Проснувшийся я, недолго думая, прямо из-под эльфийки сделал этим парням деловое предложение, что окончательно урегулировало возможные претензии. Спустя полчаса мы уже все дружно и мирно шли к ближайшему стойбищу, оживленно обмениваясь новостями, байками и спящим эльфом.
Орки этого мира были ребятами, которых я до этого не встречал ни разу за всю жизнь, но никаких проблем это не доставило. Взять миролюбивого индейца, ставящего шатры в степях, да пасущего разный скот, увеличить раза в полтора, снабдить ярко-зеленой кожей и тяжелой нижней челюстью, отвернуть горбатый нос и привернуть маленький, чуть задранный — вот вам и орк. Эдакий неторопливый и непривередливый хиппи, изъясняющийся басом и любящий валяться на солнце. Нет, выглядели эти здоровяки как машины-убийцы, занимающиеся в свободное время бодибилдингом, но, по сути, были теми еще флегматиками.
— Сын завтра женится, — неторопливо поведал мне вождь племени, довольно пузатый и низкорослый орк с плечами, на каждом из которых я с Наталис мог бы сесть и сыграть в ладушки, — Вот, свинью купили. А ты съел. Придётся снова к эльфам посылать. Ну ничего, на три золотых мы пять свиней купим! Так что даже хорошо вышло. Выгодно! Еще воруй, мне понравилось.
— Мы тут проездом, — дослушав вождя, принялся забивать ему я баки, — Путешественники мы, ищем княжество одно эльфийское. Дядя вот у нас приболел. Можно мы его заколдуем, да вам оставим на сохранение? Он небольшой, в ящик поместится, пить и есть не будет… а я вам еще десять золотых заплачу? Если через месяц не заберем, просто любому эльфийскому клану занесете, там расколдуют…
Очень круглые глаза Наталис Син Сауреаль стали настоящей отрадой для моей души.
— Ну… — задумчиво гладил выпуклый живот вождь, — Давай лучше не деньгами, лучше палку золотую оставь. Очень красивая палка-чесалка, да. Мне все завидовать будут.
— Палку не могу, я ей колдую, — упирался я, — Возьмите деньгами.
— Деньги тлен! — фыркал вождь, — Тогда дракона оставь, на месяц. Он нам свиней таскать будет!
— Дракон вас обожрёт, он вчера всю свинью съел, ему сегодня столько же надо будет!
— Ну так не нам же кормить…
— А кому?
Дракон оркам был не нужен, а вот мой посох-канделябр сильно уж вождю понравился. Настолько, что, подумав, он предложил пару своих дочерей в довесок, от чего эльфийка тут же расфыркалась. До конфликта, впрочем, дело не дошло, потому как мне заколдовать какую-то корягу, чтобы она приняла форму канделябра, было несложно. Изменив часть с подсвечниками на огромную и слегка загнутую лапищу с когтями, точь-в-точь как у самого вождя, я расплавил пару золотых монет, покрыв полученное изделие позолотой. Получилось на заглядение, еле-еле смогли отмазаться от присутствия на свадьбе в качестве очень почетных гостей.
Оставив позади себя гостеприимное стойбище зеленокожих и погруженного в стазис декана Исследователей, мы оседлали недовольного Шайна, чтобы взвиться под небеса этого прекрасного мира. Не просто так, конечно же, а вместе с картой, которой с нами поделились счастливые орки, предвкушающие жареную свинину.
— Ты оставил моего дядю дикарям, которым заплатил красивой палкой! — пихнула меня под ребра возмущенная перворожденная, — Как ты мог!
— Что значит «как»? — удивился я, пытаясь удержать карту, которую у меня пытался вырвать встречный ветер, — Ты же сама всё видела!
— Ты ужасен! Ужасен! Как я могла… — попыталась что-то сказать крепко вцепившаяся в меня девушка, но получила в лицо воробьем, от которого я еле увернулся.
— Ой, да не переживай, будут тебе эти двести тысяч, будут! — отмахнулся я, — И княжество будет. Правда, с ним сложнее, я в эльфах особо не разбираюсь… Впрочем, в любом княжестве, думаю, будут эти двести тысяч, так что вопрос решается оптом…
Похоже, за моей спиной воробья попытались прожевать, а не выплюнуть. Ну а что? Как я могу повернуться спиной к чаяниям женщины, что ради меня идёт против своего народа, богов, да и вообще всего мира? Ну, может, и не ради меня, а из чувства противоречия и желания заработать прямо невероятно лютый куш, но идёт же? Может, просто делает вид, что идёт, но тут что главное? Общественное мнение. Убедим всех, что идёт — вот она и пойдет! Куда ей будет деваться?
— «Ты подлый и коварный гад!», — передал мне по мысленной связи кото-кракено-дракон, — «Одобряю!»
— Ты… — мне в ухо ткнулись жаркие женские губы, облепленные мелкими перьями, — Собираешься ограбить какое-то княжество, а затем подарить мне награбленные деньгии́тех, у кого они были забраны⁈
— Женщина, не капризничай!! — возмутился я под хохот летающего пресмыкающегося, вовсю веселящегося с нашего диалога, — Ты неубитому медведю уже все зубы пересчитала!
///
Обнявшая худое жилистое тело мага перворожденная, сидящая вместе с ним на летящем по небу драконе, наконец отплевалась от перьев птицы, но снова заговорить со спутником не захотела. Им обоим пришлось пригнуться, когда кот в теле дракона начал набирать скорость. Новая цель путешествия была выбрана, и они спешили к ней.
Правда, мысли в голове юной эльфийки были совсем не о путешествии. Благодаря несчастной птахе, которую ей едва не пришлось проглотить, оказались не произнесены слова, которых Наталис боялась, в которых была не то, чтобы не уверена… но точно не хотела, чтобы они были услышаны. Настолько, что уже забыв об не случившейся оплошности, она вспоминала фразы великого мудреца, Эфирноэбаэля Зис Овершналя, которые ей, недоверчивой сироте, пережившей позор среди сородичей, теперь казались куда как более соответствующими истине.
Племянница декана Исследователей, только что оставившая своего единственного и неповторимого родственника в немытых руках зеленых дикарей, сейчас обнимала не человека. Нет, вполне человека, обнимаемое ей было прекрасно знакомо одетым, раздетым, полуодетым, даже спящим в ванне или нарезающим ей, Наталис, бутерброды. Но это был не тот человек, который человек для эльфа, если вы понимаете чувства этой прекрасной девушки. Не жалкая короткоживущая пародия на разумное существо и даже не её более качественная подделка, называющая себя «волшебником».
Нет, она никогда не воспринимала Джо Тервинтера так. Он, с того самого момента как украл её, спящую, в лагере бандитов, а затем насильно напоил вином, чтобы разговорить, всегда воспринимался юной эльфийкой иначе. Как? Она не задавала себе вопросов до момента, пока не очутилась вот тут, с полным ртом перьев, на драконе, предавшей свой народ, свой мир и своих богов.
В тощем теле, скрытом мантией мага, пряталась Стихия. Не та, что сметает всё на своём пути, но та, что не замечает на своем пути ничего. Она спала, дремала несколько лет, перед тем как глупцы и слабаки своими запретами разбудили её, бросили ей вызов. Она его приняла, и теперь пробуждается, чтобы вступить в схватку. Вместе с ней пробуждается и тот, кого она избрала своим Святым.
Джо вовсе не нужно было обещать ей княжество и деньги. Да, она бы не отказалась от подобного, но зачем ей больше собственного леса и весьма неслабого дохода? К чему? Это знала она, знал он, но вот просыпающаяся сила — не знала. Не её любовник так легко дал обещание в очередной раз изменить мир, но его мощь, требующая высвобождения. Неощутимая, незримая, непонятная.
Наталис это понимала лучше любого другого существа. Она ведь в лесу живёт, а там скучновато. Все манадримы, что когда-либо сделал Джо — она с удовольствием просмотрела, не один раз. Она знала этого худого, ехидного и зловредного волшебника очень хорошо… гораздо лучше, чем кто-либо другой, за исключением его паршивого кота. Представительница рода Син Сауреаль не верила, что сидящий перед ней тип с его странными разноцветными глазами и кругами вокруг них, хочет всерьез кому-нибудь зла. Но она не верила также и в богов, и в мудрость своих собратьев, и в могущество Гильдии Магов или гнев её верхушки.
Здесь и сейчас, сидя на искусственном драконе вместе с волшебником, у которого на спине вперенахлест были закреплены гигантский окаменевший червяк и золотой канделябр, Наталис Син Сауреаль верила только в одно — она очень правильно сделала, выбрав сторону одинокого человеческого мага, а не всего мира.
