Конечно, это было жестоко! И бедную девушку, желавшую лишь помочь своему любовнику утолить потребности организма, было жаль до слёз. Сюжет иллюстрирует несправедливость и жестокость общественной морали. Но в такой подаче хотя бы был смысл! А вот сделать центральной проблемой секс и уж тем более зачатие… Как интересно и странно переиначили в Срамном измерении классический сюжет!
Дальше Майя посмотрела «Анну Каренину» и совершенно ошалела. Известная всему миру история о том, как легкомысленная супруга министра начала кормить своего молодого любовника при прислуге так, что по городу потянулись шепотки, и она была вынуждена бросить мужа и жить с любовником, чтобы хоть немного смягчить скандал, но это не помогло, да и паскудный нрав героини быстро тому наскучил, в результате чего презираемая светом и прослывшая общественной кухаркой дама бросилась под поезд, была не просто перекручена, а прямо-таки вывернута наизнанку в Срамном измерении!
Столкнувшись со столь странным отношением к беременности дважды подряд, Майя полезла в интернет и натурально схватилась за голову!
Испокон веков в Срамном измерении женщин не просто порицали, а прямо-таки преследовали… из-за рождения внебрачного ребёнка!!! Да что там ребёнка, просто из-за половой связи с кем-либо вне супружества, даже если девушка не считалась с кем-либо парой и не планировала брак! Подразумевалось, на минуточку, что оставшаяся незамужней дама вовсе должна отказаться от секса!
Это не лезло уже ни в какие ворота, даже если зеркалить объективные табу реальности на амурную сферу! Ведь одинокая девушка так и так принимает пищу! Здесь же в старину для незамужних не то что не выпускали приспособлений для достижения оргазма (казалось бы, прямо-таки кричаще-необходимых, учитывая здешние нравы и законы!), хуже того, рукоблудие даже без фаллических предметов порицалось не меньше, чем адюльтер, коли становилось достоянием гласности! Считалось, что получать оргазм без супружеского союза нельзя! Да больше того! Оргазм вообще долго был запретным, секс следовало использовать лишь для зачатия, но — важно и абсурдно! — только зачатия в браке. Если же по каким-то причинам от мужа дама не могла родить, он… менял жену или — реже — оставался бездетным. А мог жену даже со свету сжить (на том строилась масса классических сюжетов). Вместо того чтобы просто привести ей подходящего любовника или заключить с кем-то договор об отцовском надзоре и принести в семью младенца от любовницы!
Такой безумный и сложный абсурд наворотили… Если для продолжения рода в старину непременно было нужно венчание, а чтобы прервать бесплодный брак — физическое избавление от супруги, как вообще выжило человечество Срамного измерения в века повышенной детской смертности?
Ведь, по сути, именно из-за этого в реальности Церковь закрывала глаза и легко прощала прихожанам грех похоти: это был не только ненапряженный для государства и не требующий ресурсов способ отдыха населения и получения удовольствия, в довесок результатом его становилось рождение детей. Тогда как чревоугодие преследовали по всей строгости, ведь оно трепало запасы, несло убытки и являлось по всем статьям зловредным для государственного устройства пороком, блуд вознаграждался притоком населения.
А здесь что же?
Удивительнейший и нелогичный культурный феномен!
Софисты Срамного измерения умудрились извратить даже основу библейской истории о том, как человечество сослали на землю из Рая! Если в реальности по легенде первая женщина Ева сорвала запретные сладкие плоды и накормила ими первого человека Адама, открыв для него мир вкусовых наслаждений и уведя от Господа, заставив приклоняться перед ней, дарящей удовольствия, то в Срамном измерении умудрились чёткую и понятную основы — плоды дерева, еда, изгнание — с помощью какой-то сложной и надуманной цепочки аллегорий условно привязать… к сексу! Да-да! Запретный плод якобы был с Древа Познания, он якобы пробудил в людях страсти плоти, и потому женщина стала символом греха, но не как традиционно готовящая пищу, а как дарительница сексуального удовольствия! За счёт чего вкушение яблока перевернули в идею соблазнения к сексуальным играм, Майя так и не поняла толком. Это притом, что по религиозным канонам и тут Бог много раньше велел всему живому плодиться и размножаться…
Ничего себе!
Но почему же, почему такое произошло? Почему, соизволив дать пастве волю в грехе чревоугодия, церковь Срамного измерения в отместку накинулась на другой основной инстинкт живых организмов?
Майя отбросила телевизионный пульт и гуглила прямо в прострации всё новые и новые дикости. Не поддающееся осмыслению безумное табу на оргазмы вышло из обихода сравнительно недавно! Детскую мастурбацию считали чем-то нехорошим, подростковую — тоже! В старину юношам могли надеть адское приспособление на пенис: оно позволяло использовать орган только для мочеиспускания (что было в случае спонтанной эрекции, страшно даже представлять!), а на женщину, уезжая в странствие, муж мог нацепить антисанитарные до дикости металлические трусы на замке, которые назывались поясом верности. И пропасть на года!
Несколько лет без оргазма. Это как вообще возможно? Или как может мужчина в пубертате выжить без регулярной разрядки? Ладно, женщина, хотя это очень неполезно для психики и гормонального фона, но мужчина…
Разумеется, в реальности церковь тоже рекомендует в сексе умеренность, а похоть относит к греховным побуждениям. Но ведь похоть — это чрезмерная лихорадочная сексуальная страсть к чему-то или кому-то конкретному! Если человек отказался от близости, а ты ходишь и вожделеешь, донимаешь именно его и видишь во снах — это грех. Но не оргазмы же! И уж точно не самоудовлетворение!
Абсурд прямо-таки зашкаливал.
Как же вся эта жесть с естественной потребностью любого человека получилась тут?
Неужели людское общество… обязательно должно держаться на системе каких-то иррациональных ограничений, иначе рухнет сама социальная структура?
Майя вскинулась от внезапной идеи, повлёкшей за собой цепочку новых рассуждений и заключений, потрясших её саму своей очевидностью.
Получалось, что те, кто объединяет людей в сообщества и устанавливает нормы поведения, запрещают нечто естественное, необходимое и желанное любым представителем группы, осознанно? И одних только законов, регулирующих свободы, недостаточно? Выходит, если защищать лишь права и следить за тем, чтобы одни не вторгались в жизнь к другим со своей правдой, общества не выйдет? Оно рухнет? И система работает только в случае наличия абсурдных, продиктованных случайным веяньем, табу. Выходит, именно согласие следовать массово таким табу — и является фундаментом объединения для той или иной группы?
Выходило, что без чего-то подобного в своей основе, общество рассыпается, пропадают правила и устои, традиции — и трескается сам фундамент цивилизации.
И ведь это, чёрт возьми, очевидно!
Если подумать, ведь всякая культура строится на системе правил и запретов, ограничивающих свободу людей.
Но позвольте…
Майя нахмурилась и взялась ходить по комнате.
Почему в таком случае не принять за правила что-то рациональное, не вызывающее протеста, логичное. Допустим, запрет убивать других членов общества, отнимать силой имущество сотоварищей по объединению, причинять друг другу физический вред? Не вторгаться в свободы личности?
Она резко остановилась. Она начала понимать!
Наверное… тут-то и зарыта собака!
Полностью свободные от предрассудков и вольные исповедовать любые личные убеждения люди не сложатся в группу, они объединятся в воинствующие сообщества с разными принципами и начнут притеснять друг друга.
Ближе к рассвету того дня откровений Майя пришла к выводу, что государству или иной управленческой силе проще самостоятельно определить нормы и привычки, которые станут маркером группы (например, по географии проживания, или вероисповеданию, или национальности, или ещё чему), и это не может быть что-то рациональное и общечеловеческое, потому что в таком случае оно не станет маркером. Объединяющим фактором может выступить только нечто субъективное и надуманное, но имеющее чёткие нормы и правила, нарушение которых карается изгнанием из группы, остракизмом или физическим принуждением следовать указуемым нормам.
