Снова как ни в чём не бывало появился Буним.
— В Семендере тебя ждёт большое хазарское войско, оно не пустит тебя в Дербент!
Князь будто и не слышал.
— Каган Эркетен разрешает тебе идти на князя Кайсака.
Дарнику и это было нипочём.
— Княжича Смугу уже везут сюда.
А вот к этому можно было и прислушаться.
9.
Княжича Смугу привезли в Бунимск через три дня, и у Дарника было достаточно времени, чтобы разобраться в последовательности событий. Получалось, что из далёкого горного княжества в Итиль его должны были отправить сразу после получения каганом Эркетеном первого княжеского послания, никак не позже. Стало быть, все остальные переговоры лишь простая проверка решительности яицкого Князьтархана. Ну, хорошо, проверили и что дальше? Видимо, необходимо снова готовиться к разговору о выкупе, просто так ему сына вряд ли отдадут.
Каково же было изумление Дарника, когда к фоссату в сопровождении небольшой кавалькады во главе с Бунимом подкатила крытая, украшенная медными бляхами четырёхколёсная арба и расторопный слуга подставил к ней двухступенчатую подставку, по которой на землю важно спустился сперва Арон, а затем стройный подросток в кафтане инкрустированном бисером. Дарник с трудом узнал в нём сына. За два прошедших года Смуга сильно вытянулся в рост, а детское лицо превратилось в маску высокомерного княжеского сына.
Рыбья Кровь и раньше не умел тепло встречаться с сыновьями, теперь же и вовсе не знал, что делать: обнимать или ограничиться приветственным кивком. Выход нашёл сам Смуга.
— Здрав будь, великий князь! — И поклон, и медленное поднимание на отца глаз.
— И ты будь здрав, княжич! — Что ещё можно было сказать под пристальными взглядами набежавших ратников и высоких гостей.
Чуть заметный приглашающий жест, и князь с сыном и Ароном вошли в фоссат. У шатра Буним вопросительно взглянул на Корнея, тот широко ухмыльнулся и утвердительно кивнул: мол, мы с тобой тут не последние люди, нам туда тоже можно.
В шатёр позвали ещё шестого человека — войскового казначея, Рыбья Кровь не сомневался, что речь пойдёт о выплате выкупа. К его большому удивлению речь о деньгах почти не шла. На прямой вопрос князя: кто заплатил? Арон так же прямо ответил: «Заплатил я». И все, словно за лепёшку на торжище расплатился!
Дальше речь зашла о том, как скоро князь намерен возвращаться на Яик.
— Дня через три-четыре, — отвечал Дарник.
Всё происходило так просто и обыденно, что как-то даже не осмысливалось. После небольшого угощения хазарские переговорщики и вовсе ушли, покинули шатёр и Корней с казначеем, оставив отца наедине с сыном.
— Ну как тяжело быть пленным князем? — с улыбкой поинтересовался Дарник. Смуга уже вполне освоился в новой обстановке и смотрел на отца даже с неким особым прищуром, как смотрят подростки на взрослых, мол, я в твоём возрасте достигну ещё больших высот.
— Сначала было тяжело, а потом уже и ничего.
— Связанным приходилось быть?
— Нет. Почти нет.
— А бежать не пробовал?
— Я всё время вспоминал тебя в ромейском плену. Как ты вместо побега собирался заставить ромеев тебе служить.
— Ну и как? Получилось?
— У тебя ведь тоже тогда не получилось. А ведь это было на земле твоего княжества, — с вызовом сказал Смуга.
— Что дальше собираешься делать?
Вопрос застал сына чуть врасплох.
— Наверно, как ты решишь?
— А самому чего хочется? Новое княжество тебе подарить или на старое вернуть?
Смуга молчал, чувствуя подвох.
— Тебе оруженосец нужен или сам себя досмотришь?
— На первых два дня нужен, а там посмотрим.
— Молодец, хорошо ответил, — похвалил отец.
Позвал Афобия и приказал обеспечить Смугу палаткой и временным оруженосцем, чтобы перемещаться по фоссату более уверенно.
После ухода сына Рыбья Кровь крепко задумался. В том, что в бескорыстном возвращении княжича есть свой расчёт, сомневаться не приходилось. Вот только в чём он? Неужели сами поняли, что платить за сына выкуп — не совместимо с его честью и гордостью? И выбрали самый верный на него способ воздействия — сделать своим должником?
Тревожило и само возвращение на Яик. Что он предъявит в Дарполе после девяти месяцев походных действий? Десяток разбросанных по морским берегам никому не нужных селищ и городищ? Сохранившихся почти в полном составе ратников? Своего сына? Растраченных двадцать тысяч дирхемов, а с товарами и самоцветами и все сорок? Кругом получалось, что это первый его поход, в котором он не обогащался, а только тратил. Можно конечно ещё успеть накупить здесь, в Хазарии, полные биремы зерна и виноградного вина, но это будет лишь дополнительный расход. И неизвестно ещё чего он может хазарам посулить.
Утром, выйдя из шатра, князь с досадой увидел, как всё вокруг покрыто лёгким инеем. При подъёме солнца иней, разумеется, исчезнет, но намного теплей всё равно не станет. Видно было, как ратники, кому не хватило палаток, спали на своих войлочных тюфячках, укутавшись с головой во все одежды и одеяла. Чуть позже воеводы подтвердили, что среди ратников появились простуженные больные.
Новый разговор со Смугой прояснил для Дарника желания сына.
— Я бы хотел судить своих воевод за то, что они меня не стали выкупать, — заявил княжич на повторный вопрос отца о намерениях.
— Ну так поезжай и суди, — не возражал князь.
— Ты же прекрасно знаешь, что сам я это не смогу сделать. Ты должен поехать в Новолипов вместе со мной.
— Думаешь, никак по-другому не получится?
— А как ещё? Послать им приказ самим себя выпороть? — выдал шутку Смуга.
Его слова расставили для Дарника всё по своим местам и когда в фоссат пожаловали Буним с Ароном, он уже знал что им сказать. Переговорщики предложили часть войска отправлять в Заслон биремами, а часть пешим порядком через Потеповку, тем более что хазарские купцы этим путём летом уже дважды отправлялись из Итиля в Заслон и Дарполь. И надо было видеть их изумление, когда князь объявил, что полностью покидать Бунимск не намерен:
— Этот фоссат главный ключ к обладанию восточным берегом моря, и никто в Дарполе меня не поймёт, если я его потеряю.
— Ведь это само собой разумеется, что ты должен уйти с хазарской земли, — мягко, но настойчиво принялся возражать Буним. — Мы даже не осмелимся передать твой безумный вызов нашему кагану.
— А вы не вызов передавайте, а моё предложение за этот крошечный клочок земли платить каждый год по две тысячи дирхемов. Тут даже козы не пасутся, а так будете из ничего получать полновесное серебро.
— Если две тысячи за каждый месяц, то тогда об этом можно ещё подумать, — решил поторговаться Арон.
— На восточном берегу моря мной заложено три больших городища. Снабжать их всем необходимым из Дарполя слишком далеко, зато отсюда — в самый раз. Я ни при каких обстоятельствах не могу лишиться этого опорного селища. Зато у меня есть, что предложить вашему кагану взамен.
Переговорщики замолкли и заинтригованно уставились на князя. Чтобы ещё сильней разжечь их интерес, Дарник жестом указал Корнею покинуть шатёр, что, впрочем, не помешало Речному воеводе снаружи слышать весь их разговор.
— Я хочу продать Хазарии своё Гребенское княжество.
— Как продать?! — изумился Буним.
— Обыкновенно. Земля, не способная защитить своего князя, нуждается в другом хозяине, который такого отношения к себе не позволит. Берите и владейте ею.
Переговорщики всё ещё не могли опомниться.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли и завоевали её? — уточнил Буним.
— Зачем завоёвывать? Получите от меня договор и будете там править от моего имени — и всё. Подробности договора мы можем оговорить особо.
— Сколько же ты хочешь за своё княжество? — пробно спросил Арон.
— Две цены: или пять лет по пятьдесят тысяч дирхемов, или сразу двести тысяч.
— Ты хочешь сказать, что продаёшь княжество только на пять лет? — легко обнаружил уловку Буним.
