— Не знаю, надо пробовать. Ларец ларцу рознь, — профессор рассмеялся.
— Если вы закроете аудиторию так, чтобы сюда никто не вошёл, я вам покажу один ларец, — таинственным голосом проговорил я.
Профессор насторожился, но в его глазах загорелся профессиональный интерес:
— Хорошо, князь. Я обеспечу полную изоляцию помещения. Есть у меня один специальный защитный артефакт для таких случаев.
Он подошёл к запертому шкафу и долго возился с замком. Наконец дверца открылась, и он достал артефакт, очень похожий на амбарный замок. Подойдя к дверям аудитории, он повесил его на ручку и активировал. Помещение на миг объяло голубое свечение, и тут же потухло.
— Теперь мы полностью изолированы. Никто не сможет ни войти, ни подслушать нас, — сообщил профессор, оборачиваясь ко мне. — Можете показывать ваш ларец.
Я заулыбался и встал из-за парты:
— Не так быстро, профессор. Для начала прошу следовать за мной.
Я открыл портал в родовое хранилище.
Профессор не смог устоять от неожиданности и присел за ближайшую парту:
— Простите, князь, мне мою слабость. Я старый человек, но сегодня всё моё мировоззрение рушится. Я уже нисколько не жалею, что дал вам клятву стихий.
— Давайте я вам помогу, профессор. Поверьте, впереди вас ждёт много увлекательного.
Я подошёл к профессору и помог ему подняться. Его ноги дрожали от волнения. Мы прошли сквозь портал и оказались в катакомбах возле входа в родовое хранилище.
Я открыл дверь, и мы прошли внутрь. Усадив старого профессора за стол, я принёс ларец, который мы с Еленой и Ли Юй добыли в Сибирском разломе.
Профессор с трудом сдерживал своё любопытство, его глаза блестели от предвкушения.
Я поставил на стол искусно сделанный ларец из тёмного металла, украшенный древней рунической вязью. Профессор протянул к нему дрожащую руку, но остановился в последний момент:
— Вы уже сделали перевод рунической вязи?
— Сделал, но хочу, чтобы вы сами перевели, — ответил я.
— Занятие должно закончиться через тридцать минут, я постараюсь успеть, чтобы мы вернулись вовремя, — произнёс профессор и пододвинул к себе ларец.
С переводом «Мельник» уложился за двадцать минут:
— Это невероятно. Просто невероятно, — профессор бормотал себе под нос перевод, повторно читая каждую руну.
— Нет, всё правильно, — профессор посмотрел на меня. — Князь, тут несказанно, что лежит в ларце, но открыть его может только старший демиург, по-нашему — архимаг. Я думаю, там какой-то мощный артефакт.
Он повернул ко мне ларец и показал на руны, которые я раньше не заметил:
— Вот эти руны — это очень сильные защитные руны. Они скрывают все потоки энергии, и открыть ларец невозможно, если ты не архимаг.
Профессор задумчиво потёр подбородок:
— Кто бы ни создал этот ларец, он явно хотел защитить его содержимое любой ценой. Такие меры предосторожности говорят о невероятной ценности того, что внутри.
Я кивнул, понимая, что мы столкнулись с чем-то действительно особенным.
— Ладно, профессор, спасибо, что помогли. Пора возвращаться, — я отнёс ларец на место.
Закрывая дверь хранилища, я увидел, с какой тоской профессор смотрит на стеллажи с артефактами.
— Профессор, когда у меня будут дополнительные занятия по некромантии, а мы с вами договорились, что вы будете преподавать мне в эти часы артефакторику, я буду иногда приводить вас сюда.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я прочитал такую огромную благодарность, что даже расчувствовался.
— Спасибо, князь. Это великая честь для меня, — ответил профессор.
Мы вернулись в аудиторию, профессор снял защитный артефакт, и я отправился в ресторан, предварительно связавшись с девушками, что жду их там на обед.
По пути я размышлял о том, что профессор «Мельник» оказался не только талантливым исследователем, но и надёжным союзником, готовым делиться своими знаниями. А ларец из Сибирского разлома по-прежнему оставался загадкой, которую предстояло разгадать.
Глава 10
После дуэли с княжичем Шаховским его отец встретился с князем Кутеевым, и, как ни странно, Кутеев-старший прислушался к нему. Князь Кутеев явился в академию, принёс мне искренние извинения за поведение своего сына и, забрав его из Императорской академии, отправил учиться в Казанскую академию под присмотр Дмитрия Николаевича Щетинина — главы внутренней службы охраны рода Кутеевых.
Это решение стало настоящим облегчением для всего студенческого сообщества. Слухи, которые распространял Кутеев-младший, мгновенно прекратились — в этом немалая заслуга Голицына и Одоевского, которые оперативно пресекли все попытки продолжить информационную войну против меня.
Атмосфера в академии заметно улучшилась. Студенты, которые прежде опасались открыто выражать своё мнение из-за интриг Кутеева, теперь могли спокойно заниматься учёбой. Преподаватели отметили возросшую концентрацию на занятиях и общее улучшение дисциплины среди студентов.
Я был доволен таким исходом дела. Хотя конфликт с родом Кутеевых не был полностью исчерпан, по крайней мере, в стенах академии воцарился мир и порядок. Это позволило мне сосредоточиться на учёбе, тренировках и исследованиях, не отвлекаясь на ненужные разборки и интриги.
Следующие полгода пролетели незаметно. Время в Императорской академии текло размеренно и плодотворно. Мои занятия с профессором Мельниковым по артефакторике приносили удивительные плоды. Мы часто посещали родовое хранилище, где я позволял ему изучать древние артефакты, и каждый раз он открывал для меня новые грани магического искусства.
Параллельно я продолжал укреплять оборону главного рубежа в Сибирском разломе, привлекая для этого всё больше опытных магистров. Наша команда работала слаженно и эффективно, не давая монстрам ни малейшего шанса прорваться через защитные рубежи. Наплыв охотников тоже существенно облегчал нам задачу по борьбе с монстрами — порой охотники сами вырезали всех монстров в округе, и главный рубеж неделями жил спокойно.
В свободное время я занимался с Ли Юй и Еленой, обучая их управлению стихиями. Их прогресс радовал меня — обе ученицы проявляли удивительные способности к обучению и с каждым днём становились сильнее. Елена уже хорошо научилась управлять стихией Огня, она говорила, что чувствует, как её магическое ядро существенно выросло. Больше всего радовала Ли Юй — она наконец-то научилась открывать порталы. Я научил её делать это правильно, чтобы она не тратила прорву маны. Но открывать могла их только туда, где была раньше. Почему так — мы не понимали, а спросить было не у кого.
Ларец из Сибирского разлома так и оставался загадкой, спрятанный в глубинах родового хранилища. Его содержимое по-прежнему было недоступно, ожидая того момента, когда я достигну уровня архимага. Но даже эта мысль не тревожила меня — я понимал, что впереди ещё много лет обучения и открытий.
Иногда я задумывался о том, какие ещё тайны хранят разломы и какие артефакты ждут своего исследователя в неизведанных глубинах. Но сейчас моё время было полностью занято учёбой, укреплением границ родовых владений и развитием — и это приносило удовлетворение.
Дни складывались в недели, недели — в месяцы, и каждый новый день приносил что-то новое. Академия жила своей жизнью, наполненной магией, учёбой и приключениями, а я чувствовал, как становлюсь сильнее с каждым прожитым днём.
Размеренная студенческая жизнь закончилась в одно мгновение, когда в одно прекрасное солнечное утро со мной связались сразу несколько человек.
Сегодня в академии был выходной день. Я уже проснулся и поглаживал ягодицы моих девушек, которые, обняв меня, всё ещё спали или делали вид, наслаждаясь моими ласками. Я протянул руку и, взяв амулет связи, услышал голос Беркута:
— Доброе утро, князь. Сегодня под утро был атакован и практически уничтожен наш завод по производству бронированных автомобилей. Князь Трубецкой уже там, занимается расследованием. С ним группа его внутренней безопасности, пытаются выяснить, кто это сделал. Приезжали местные городовые с судебным следователем, но князь прогнал их, сказав, что это внутренние дела родов и к ним отношения не имеют.
