А в пищеблоке велел решительно:
— Ставь чайник.
Майя вынуждена была повиноваться. Она не представляла, как избежать непотребства с близким родственником, и старалась утешить себя тем, что ей этот сладострастник всё же никто. Это — отец Алисы. А она — не Алиса. Алиса же не нашла бы в употребление на пару с отцом напитка для уединённого расслабления ничего зазорного.
Но… он хочет вынудить Майю засунуть в себя наркотики. Не маленькую позволительную конфетку. А это.
Себя он, судя по внешнему виду, упустил давно, перестал контролировать желания. Отец Алисы был полностью зависимым от сладкого. Об этом говорили и жировые складки, и форма выпирающего живота, и дыбящихся над ремнём брюк боков, и само то, что он решил купить и принести собственной дочери. Этот наркоман совершенно потерял связь с реальностью, он больше не видит происходящего со стороны, он…
— Ты хорошо устроилась. Я приятно удивлён.
Сладострастник загрохотал плотной прозрачно-пластиковой коробкой с надписью на небольшом бумажном ярлычке «Бисквитный торт», разорвал ленту и открыл изделие. В нос Майи сразу же ударил запах.
Она сглотнула.
Впервые Майя попробовала наркотики уже взрослой. И на самом деле продолжала относиться к ним с какой-то брезгливостью и стыдом, за что была благодарна — действительно благодарна! — своей маме. Ничего статусного и достойного в употребление психотропов Майя до сих пор не видела, хотя многие подсаживаются на них, едва получив паспорт и право покупать легализованное в стране препараты, а некоторые и вовсе за пару лет до того.
В тот первый раз они с компанией уехали на природу к озеру, без ночёвки, но на целый день. О том, чтобы каждый привёз по паре конфет, условились заранее.
— Просто немного хорошего настроения, Майя, что ты как маленькая! — увещевала подруга Маринка. — Не коробками же. Ничего не будет!
Ничего такого действительно не было. Майя сразу взяла наркотик в маленьких драже, кто-то — разделил свою крупную конфету на небольшие фрагменты в пищеблочке на последней заправке. Они с друзьями сидели у реки, болтали, и каждый знал, что у другого под буйосетой таит там, внутри, наполняя кровь, препарат.
Настроение сладости действительно подняли. Придали всей вылазке кокой-то волнующий и будоражащий окрас. Скорее всего, реальное фармакологическое действие смешалось с психосоматикой, ведь они употребили совсем немножко.
И с тех пор время от времени Майя брала кое-что для себя в «Толстячке». Она предпочитала товары длительного хранения, потому что боялась переборщить. Наркотики оставались для неё фобией.
И вместе с тем они очень помогали перед поступлением в университет, хотя использовать сладкий допинг для того, чтобы иметь возможность учиться на проститутку, было сверх меры нелогичным. Но Майя была молода и очень эмоционально вымотана. Она крайне переживала о результате.
Майя употребляла перед сном леденец накануне каждого экзамена и квадратик шоколада сразу перед ним. Она не гордилась этим, но это было правдой.
Потом Майя бросила на целых два месяца, эмоций и без того хватало с началом учёбы. Однако она снова начала брать небольшие дозы время от времени. Очень умеренные, далеко не регулярно. В конце концов, это считалось допустимым для взрослых и не порицалось. Конечно, если знать меру. Впрочем, меру нужно знать во всём.
Вот бывший одноклассник Май Денис, например, подсел на наркоту капитально. Как-то они встретились случайно и разговорились, и Денис сознался, что уже много лет не может уснуть без психотропов вовсе. Что уж: по нему было это очень хорошо заметно! Когда Майя видела Дэна последний раз, он ещё, конечно, не раздобрел до габаритов Алисиного батюшки, но тенденция намечалась скверная. Что с ним сейчас — Майя не знала. Она предпочитала не поддерживать отношений с кончеными людьми. Испытывала к ним что-то брезгливое и снисходительное и уже не воспринимала, как равных.
Майя смогла не получить зависимость потому, что всегда была умерена в расслаблении подобного рода и всегда помнила о последствиях. И вот теперь… Но от одного раза же ничего не будет. Так все говорят.
Денис тоже так думал…
Отец Алисы встал, бесстыже залез сам в выдвижной ящик в пищеблоке, взял нож и принялся нарезать «Бисквитный торт» огромными треугольными кусками, от центра к краям. Сердцевина крошилась, между мягкими коржами выступал крем, которым сдобрили наркотик даже изнутри.
Майя покорно налила в чашки кипяток и поставила на стол. Тут был общий стол для совместного пищепринятия, он входил в комплектацию съёмной квартиры, хотя и не использовался: с Жаном они вместе пищу не употребляли потому, что она это делала на стримах, когда же он съехал, Майя продолжила трансляции из спальни.
— Кушай, доча, — велел Алисин отец, пододвигая ей наполненную тортом форму «тарелку». — А сахар где? — удивился затем он, отхлебнув из чашки.
— Я не ем. Сахар, — пискнула Майя. Куда к этому ещё и сахар⁈
— Ну да, с таким новым ремеслом лишний сахар, наверное, и правда опасен, — нахмурился отец Алисы. — Доча, твоя сестра нашла… Твою… новую страницу, скажем так.
На секунду волна ужаса: о непотребнейшем из всех возможных заработков узнали семья и родители, пусть и не её, — затопила Майю. Потом она вспомнила, что не делает ничего кошмарного для этого мира.
Она же не делает?
— Сначала, честно скажу, мы расстроились ещё больше. Почти что лютовали. Ты будто не знала, как саму себя переплюнуть, и вот додумалась. А потом… — отец Алисы размазывал наркотический крем в виде розочки в неоднородную массу. Майя невольно таращилась туда, на форму «тарелку» перед ним. Не могла отвести взгляда. — Я такого не понимаю, — продолжал гость, — но очень многие наши знакомые сказали, что в тебе пропадает актриса. И то, что ты делаешь, — бесподобно. Я сам постарался… чуть иначе взглянуть на всё это твоё… творчество… И знаешь, Алиса, что-то в этом есть. Тётка вообще в восторге. Они там клуб поклонников почти что организовали. Похоже, ты сумела добиться уважения. Про тебя уже полгорода говорит, и в хорошем ключе. Когда Марина выяснила, где ты находишься, я понял, что должен обязательно приехать и сказать тебе об этом лично. Потому что то, другое, плохое, я сказал. Мы с матерью очень рады, что ты нашла себя, пускай и столь… нетривиально. Мы посоветовались и поняли, что готовы поддержать тебя на новом пути. Может быть… тебе стоит пойти учиться в театральный? И получится сделать талант профессией?
— Да я уже… в целом, неплохо зарабатываю, — пробормотала Майя.
— Ты куда-то устроилась работать в Волгограде? — не понял Алисин отец.
— Нет, я… ну… подписчики, они скидывают за стримы деньги, когда им нравится.
— Ну что те копейки…
— Они… много скидывают, — она сделала паузу, но потом добавила: — папа. Сейчас… под сто тысяч выходит за одну трансляцию.
Отец Алисы вытаращил глаза, не донеся до рта ложку с наркотой. Он так и сидел перед ней, не закрывая срамного отверстия. Почти минуту.
— Ты… почему не ешь торт, дочка? — каким-то другим голосом уточнил Алисин отец, и Майя съёжилась. Опустила взгляд в свою форму «тарелку». От неё поднимался непристойный и опасный запах, с которым сложно было бороться.
От одного раза ничего не будет…
Но тут, в Срамном измерении? Так ли это?..
Если сейчас она откроет этот ящик Пандоры… Не получится ли, что Майя начнёт скупать наркотики в таких же безумных количествах, как этот «Бисквитный торт», устраивать трансляции с ними, не станет ли она зависимой за оставшееся время настолько, что уже не сможет бросить пагубную страсть в реальности?
Майя сглотнула. Срамной аромат вызывал обильное слюноотделение. Дома Майя старалась выбирать наркотики, обладающие минимальным запахом. Ведь это — один из рычагов воздействия на рецепторы. То, что помогает сорвать «стоп-кран».
Отец Алисы смотрел пытливо, словно бы поставил себе задачу подсадить на наркоту как можно больше других людей, поделиться собственной проблемой.
