— Я надеюсь на это. А сейчас мне нужно закончить с последними приготовлениями. Увидимся вечером на прощальном пиру.
Он ушёл, а Хельга ещё долго стояла на берегу, глядя на корабли и думая о том, как изменилась её жизнь за эти месяцы. И как ещё больше она изменится завтра, когда они отправятся в путь к новому дому.
* * *
Вечерний пир был в самом разгаре, когда к Хельге, стоявшей у края площади, где проходило празднество, подошёл Трувор, младший брат Рюрика.
— Не присоединишься к веселью? — спросил он, протягивая ей кубок с медовухой. — Завтра начнётся долгое плавание, стоит насладиться последней ночью на твёрдой земле.
Хельга приняла кубок с благодарной улыбкой:
— Я просто наблюдаю. Интересно видеть, как варяги и славяне начинают находить общий язык.
Действительно, на площади смешались представители обоих народов — варяжские воины с мечами на поясах и славянские торговцы с их жёнами и детьми. Они пили, ели, иногда даже пытались танцевать под музыку, которая тоже была странной смесью северных и восточных мотивов.
— Рюрик умеет объединять людей, — заметил Трувор, проследив за её взглядом. — Это его дар. И твой тоже, кажется.
Хельга вопросительно посмотрела на него.
— Я видел, как ты работала эти месяцы, — пояснил Трувор. — Как легко находила общий язык и с нашими воинами, и со славянскими семьями. Как улаживала конфликты, даже не дав им разгореться. Это редкий талант.
— Мне просто повезло родиться между двумя мирами, — пожала плечами Хельга. — Я не могу быть полностью варяжкой или полностью славянкой, поэтому учусь понимать обе стороны.
— Именно это и делает тебя ценной, — сказал Трувор. — Особенно для моего брата.
В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Хельгу насторожиться:
— Что ты имеешь в виду?
Трувор отпил из своего кубка, прежде чем ответить:
— Только то, что Рюрик очень высоко ценит твои таланты. Он несколько раз говорил мне, как важно будет иметь тебя рядом, когда мы прибудем в земли словен.
Хельга почувствовала облегчение, но и лёгкое разочарование:
— Конечно. Мои языковые навыки будут полезны.
— Не только это, — Трувор внимательно смотрел на неё. — Ты не замечала, как он смотрит на тебя?
Хельга почувствовала, как краска заливает её лицо:
— Не понимаю, о чём ты.
Трувор усмехнулся:
— Я знаю своего брата лучше, чем кто-либо. И я вижу, что ты ему не безразлична. Не просто как переводчица или дочь союзника.
Хельга не знала, что ответить. Часть её хотела верить словам Трувора, но другая часть боялась надеяться напрасно.
— Твой брат будет конунгом, возможно, даже королём, — наконец сказала она. — Его брак, скорее всего, будет политическим союзом, а не делом сердца.
— Возможно, — согласился Трувор. — Но это не значит, что его сердце не может выбрать свой путь.
Он допил свой кубок и двинулся прочь:
— Просто подумай об этом. И знай, что я был бы рад видеть тебя своей невесткой. Синеус, я уверен, тоже.
С этими словами он растворился в толпе, оставив Хельгу в смятении чувств. Она не хотела признаваться себе, насколько глубоко её затронули слова Трувора. Насколько сильно ей хотелось верить, что Рюрик действительно видит в ней нечто большее, чем просто полезного союзника.
Но сейчас не время для таких мыслей, напомнила она себе. Завтра начнётся новая глава их жизни, полная опасностей и трудностей. И ей нужна ясная голова, чтобы встретить эти вызовы.
Внезапно в толпе праздновавших возникло движение. Люди расступались, и Хельга увидела своих младших братьев — Бравлина и Велемуда, спешащих к ней с растерянными лицами.
— Что случилось? — спросила она, мгновенно забыв о собственных переживаниях.
— Тебя ищет отец, — выпалил Бравлин. — Срочно. Он у нашего дома с каким-то незнакомцем.
— Незнакомцем? — нахмурилась Хельга.
— Странный человек, — добавил Велемуд. — Маленький, тощий, с бегающими глазами. Говорит с акцентом.
Хельга почувствовала укол беспокойства. У отца было много торговых партнёров и знакомых, но появление незнакомца накануне отплытия казалось подозрительным.
— Идите обратно к отцу, — сказала она братьям. — Скажите, что я сейчас буду.
Когда мальчики убежали, Хельга быстро огляделась, ища Рюрика или Виктора. Но в толпе их не было видно. Решив не терять времени, она направилась к своему дому, расположенному на окраине поселения.
У дома она увидела отца, разговаривающего с невысоким худым человеком, чья внешность вызывала странное чувство тревоги. Что-то было не так в его позе, в его бегающих глазах, не останавливающихся долго ни на одном предмете.
— А, вот и ты, — сказал Хотен, увидев дочь. — Этот человек хочет поговорить с тобой. Говорит, что у него есть информация, важная для нашего путешествия.
Незнакомец улыбнулся, обнажив неровные зубы:
— Информация, которая может спасти жизни, госпожа. Но не здесь, — он огляделся с преувеличенной осторожностью. — Слишком много ушей.
— Кто ты? — прямо спросила Хельга.
— Просто человек, которому стало известно кое-что важное, — уклончиво ответил незнакомец. — Нечто, касающееся планов конунга Ингвара против вашей экспедиции.
Хельга и Хотен переглянулись. Упоминание Ингвара сразу придало словам незнакомца вес.
— И что же ты знаешь? — спросил Хотен.
— Не здесь, — повторил незнакомец, ещё раз опасливо оглядевшись. — За поселением, у старого дуба на холме. Через час. Приходите одни, иначе я не скажу ни слова.
С этими словами он быстро растворился в темноте.
— Не нравится мне это, — пробормотал Хотен. — Слишком подозрительно.
— Но если он действительно знает что-то важное о планах Ингвара… — задумчиво произнесла Хельга.
— Это может быть ловушка, — возразил Хотен. — Нужно сообщить Рюрику.
— И потерять информацию, если незнакомец говорит правду? — покачала головой Хельга. — Он сказал прийти одним.
— Я не позволю тебе идти туда, — решительно сказал Хотен. — Это слишком опасно.
— Не мне, — согласилась Хельга. — Нам. Мы пойдём вместе, но возьмём с собой охрану, которая останется в укрытии неподалёку. Если это ловушка, они придут на помощь. Если нет — мы получим ценные сведения.
Хотен задумался, а затем неохотно кивнул:
— Хорошо. Но мы возьмём не меньше десятка воинов. И предупредим Рюрика, где мы будем.
Хельга согласилась. Она не могла избавиться от чувства тревоги, но информация об Ингваре была слишком важна, чтобы игнорировать её, особенно накануне отплытия.
* * *
Час спустя Хельга и Хотен, в сопровождении десятка варяжских воинов, подходили к указанному месту встречи. Старый дуб на холме за поселением был хорошо виден в свете полной луны.
По плану, воины должны были рассредоточиться вокруг, оставаясь невидимыми, но готовыми прийти на помощь по первому сигналу. Хельга и Хотен продолжили путь вдвоём.
У дуба никого не было. Только ветер шелестел листвой, и где-то вдалеке ухала сова.
— Может быть, он передумал, — прошептала Хельга.
— Или наблюдает за нами, чтобы убедиться, что мы пришли одни, — ответил Хотен, незаметно проверяя кинжал на поясе.
Они ждали, напряжённо вглядываясь в темноту. Прошло несколько минут, и Хельга уже начала думать, что незнакомец действительно не придёт, когда из-за дуба вынырнула тощая фигура.
— Вы пришли, — сказал человек, судорожно оглядываясь. — Хорошо. Но вы не одни. Я вижу ваших воинов в кустах.
Хотен напрягся:
— Если ты думал, что мы придём без охраны к незнакомцу с подозрительными новостями, то ты глупее, чем кажешься.
Незнакомец нервно хихикнул:
— Нет, нет, я понимаю. Осторожность — мать мудрости. Но моя информация… она очень, очень опасна. Если узнают, что я рассказал…
— Говори уже, — нетерпеливо перебил его Хотен. — Что ты знаешь о планах Ингвара?
Человек приблизился ещё немного, и теперь Хельга могла рассмотреть его лицо в лунном свете. Оно было неприятным — острое, с близко посаженными глазами и тонкими губами, постоянно кривящимися в нервной улыбке.
