— Вадим! Постой! — окликнул его голос сзади.
Он обернулся и увидел Добрыню, спешащего за ним от места совета.
— Чего тебе? — резко спросил Вадим. — Хочешь ещё раз объяснить, почему мы должны предать наш народ?
— Я хочу, чтобы ты понял, — тихо сказал старейшина. — Это не предательство, а необходимость. Ты сам видишь, что происходит между родами. В прошлом году погибло больше наших людей в стычках друг с другом, чем от набегов чуди и мери вместе взятых.
Вадим не мог отрицать этого. Распри между родами действительно стали серьёзной проблемой.
— Но призвать варягов? — с горечью произнёс он. — Тех, кто приходит к нам только как грабитель или торговец?
— Не всех варягов, — возразил Добрыня. — Только одного — и его дружину. И на наших условиях. Если этот Рюрик окажется неподходящим — никто не мешает нам найти другого кандидата. Или отказаться от этой идеи вовсе.
Вадим покачал головой:
— Ты не понимаешь, старик. Дашь им палец — откусят руку. Сегодня мы пригласим его как князя с условиями, а завтра он станет полновластным хозяином, а мы — его рабами.
— Всё будет зависеть от нас самих, — сказал Добрыня. — От того, насколько мы будем едины. Если мы сможем выступить одним народом против любой несправедливости — никакой варяг не сможет поработить нас.
— Но если мы продолжим грызть друг друга, как сейчас, — продолжил Добрыня, — то погибнем и без всяких варягов. От собственных распрей.
Вадим молчал, не находя достойного возражения. Старик был прав в одном: раздоры между родами действительно угрожали самому существованию их племени. Но принять власть чужеземца? Это было слишком.
— Я не стану поднимать оружие против решения совета, — наконец сказал Вадим. — Но и не присягну чужаку. Буду наблюдать. И если он окажется тем тираном, каким я его представляю, то клянусь всеми богами — я первым подниму меч против него.
Добрыня грустно покачал головой:
— Я надеюсь, что до этого не дойдёт. Ради всех нас.
Они разошлись, и Вадим направился к своему дому — просторной избе на краю поселения, где жил с молодой женой и младшим братом. Душа его была неспокойна, мысли мрачны. Он чувствовал, что решение совета старейшин приведёт их племя к беде, но не видел, как можно было это предотвратить.
Войдя в дом, он застал свою жену Весну за ткацким станком. Она обернулась, услышав его шаги, и сразу заметила его состояние:
— Что случилось? — спросила она, откладывая работу. — Ты выглядишь как грозовая туча.
Вадим тяжело опустился на лавку:
— Совет решил призвать варяжского конунга стать нашим князем.
Весна охнула, прикрыв рот ладонью:
— Чужеземца? Править нами?
— Да, — мрачно кивнул Вадим. — Гостомысл убедил большинство, что только чужак, не связанный с нашими родами, сможет остановить распри и установить мир.
— И ты согласился? — осторожно спросила Весна, зная крутой нрав мужа.
— Нет! — воскликнул Вадим, ударив кулаком по столу. — Никогда! Но я остался в меньшинстве. Восемь старейшин поддержали это безумие.
Весна подошла к мужу и положила руку ему на плечо:
— Может, они правы? — тихо сказала она. — Посмотри, что происходит вокруг. Кровь льётся каждую неделю. Род встаёт на род, брат на брата. Мы не можем даже выйти за грибами в лес без оружия, опасаясь встретить недругов из соседнего селения. Разве это жизнь?
Вадим удивлённо посмотрел на жену. Он не ожидал такой реакции.
— И ты тоже? — горько произнёс он. — Ты тоже готова склонить голову перед чужаком?
— Я готова на всё, чтобы наши будущие дети росли в мире, — твёрдо ответила Весна, положив руку на живот. — И если для этого нужен чужеземный князь — пусть будет так.
Вадим замер, осознав значение её жеста:
— Ты… ты ждёшь ребёнка?
Весна кивнула, и её лицо смягчилось:
— Да. Уже третий месяц. Я ждала подходящего момента, чтобы сказать тебе.
Вадим медленно поднялся и обнял жену. Все мысли о варягах и решении совета на мгновение отступили перед этой новостью. Он будет отцом. У него будет наследник — или наследница, — продолжение его рода, его крови.
И эта мысль заставила его по-новому взглянуть на происходящее. Что ждёт его ребёнка в мире, где род идёт на род? Где древняя вражда не затухает, а разгорается с каждым поколением?
— Я буду защищать тебя и нашего ребёнка, — тихо сказал он. — Любой ценой.
— Я знаю, — ответила Весна. — Поэтому прошу тебя: не спеши с решениями. Посмотри, что за человек этот варяжский конунг. Может быть, он окажется справедливым правителем. Может быть, он действительно принесёт мир.
Вадим не ответил, но в глубине души понимал, что жена права. Он должен быть осторожен. Ради неё и их будущего ребёнка.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я буду ждать. Посмотрю, что за человек этот Рюрик. Но если он окажется тираном, если он начнёт угнетать наш народ — я не останусь в стороне.
— Большего я и не прошу, — мягко сказала Весна. — Только справедливости и мудрости.
Они стояли, обнявшись, в тёплом полумраке избы, пока за окном догорал весенний день. И хотя тревога не покидала сердце Вадима, на душе у него стало немного легче. Что бы ни принесло будущее, он встретит его с открытыми глазами. Не только ради себя, но и ради своей семьи, ради своего народа.
А далеко на западе, на волнах Балтийского моря, флот Рюрика уже начинал свой долгий путь к берегам земли, которая однажды будет носить имя Русь. И судьбы многих людей, включая Вадима, вскоре переплетутся с судьбой молодого варяжского конунга и его бессмертного наставника.
### ВИКТОР
Соленые брызги летели в лицо, ветер трепал волосы и одежду, но Виктор стоял неподвижно на носу драккара, глядя на горизонт. Они были в море уже третий день, и до сих пор погода благоволила им — сильный попутный ветер гнал корабли на восток, к устью Невы.
Двенадцать драккаров шли плотной группой, не теряя друг друга из виду. На каждом — по сорок-пятьдесят человек, не считая животных и груза. Пятьсот жизней, пятьсот судеб, связавших себя с этим рискованным предприятием. И все они теперь зависели от мудрости и удачи одного человека — Рюрика.
Виктор оглянулся через плечо. Его ученик стоял у рулевого весла, переговариваясь с кормчим. Молодой конунг выглядел уверенным и спокойным, несмотря на тяжесть ответственности, лежащей на его плечах.
За свою долгую жизнь Виктор видел многих лидеров — королей и императоров, полководцев и пророков. Некоторых он учил, некоторым давал советы, за некоторыми просто наблюдал. И сейчас, глядя на Рюрика, он чувствовал, что не ошибся в своём выборе. В этом молодом человеке было то редкое сочетание силы, интеллекта и харизмы, которое делает великих правителей.
— О чём задумался, учитель? — спросил Рюрик, подходя к нему. — Ты стоишь здесь уже больше часа, не шевелясь.
— О времени, — честно ответил Виктор. — О том, как оно течёт, меняя людей и земли, но некоторые вещи остаются неизменными.
Рюрик встал рядом с ним, глядя на волны:
— Например?
— Например, человеческое стремление к чему-то большему, — сказал Виктор. — Желание оставить след, построить нечто значительное, что переживёт тебя. Это стремление я видел в людях тысячи лет назад, вижу его и сейчас — в тебе и твоих последователях.
Рюрик задумчиво кивнул:
— И много ты видел… таких, как я? Тех, кто пытался построить королевство с нуля?
— Больше, чем можно пересчитать, — улыбнулся Виктор. — Некоторые добивались успеха, большинство — нет. Те, кто преуспел, обычно имели не только личную силу и амбиции, но и что-то ещё — понимание человеческой природы, способность вдохновлять других, умение видеть дальше сиюминутной выгоды.
Он посмотрел на Рюрика:
— В тебе я вижу эти качества. Но помни, что даже самые великие правители — всего лишь люди. У всех есть слабости, все совершают ошибки. Важно не отсутствие ошибок, а умение учиться на них и продолжать движение вперёд.
Рюрик внимательно слушал, впитывая мудрость, рождённую тысячелетиями наблюдений и опыта.
