёра, народы. Это не знание из вторых рук. Ты видел всё своими глазами.
Виктор неопределённо улыбнулся:
— Я много путешествовал в молодости.
— В молодости, — повторил Рюрик с лёгкой иронией. — И когда же это было? Потому что за все двенадцать лет, что я тебя знаю, ты ни на день не изменился. Ни единой новой морщины, ни единого седого волоса.
Он сделал паузу, а затем спросил прямо:
— Кто ты на самом деле, Виктор?
Виктор долго молчал, глядя на догорающий очаг. Наконец, он произнёс:
— Человек, которому довелось увидеть больше, чем большинству. Человек, который хочет помочь тебе построить нечто великое. Это всё, что тебе нужно знать сейчас.
— Этого недостаточно, — покачал головой Рюрик. — Не тогда, когда я доверяю тебе свою жизнь, жизни своих братьев и всех, кто пойдёт за нами.
Виктор посмотрел на молодого человека, которого воспитал как сына, и почувствовал, что больше не может уклоняться от правды. По крайней мере, от части её.
— Иногда знание приносит не силу, а сомнения, Рюрик, — тихо сказал он. — Уверен ли ты, что хочешь этого?
— Я хочу правды, — твёрдо ответил Рюрик. — Какой бы она ни была.
Виктор глубоко вздохнул:
— Хорошо. Но не здесь. Пойдём со мной.
Они вышли из дома и направились к берегу моря. Ночь была ясной, звёздной, и полная луна отражалась в спокойных водах серебристой дорожкой. Здесь, вдали от поселения, Виктор чувствовал себя свободнее.
— Я действительно бывал в землях славян, — начал он, глядя на море. — Не раз и не два. Я видел, как первые славянские племена приходили на эти земли, сменяя других. Видел, как строились первые городища, как прокладывались торговые пути с севера на юг. Видел первые набеги варягов и то, как постепенно торговля вытесняла войну.
Он повернулся к Рюрику, и в лунном свете его глаза казались ещё более неестественно голубыми, почти светящимися:
— Я видел всё это, потому что я живу очень, очень долго, Рюрик. Дольше, чем любой человек имеет право жить.
