Рюрик не выглядел шокированным, скорее задумчивым:
— Я всегда чувствовал, что в тебе есть что-то… нечеловеческое. Что-то древнее.
— Я человек, — мягко возразил Виктор. — Просто с очень странной судьбой.
— Сколько тебе лет? — прямо спросил Рюрик.
Виктор грустно улыбнулся:
— Я перестал считать много веков назад. Тысячелетия сливаются, как волны в море.
Рюрик потрясённо молчал, пытаясь осмыслить услышанное.
— Как такое возможно? — наконец спросил он. — Ты… бессмертен?
— Не совсем, — ответил Виктор. — Я могу быть ранен, могу чувствовать боль. Но мои раны заживают быстрее, чем у обычных людей. А старость… старость никогда не приходит.
Он сделал паузу, а затем добавил:
— Я не знаю, почему я такой. Не знаю, есть ли у моей жизни предел. Я просто… существую. Продолжаю существовать, пока всё вокруг меня рождается и умирает.
— И сколько… таких, как ты? — осторожно спросил Рюрик.
— Не знаю, — честно ответил Виктор. — За всю свою жизнь я встречал лишь нескольких подобных мне. И то мельком, на расстоянии. Мы не стремимся к обществу друг друга. Слишком много воспоминаний, слишком много старых ран.
Рюрик медленно переваривал услышанное. Затем спросил:
— Почему ты выбрал нас? Меня и моих братьев? Почему решил вмешаться в наши жизни?
Это был самый сложный вопрос, и Виктор не сразу нашёл ответ.
— За долгую жизнь я научился видеть… потенциал. В людях, в событиях, в местах. Словно нити судьбы, переплетающиеся определённым образом. Когда я увидел тебя — того маленького мальчика в горящей деревне — я почувствовал такой потенциал. Словно ты был точкой, вокруг которой могла измениться история.
Он положил руку на плечо Рюрика:
— Я не мог знать наверняка. Не мог предвидеть, каким человеком ты станешь. Но я чувствовал, что должен дать тебе шанс. Должен помочь тебе найти свой путь.
— И ты намерен идти с нами до конца? — спросил Рюрик. — Или исчезнешь, как только цель будет достигнута?
Виктор отвёл взгляд:
— Я не могу остаться навсегда, Рюрик. Никогда не могу. Люди начинают замечать, что я не меняюсь, не старею. Возникают вопросы, страхи, суеверия. Рано или поздно мне придётся уйти.
— Но не сейчас? — в голосе Рюрика прозвучала почти детская просьба.
— Нет, не сейчас, — с улыбкой ответил Виктор. — Я буду рядом, пока ты не утвердишься на новом месте. Пока не станешь настоящим правителем, а не просто амбициозным конунгом с флотом драккаров.
Они стояли молча, глядя на море. Наконец, Рюрик произнёс:
— Я расскажу братьям?
— Если хочешь, — кивнул Виктор. — Это твоё право. Но, может быть, не всё сразу. Такие истины нужно принимать постепенно.
Рюрик кивнул, понимая мудрость этого совета. Неожиданно он повернулся к Виктору с ещё одним вопросом:
— Все эти годы ты учил нас сражаться, строить корабли, торговать… Но ты также учил нас мудрости правления. Ты видел взлет и падение королевств, империй. Ты знаешь, что делает правителя великим.
— К чему ты клонишь? — спросил Виктор, хотя уже догадывался.
— Я хочу знать, был ли ты сам когда-нибудь королем? Правителем?
Виктор долго молчал, глядя на лунную дорожку, тянущуюся по морю. Наконец он тихо произнёс:
— Да. Давно. В землях, которых больше не существует, под именем, которое давно забыто.
— И что случилось? — осторожно спросил Рюрик.
— То, что случается со всеми королевствами, рано или поздно, — с грустной улыбкой ответил Виктор. — Оно пало. Враги снаружи, разлад внутри, ошибки правителя… А может, просто его время пришло. Даже самые великие державы не вечны, Рюрик. Но те, что построены на прочном фундаменте, оставляют наследие, которое живёт века.
Он положил руку на плечо молодого человека:
— Именно поэтому я так настаиваю на том, чтобы ты строил не просто королевство для себя, а державу, которая переживёт тебя. Которая даст твоему народу больше, чем просто твоё правление.
Рюрик задумчиво кивнул:
— Я постараюсь не разочаровать тебя, учитель.
— Ты не можешь разочаровать меня, — мягко ответил Виктор. — Ты можешь только разочаровать себя, если не будешь стремиться к тому, чего действительно достоин.
Они ещё долго стояли у моря, говоря о прошлом и будущем, о королевствах давно минувших дней и о том, которое ещё только предстояло создать. Виктор рассказывал выборочные истории из своей долгой жизни, а Рюрик жадно впитывал эту мудрость, иногда задавая вопросы, иногда просто молча слушая.
Когда они наконец вернулись в поселение, первые лучи солнца уже окрашивали восточный край неба в розовый цвет. Новый день начинался — один из многих для Виктора, но особенный для Рюрика. День, когда он впервые увидел своего наставника таким, каким тот был на самом деле — не просто мудрым воином, но свидетелем тысячелетий человеческой истории.
И эта новая правда, как ни странно, не умалила его уважения к Виктору, а лишь углубила его. Теперь Рюрик понимал, что означает для такого существа, как Виктор, выбрать его своим учеником. Какую ответственность это накладывает. И он был полон решимости оправдать это доверие.
* * *
### ХЕЛЬГА
Прошло три месяца с того дня, когда Хотен согласился присоединиться к экспедиции Рюрика. Три месяца интенсивных приготовлений, сборов, планирования. Хельга едва успевала следить за всем, что происходит вокруг.
Сегодня она стояла на берегу, наблюдая за погрузкой последних припасов на корабли, которые должны были отправиться на рассвете следующего дня. Двенадцать драккаров, украшенных резными драконьими головами, покачивались на волнах у причала. На некоторых уже размещались семьи переселенцев с их скарбом, на других грузили бочки с пресной водой, мешки с зерном, оружие, инструменты — всё необходимое для основания новых поселений.
Всего на восток отправлялись около пятисот человек — воины, ремесленники, торговцы с семьями. Многие из них оставляли свои дома навсегда, продав всё имущество, которое не могли взять с собой. Это был исход — не из отчаяния, а из надежды на лучшее будущее, более безопасное и благополучное.
— Не верится, что завтра мы действительно отправляемся, — раздался голос рядом с ней.
Хельга обернулась и увидела Рюрика. За последние месяцы они часто работали вместе — она помогала с переводом во время переговоров с другими племенами, составляла списки необходимых припасов, служила посредником между варяжской и славянской частями будущей экспедиции. И с каждым днём её уважение к молодому конунгу только росло.
— Всё готово? — спросила она.
— Настолько, насколько может быть, — ответил Рюрик с лёгкой улыбкой. — В подобных предприятиях никогда нельзя быть полностью готовым ко всему. Но мы сделали всё, что могли.
Он окинул взглядом бухту, где собрался их флот:
— Твой отец был прав, предложив взять больше зерна и меньше скота. Первый год будет самым трудным, пока мы не наладим собственное хозяйство.
— Он много лет торговал в тех краях, — кивнула Хельга. — Знает, с какими трудностями мы можем столкнуться.
Они стояли некоторое время молча, наблюдая за последними приготовлениями. Затем Рюрик повернулся к ней:
— Я хотел поблагодарить тебя, Хельга. За последние месяцы ты сделала больше, чем я мог ожидать. Без тебя мы не смогли бы так хорошо подготовиться.
Хельга почувствовала, как кровь приливает к щекам:
— Я просто выполняла свой долг.
— Нет, — покачал головой Рюрик. — Ты делала больше. Ты вкладывала в это всю душу. И я ценю это.
Он помолчал, а затем добавил:
— Когда мы придём на восток, мне понадобятся такие люди, как ты. Не просто переводчики или советники. Люди, способные видеть обе стороны, понимать оба народа. Мосты между варягами и славянами.
— Я буду рада служить тебе в этом качестве, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и профессионально.
Рюрик кивнул, но что-то в его взгляде говорило, что он видит больше, чем она показывает:
