Но это все лирика.
В спальню я направлялась одна. Марель убежала по делам, Лаор таинственно испарился, а Книжуля пошла искать Фолианта. Что-то умиротворяющее было в каждом вечере, когда после трудного рабочего дня заходишь в свою комнату. Вроде бы сейчас я не работала в лавке, но при этом забот меньше не становилось.
В поместье было тихо. Горели свечи, мягким светом освещая пустые коридоры.
Первым делом я сняла домашние туфли, отбросила их подальше. С наслаждением потянулась. Стопы утонули в мягком ворсе ковра. Следующим порывом было снять платье, но в потайной складке я нащупала что-то прохладное, тонкое и продолговатое.
С удивлением выудила находку. И меня озарило: это ведь та самая металлическая пластинка, которую выронил магистр Рейвенс!
– И что ты такое? – вслух задала вопрос я, покрутив тонкий кусок металла.
Поверхность, видимо из-за покрытия, была матовой, и на ней были выгравированы необычные символы. И пока я вглядывалась, мне показалось, что-то в них было все же отдаленно знакомое… Будто я когда-то видела похожие иероглифы.
Интересно, конечно, что за вещица такая и для чего, но надо вернуть хозяину.
Рей…
Вместе с его именем вернулись в голову противоречивые мысли. А в груди расцвели чувства… Такие полярно разные.
Я решительно застегнула пуговицы, которые уже успела расстегнуть, надела туфли и направилась по пустому коридору в свой кабинет.
Приглушенные магические светильники мягко освещали мне дорогу.
Устроившись за своим столом, я взяла чистый лист, перо.
Первые строчки письма шли очень тяжело. Я даже несколько раз комкала листок и начала писать заново. А потом… Я выплескивала эмоции на бумагу, писала, не отрывая пера и почти не дыша. Буквы сами складывались в слова, слова в предложения. И будто бы это были не чернила, а мои чувства. Моя первая влюбленность, то, что я считала любовью, мои ожидания и мечты, моя боль от того, как жестко он отверг меня… Наверное, тот день, когда Рей предложил стать мне любовницей, а не женой, что-то во мне надломил. Это все смешалось, копилось во мне и наконец вышло наружу огромным письмом.
Просто зачем мне обманывать магистра и себя, если и сейчас, и через несколько дней мой ответ не поменяется? Отсрочка ничему не поможет. Надо быть честной в первую очередь с собой.
Если Рей мог оставить свою нынешнюю жизнь и отказаться от своего долга ради меня, я не могла и не хотела этого делать ради него. И тут дело, наверное, даже не в нечисти, которая зависит от меня, хотя они играли роль в моей решении. Просто… наверное, мои чувства куда слабее чувств лорда Рейвенса. Или они перегорели, пока я ждала от Рея тех слов, что он сказал сегодня.
Я ему написала «нет». Видимо, он все же опоздал со своим предложением, потому что… На кону стояло слишком многое. И для меня это имело куда большее значение, чем мои чувства. Мой брат, моя лавка, моя нечисть, которая стала моей семьей, мое поместье и мое имя. И если мне суждено еще кого-то полюбить, я никогда не хочу стоять между подобным выбором.
И в тот момент, когда запечатывала письмо и вкладывала в конверт потерянную магистром пластинку, у меня в глазах стояли слезы. Я понимала – теперь между нами всё. Точка. Рей никогда не простит мне отказа, а я никогда не передумаю.
Отправив послание, я направилась спать. Завтра меня ждет новый день.
Глава 14
Следующее утро началось очень неприятно. Я сначала долго не могла проснуться, поднимала голову, но она снова падала на подушку. Пыталась открыть глаза – а в них будто песок засыпали. Начали слезиться от яркого света, и веки снова опустились.
– Ну шо с тобой такое? – Сара была бодра как никогда. Шумно шуршала страницами, усиливая мне головную боль. – Ночью не спала, что ли? Падажжи, ты еще и плакала?!
Ну да, было такое, было.
Просто отказываться от чувств было все же больновато.
– Я сейчас встану, – хриплым голосом обещала… раз десятый, что ли?
– Сара, отстань уже от Адель. – Марель оказалась более понятливой. – Я скажу принести Бетси кофе, а ты пока полежи.
– Ну как отстать? Таки приличная женщина нерви себе не портит из-за мужика. Это мужик должен плакать! И потом, было бы из-за кого расстраиваться. Рей настоящий поц…
– Сара! – перебила подружку мышка.
– Ладно, раз с опытом мудрого поколения никто не хочет считаться, то таки я буду молчать! Потом не говорите, шо Сара вам не помогла! Саре просто некрасиво заткнули рот!
Пока они пререкались, я все же села на постели. Потерла глаза и наконец сумела их разлепить.
– Ну и видок у тебя… – протянула Книжуля, переводя взгляд на меня.
– Сара! – снова прикрикнула Марель на нее.
– Шо опять Сара? С близкими надо быть честными.
– Но не бесцеремонными и грубыми.
Я поморщилась и помассировала висок.
Вот мой новый день. А я думала, с какой легкостью на душе проснусь и начну заниматься делами… Только я не учла, что, если полночи страдаешь над письмом, легкости ожидать не стоит, а вот разбитости во всем теле – запросто!
– Перестаньте, пожалуйста, – попросила я, когда мышка с магической книгой начали ссориться по второму кругу. – Давайте лучше пойдем завтракать. Я быстро приведу себя в порядок.
– Я вообще никогда не ругаюсь, – заявила Сара, разворачиваясь в сторону выхода. – Только деликатно указываю, почему все кругом неправы.
– И плевать, если для этого надо неделикатно набить кому-то морду, – ехидно добавила моя бухгалтерша.
– Ты как никогда прежде меня понимаешь, дорогая, – бросила она, скрываясь за дверями.
– И как мы ее терпим? – спросила Марель, едва мы остались одни. – Невыносимая жен… книжка!
– Фоля как-то с ней сжился, – пожала плечами я и направилась в ванную.
– Потому что Фоля сам тот еще поц…
– Необязательно обзываться только из-за того, что он увел даму сердца у Кота, – заметила я уже в дверях.
– Так я не только поэтому! Напоминаю, что именно этот поклонник радикальных методов на каждую проблему предлагает тебе три варианта кровавых жертвоприношений!
Эту карту бить было нечем.
Мне помог освежиться только контрастный душ. Выйдя из ванной, быстро нанесла все свои уходовые крема, расчесала волосы. После всех процедур мое отражение в зеркале больше походило на молодую девушку, чем на бледно-зеленую болотную фею, как было до.
В уже более приподнятом настроении я спустилась в гостиную завтракать. Мы трапезничали именно там, потому что диваны были очень удобные. Ну, и в столовой шел ремонт, да. Есть же на кухне вместе со слугами… не то чтобы я задирала нос, но, к сожалению или к счастью, статус главы рода накладывал свои требования к поведению.
На столике меня уже ждала чашка с кофе, рядом я заметила пузатый фарфоровый чайник с чаем и тарелку каши с ягодами.
– Доброе утро, леди Харвис, – поприветствовала меня Бетси. Она подошла со стороны кухни, держа в руках корзинку со свежими булочками.
– И тебе доброе утро, Бетси. – Я улыбнулась служанке и села на диван.
Женщина поставила выпечку на стол, потом сделала несколько шагов ко мне и понизила голос.
– Миледи, я, конечно, двойной агент, помогаю и вам, и лорду Ибисидскому…
– Можно просто сказать, что продажная, – хмыкнула подлетевшая Сарочка. – Или таки непрошенных шпиенов теперь нынче называют громким словом «двойной агент»?
Бетси даже не изменилась в лице, лишь бросила на книжку косой взгляд и продолжила:
– Но я не могу совсем пропустить в донесении о том, что вас посещали лорд Лаор и лорд Рейвенс. Это будет подозрительно. А потому я хотела спросить у вас, какую причину посещения особняка эти лордами написать?
– Забыли что-то? – Я озадачилась не на шутку. – Ну там… портмоне? Трость? Что еще забывают в наше время приличные джентльмены у приличных леди?
Наличие жениха что-то начало утомлять.
– Пять раз подряд за текущую неделю? – В голосе Бетси чувствовался скепсис.
