Возвращаясь к инермам, как раз в артефакте и заключалась разница. Ведьмы его не имели. Как итог большинство их способностей было завязано на обряды, жертвоприношения и ведовство. Этими, несколько архаичными способами, ведьмы умудрялись истончать «стенки» меж мирами, чтобы черпать силу с Забытого Плана.
Но на этом различия не оканчивались. Слуги, сохраняя свободу воли, платили за постоянный доступ к силе Богов верным служением. И не смели оспаривать волю хозяев, как, впрочем, и ведьмы. Но и те и другие хотели получить больше силы. У Слуг все было проще – учись пропускать через свой артефакт больше энергии, верно служи и не стесняйся идти по головам, чтобы тебя заметили. Но при этом твоя сила все равно будет крыться в артефакте, без которого ты быстро начнешь хиреть. Ведьмы же отдавали Забытым Богам свое тело, буквально превращая самих себя в кустарное подобие недоступных им артефактов.
Как долго человеческое тело способно копить и пропускать через себя энергию с другого плана? Зависит от многого. В принципе те же церковники делают что-то подобное и прекрасно себя чувствуют. Вот только Забытые Боги не знаю меры в своих желаниях, а иногда и в дарах. Часто случалось, что ведьму, взвалившую на себя непосильную ношу, просто испепеляло от переполнившей ее энергии. Или обращало в ужасное нечто. Или заставляло даже после смерти бродить по свету, неся смерть и волю своих Богов. Изредка неудачниц просто разрывало, оставляя на месте гибели воронку в пару десятков саженей диаметром.
— Эти инермы… пришлые или из степных? — решил уточнить Люций.
— Откуда здесь взяться пришлым? — ухмыльнулся Сэкинд. — На наш зов откликнулось несколько их общин, из тех, что поближе. Остальные не захотели объединяться. Боятся за свои семьи.
— Я бы тоже боялся, — под нос пробубнил старик, с отвращением отводя взгляд от собеседника.
Дело в том, что среди редких степных общин, которыми управляли ведьмы, хватало и обычных, не одаренных людей. Которые при этом почитали Забытых, от чего многие твари и не трогали ведьмовские стойбища. А тех, кто понастырнее прогоняли уже сами хозяйки селений.
На севере скорее всего даже не подозревали, что степь частично, но населена. Слишком редко степные ведьмы шли на контакт. Со Слугами в том числе. Оно и понятно – если за себя инермы всегда могли постоять, то вот за своих односельчан могли и не успеть. Мало ли когда Слугам потребуются человечески жертвы для очередного Прорыва или для каких-то опытов? И не важно, что эти люди верят в Забытых. Они должны быть благодарны, что послужат своим Богам. Так-то оно так, но некоторые ведьмы решили остаться в стороне.
Поэтому северные инермы нравились Люцию куда больше. Не обремененные семьями, обиженные людьми и судьбой, наконец-то дорвавшиеся до настоящей силы, они отдавались служению полностью. В прошлом этих бедняжек царила лишь тьма и страдание, обида на все живое. Она же была и в будущем. Ждала тех, кто обрек новоиспеченных ведьм на этот ужас. Эти инермы были фанатичны, но плохо ли это?
— Не думаю, что от них будет толк, — вздохнул Люций, отставив пустой кубок в сторону.
— Столько же, сколько и от последователей, — пожал плечами Сэкинд, нехотя поднимаясь. — С дочерними артефактами тоже много не наворотишь.
— И все же я бы поставил на наших преемников, нежели на трусливых степных дурех. Но хватит об этом. Идем в лабораторию, пора поймать несколько духов.
— Уже уходишь? — ровно произнес Сэкинд, но неприязненные нотки в голосе не укрылись от Люция.
— Не вижу смысла тянуть. В Уласе время бежит иначе. Там пролетят седмицы, а здесь лишь пара дней. А может, если Богам будет угодно, ход времени там может ускорится еще сильнее. Если бы вместо болтовни с тобой я отправился назад, то может уже преодолел бы половину пути.
— С чего бы Богам так помогать тебе? — фыркнул наместник.
Люций резко остановился и вперил в толстяка холодный взгляд. Не ожидавший такого Сэкинд чуть не врезался в замершего старика, лишь в последний момент отпрянув назад.
— По-твоему седмицы проведенные в полном безумия мире – это помощь? За расстояние мы платим временем, а за время – расстоянием. Чем больше дней минет там – тем меньше дней утечет здесь. Но тем больше лиг мне придется пройти. От этого Прорыва, до того, что на севере, в Уласе всего ничего. Но времени на путь может уйти больше, чем через степи.
— Это всего лишь твоя т-теория, — не смог сохранить хладнокровия наместник.
— Всего лишь теория, — хмыкнул Люций и тихо добавил. — Которую подтвердили Боги, пропуская меня обратно в наш мир.
— Для нас время не так страшно, — пришел в себя Сэкинд и поспешил за Люцем, идущим прочь. — Ты сам-то того и гляди разменяешь вторую сотню. Чего бояться лишней седмицы, ну пусть даже луны, которую заберут у тебя Боги?
— Ничего ты не понял, — покачал головой Люц. — Чем больше времени там… а впрочем какая разница? Ты все равно не проникнешься, пока сам не прогуляешься по Уласу. Хочешь войдем в Прорыв вместе?
Наместник вздрогнул, но постарался не показать охватившего его страха. Вопрос Люция он предпочел проигнорировать.
Вместе Слуги покинули дворец на горе и спустились чуть ниже по извилистым улочкам. Несмотря на то, что люди покинули эти места восемь веков назад, каменная брусчатка была в сносном состоянии. Лишь местами она пошла буграми или из-под нее начала пробиваться трава.
Здания были в куда худшем состоянии. Уцелели лишь те, что были выполнены целиком из камня, хотя и там деревянные перекрытия во многих местах обрушились. Из-за этого окраины почти полностью превратились в руины, а вот богатый центр относительно уцелел. Хотя местами Люций видел эдакие просеки в стройных рядах зданий – здесь в свое время прошли полчища тварей, прогнавшие имперцев из их столицы, а затем и дальше на север.
Но не смотря на разруху трудно было не заметить, каким богатым в свое время был город. Обилие колонн, фресок и каменной резьбы в архитектуре даже обычных жилых домов, усадьбы и дворцы дворян, фонтаны на частых площадях, разросшиеся скверы и парки. Храмов было не так много – тогда Церковь не имела той силы, что сейчас. Но несмотря на это соборы поражали размерами и украшениями. Если войти внутрь любого их храмов, золота и серебра там удастся найти предостаточно – тварей они не сильно интересовали.
Люций и Сэкинд пришли к зданию старинного университета. Школ и прочих учебных заведений по столице хватало, но Слуги пришли к самому старому из них – Гориконскому университету. О Гориконе – одном из древних имперских мыслителей, Люций слышал мало. Знал лишь, что тот жил во времена первых экспедиций на южный континент. Именно тогда сюда, в еще только набирающую силы Империю были завезены предки нынешних болотных любителей огня.
Подумав об этом Люц усмехнулся – нынешние морродэр скорее всего и не помнят уже, как оказались на Изначальном континенте. Что-то о их истории можно было узнать из имперских летописей, но кто же даст северянам копаться в древних свитках? Нынешние жители королевств и свою историю знаю из рук вон плохо. Для большинства не существует ничего, что было до Исхода. Даже дворяне далеко не всегда могут представить на сколько глубока история их народа, предпочитая тратить время на грызню друг с другом. Люций сплюнул. Знания всегда тяготили его и подобное невежество он презирал.
— Преемники уже замкнули круг, ждем только тебя, — отвлек старика от раздумий Сэкинд, замерший на высоких ступенях.
Войдя вслед за наместником в довольно скромный холл Люций направился в один из узких коридоров. Университет строился еще в те времена, когда столица была не так крупна и людей здесь жило поменьше. Потому хоть это учебное заведение и было одним из самых престижных вплоть до Исхода, но много студентов принять не могло. Хотя возможно в этом и крылась одна из причин популярности университета?
В большом круглом зале, окруженном амфитеатром каменных скамеек, Слуг уже ждали. Дюжина фигур замерла в краеугольных точках сложной фигуры, вписанной в магический круг. Обилие магических письмен; формул, вписанных на гранях малых конструктов, что вплетались в более крупные; непонятные вкрапления плиток из разных минералов – все это сбивало с толку любого впервые увидевшего круг призыва. Но повторить его было не так уж и сложно. Помнится, Люций на досуге даже раскладывал этот конструкт на детали, угробив на сложное, но вместе с тем увлекательное занятие не один десяток листов пергамента.
