И вот теперь я где-то здесь, в непонятном месте. Сразу чувствовался перепад температуры. Только что был пляжный сезон, море, песчаная коса, жарко палящее солнце. Потом шторм. И новая точка отсчета: сейчас ощутимо пробирал озноб, а лучи солнца, приведшие меня в чувство, были осенними.
Первое, что бросилось в глаза, когда очнулся — множество лошадей вокруг. И тягловых, запряженных в телеги, и верховых. А еще столпотворение каких-то странных людей в старинных мундирах. Реконструкторский фестиваль здесь проходит что ли? Услышал старорусскую речь. Ничего себе погрузились ребята. Вошли в роль…
И где же пляж? Где море? Где дочка с женой?
Бросил взгляд вниз. И…
Оторопел.
На мне тоже был мундир восемнадцатого века! Сразу вспомнилась книжка, оставленная под подушкой в санатории. Я как раз читал о Кутузове, пока дочка корпела над учебниками, а жена смотрела телевизор.
Какой-то глупый розыгрыш? Или сон? Хм… я ведь тонул. Может сейчас все происходящее вокруг — это бред затухающего сознания, а сам я лежу в коме, подключенный к медицинской аппаратуре?
Мимо на полном скаку промчалась лошадь. Я рефлекторно шарахнулся в сторону.
— Чего испужался? — хохотнул чей-то голос неподалеку.
Осадив коней, рядом остановились два кавалериста. Сабли, папахи, сапоги со шпорами. Похожи на казаков, на городских праздниках видел похожих. Хотя эти поколоритнее будут, конечно.
Как им отвечать? И словно сами собой вырвались слова:
— Благодарение господу, не жалуюсь! А где ваш полковник, ребята?
— У нас не полк, а батальон! У нас не полковник, а премьер-майор.
— Ну, давай майора!
— А тебе зачем?
— Да он, братцы, из тех… — махнул рукой один из всадников в сторону дальних палаток. — Из ординарцев их благородий.
— И точно! — засмеялись солдаты. — Не убёг! Как турки дали нам по печенке, он и не сдюжил.
Пока надо мной потешались, в две секунды я успел пробежать взглядом до горизонта. Прежде всего, удивила погода. Она сразу отметала все версии с розыгрышем, так как ничем не напоминала недавнюю пляжную. Получается, я действительно сбрендил. Или…
В самом деле попал в прошлое? Стал таким же попаданцем, как персонажи тех книжек, над которыми совсем недавно насмехался? Говорил еще, что за детский лепет — попаданцы! Читать надо настоящую литературу, классику! И тут… бац! Прилетела кармическая справедливость — сам стал попаданцем. Дескать, не умничай, придурок. Получи, распишись.
Если это и в самом деле так, нужно попытаться спокойно разобраться в ситуации. Насколько я знаю, попаданцы обычно занимаются прогрессорством, спасают Россию, учат уму-разуму великих исторических личностей. Неужели и мне предстоит подобное? Но я не профессиональный историк или инженер-изобретатель, а всего лишь мастер-станочник… Впрочем, в любом случае мои знание сильно превосходят те, которыми владеет человечество в семнадцатом веке (если я правильно определил время, в которое попал). Так что, почему бы не попробовать. Чем я хуже других?
— Сюда тьма-тьмущая турок валит, — махнул куда-то в сторону нагайкой кавалерист. — Конница. Над землей такой гул да грохот, что спать по ночам не дают. А ты, значит, из штабных?
Где-то далеко ухнуло взрывом. За ним еще. И еще…
Ошеломленно оглядываясь, я и не заметил, как всадники куда-то унеслись. Теперь вокруг меня стояли пехотинцы-фуражиры. В раскисшей глине застряла телега, до верху забитая какими-то мешками.
Если я все-таки попаданец, интересно, какой сейчас год? И как меня зовут? Вернее, не меня, а того офицера, в тело которого меня угораздило «попасть».
— Вон твой майор! — указал кто-то.
— Как величать его? — спросил я.
— Шутишь? Это ж Михайло Кутузов!
Стоп! Вот так просто? Там, у себя, в номере санатория, я еще не успел прочитать в книге пару страниц, а уже рядом с Кутузовым?
— Турок отыскался, ваше благородие! — выкрикнул кто-то.
— Где? — впервые услышал я голос настоящего Кутузова.
— Недалече. Верст с десять. Слыхали, как наши пушки задали им жару?
— Чудесно! И много их там?
— Без счету, ваше благородие…
— А этот кто будет? — свесился с коня второй офицер и показал нагайкой в мою сторону.
— Не знаем. Выбрался из-за пригорка. Смотрим — стоит. Чудной какой-то. Все время озирается. Может, лазутчик?
— Щас мы его быстро вздернем на ветке, — засмеялись в толпе.
— Какой я к бесу лазутчик тебе? — возмутился я, готовясь дать решительный отпор любому обидчику. Рука сама потянулась за пистолетом, висевшим на поясе.
И тут же услышал радостный возглас:
— Гришка! Черт окаянный! Вот ты где, братец. А я тебя второй день не могу отыскать! Слухи ходили уже, что ты утонул пьяный!
Это говорил сам Кутузов, обращаясь ко мне. Он осадил коня, выпрыгнул из седла. Подошел, потрепал по плечу.
Выходит, что я какой-то Гришка? Ну хоть имя узнал.
— Знакомься, Иван Ильич, — кивнул Кутузов второму офицеру. — Мой вестовой. Довлатов Григорий. Ты его, право, должен был встречать в усадьбе моего отца.
Второй офицер бросил взгляд на пистолет, который я продолжал сжимать в руке.
— Для турка сбереги заряд, — посоветовал с укором. — Скоро набег сделаем. Ночью.
— Ты где пропадал-то, братец мой? — со смехом поинтересовался Кутузов. — Докладывали, что ты в студеную воду на спор прыгнул — и пропал. Тела так и не нашли. Я потому и не хотел верить, что утоп мой Гришка. Надеялся, что вернешься. Слава богу, не ошибся.
Я не знал, что на это ответить. Если это Гришка и в самом деле нырял и «утоп», то может наши души поменялись с ним местами? Я теперь в его молодом теле, а он в моем, более поношенном, надо признать. Боюсь даже представить, что скажет моя жена, если к ней вернется муж с мозгами ординарца Кутузова. Думаю, сдаст меня в психушку. А вообще, если этот Гриша Довлатов тоже «утопленник», то почему сейчас он (я) одет в сухой мундир, да еще имеются при себе сабля да пистолет?
— Так чего ж ты два дня не показывался мне на глаза, коль живой? — не отставал с расспросами Кутузов.
— Хворал… — буркнул я первое, что пришло на ум.
— После такой водицы неудивительно расхвораться! — заливисто рассмеялся Кутузов.
Получается, я теперь вестовой самого Михаила Илларионовича Кутузова. Пока еще не всем известного фельдмаршала, а всего лишь молодого майора, воюющего с турками. До адъютанта мне еще надо дорасти. Пока что я вестовой или ординарец. Имя, фамилия — Григорий Довлатов. Не слышал о таком в истории, если дело касалось Кутузова. Читал где-то мельком, что в разное время у него адъютантами были Ростопчин, Коновницын, а потом еще кто-то, уже при Бородино — тут я запамятовал. Так или иначе, Довлатов в памяти не всплывал. А чему тут удивляться? Если посудить, меня швырнуло туда, где может быть кто угодно. Вот сейчас передо мной армия Петра Александровича Румянцева, как я уже догадался. Теперь год — мне по-прежнему нужно узнать год, куда я попал!
Снова грохнуло далеким отзвуком взрыва.
Вскочив обратно в седло, Кутузов крикнул:
— А конь твой где, Гришка?
Ох, черт! И, правда. Любому вестовому или ординарцу при офицере положен конь. Этого я не учел. Как ответить? Но Кутузова уже отвлекли взрывы орудий. Махнув сопровождающим, чтоб следовали за ним, он пришпорил лошадь.
— Догоняй, ординарец! — крикнул мне второй офицер и поспешил за Михаилом Илларионовичем.
Колонны войск приходили в движение. Раздавались команды. Драгуны выступили вперед. Вокруг все завертелось, понеслось в бешеном ритме. Крики, пальба, плотный дым — все смешалось в одной сплошной круговерти. Откуда-то появилась и лошадь с седлом. Как возникла рядом — я даже не заметил. Просто подошла, ткнулась мордой в плечо. Фыркнула. Закусила удила. Можно сказать, даже подставила бок. Чудеса!
Вскочив в седло, я с изумлением узнал, что из меня получается отличный наездник. Вернее, этот Григорий, в тело которого я угодил, отличный наездник. А мне по наследству достались его навыки. Уже хорошо — мозги свои прежние сохранил, а навыки молодого тела Гришки тоже не растерял. Так что не придется заново учиться скакать, стрелять и на саблях рубиться.
