— Вы правы, князь. Артефакторика — это то, в чём я действительно разбираюсь. И я с удовольствием поделюсь с вами всеми своими знаниями.
— А теперь нам пора вернуться наверх. Вам ещё предстоит провести мне один урок по артефакторике, — напомнил я, поднимаясь по каменным ступеням.
Свежий воздух встретил нас у выхода из «Аудитории некромантии». Время приближалось к обеду, и солнце ярко светило на чистом, безоблачном небе. Тёплые лучи согревали лицо после прохлады склепа. Профессор, казалось, немного пришёл в себя, но в его глазах всё ещё читалось восхищение. Его обычно невозмутимое лицо сейчас выражало искреннее изумление.
— Должен признаться, князь, — произнёс он, закрывая тяжёлую дверь здания, — я никогда не встречал никого, кто владел бы некромантией на таком уровне. Ваши способности поистине уникальны.
— Спасибо за комплимент, профессор, — ответил я, направляясь обратно в аудиторию артефакторики. В голове уже крутились вопросы, которые я хотел задать. — Но давайте сосредоточимся на артефакторике. У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы прояснить.
Профессор оживился, его глаза заблестели профессиональным интересом. Он поправил свой потрёпанный плащ и достал из кармана старинные часы.
— С удовольствием отвечу на все ваши вопросы, князь. Артефакторика — это наука, которая требует глубокого понимания и терпения, но я уверен, что с вашим талантом вы быстро освоите все её тонкости.
Мы вернулись в аудиторию, где на полках всё так же мирно покоились древние фолианты и артефакты. Профессор занял своё место за столом, а я расположился напротив, готовый впитывать новые знания.
— Начнём с самого важного, — произнёс он, открывая один из своих потрёпанных блокнотов. — Какие аспекты артефакторики вас интересуют больше всего?
Я улыбнулся про себя, предвкушая новый этап обучения. Впереди нас ждали увлекательные занятия, и я был готов впитывать каждое слово профессора, ведь его знания в этой области действительно были бесценны.
— Профессор, что вы знаете об артефактах, которые добывают в разломах? — спросил я, внимательно глядя на преподавателя.
Профессор задумчиво потёр подбородок:
— О, это весьма интересная тема, князь. Артефакты из разломов считаются одними из самых мощных и редких. Существует несколько версий их происхождения. Первая, и как мне кажется, самая правдоподобная — это артефакты, оставшиеся после гибели исследователей в давние времена. Вторая версия гласит, что они формируются под воздействием искажённой энергии, которая образуется в разломах. Кстати, по этой же версии таким же образом возникают и монстры. И есть третья версия, которой придерживается очень небольшое количество людей — что разломы являются проходом в другой мир, а артефакты попали туда именно оттуда.
Он открыл один из своих блокнотов и посмотрел на меня:
— Существует несколько типов таких артефактов, про которые я знаю. К сожалению, я редко попадаю в исследовательские группы, которые ходят в разломы, а найти артефакт в таком походе можно считать настоящим чудом. Главы родов и охотники редко делятся информацией, стараясь всё держать в секрете.
Профессор заглянул в блокнот и продолжил:
— Из того, что мне известно, некоторые артефакты усиливают магические способности, другие обладают защитными свойствами, а есть такие, что могут искажать реальность вокруг носителя. У меня описаны основные категории разломных артефактов: энергетические — накапливают и концентрируют магическую энергию, защитные — создают особые барьеры против различных видов атак, трансмутационные — способны изменять свойства других предметов, пространственные — влияют на структуру реальности.
Он закрыл блокнот и добавил:
— Если вас интересует конкретная информация о каком-то типе артефактов, я могу рассказать подробнее. У меня есть несколько исследований на эту тему.
Я задумался над его словами, понимая, что информация об артефактах из разломов действительно является ценным знанием, которое тщательно оберегается теми, кто им владеет.
— Если вы не против, я бы послушал про пространственные. Они могут менять восприятие времени или искажать его? Например, делать так, чтобы оно текло быстрее или, наоборот, медленнее?
Профессор задумчиво потёр подбородок:
— Интересный вопрос, князь. Пространственные артефакты действительно обладают уникальными свойствами, связанными с манипуляцией реальностью, но их влияние на время — это довольно сложная тема.
Он открыл свой блокнот и начал листать страницы:
— Прямого воздействия на течение времени у пространственных артефактов нет. Они больше специализируются на искажении самого пространства, создании порталов и перемещении между точками. Однако есть несколько нюансов — при создании сильных пространственных искажений может создаваться эффект замедления или ускорения времени относительно внешнего наблюдателя. Некоторые артефакты способны создавать локальные зоны, где время течёт иначе, но это скорее побочный эффект, чем основное свойство.
Профессор поднял взгляд:
— Важно понимать, что работа с временными потоками требует совершенно других типов артефактов — хрономагических. Они гораздо более редкие и опасные в использовании. Пространственные же артефакты больше связаны с созданием порталов, манипуляцией расстояниями, искривлением пространства и созданием карманных измерений.
— То есть, — уточнил я, — теоретически можно использовать пространственный артефакт для создания зоны, где время будет течь иначе, но это будет сложно и ненадёжно?
Профессор кивнул:
— Именно так, князь. Это возможно, но требует глубокого понимания как пространственной, так и временной магии. К тому же такие манипуляции крайне энергозатратны и нестабильны. Более того, подобные эксперименты могут привести к непредсказуемым последствиям — от небольших временных аномалий до полного разрушения структуры пространства.
Он задумчиво добавил:
— Многие маги пытались совместить пространственную и временную магию, но лишь единицы добились хоть каких-то результатов. Это одна из самых сложных областей магических исследований. Большинство экспериментов заканчивались неудачей, а некоторые даже приводили к катастрофическим последствиям.
Профессор помолчал, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше:
— Существуют легенды о древних артефактах, которые могли манипулировать как пространством, так и временем одновременно. Но они считаются утерянными или даже вымышленными.
— А как можно определить хрономагический артефакт? — поинтересовался я.
— О, это непросто, — ответил профессор. — Они обладают специфической аурой, особой энергетикой. Но даже опытные маги могут ошибиться в их распознавании. К тому же, такие артефакты крайне редки и тщательно охраняются теми, кто ими владеет.
Я кивнул, переваривая информацию. Тема оказалась куда сложнее, чем я предполагал.
— Понимаете, князь, вся наша магия строится на управлении стихиями. Например, пространственная магия — это в основном стихия Воздуха. Она позволяет манипулировать пространственными потоками, создавать искажения и порталы. А временная магия… — профессор задумчиво потёр подбородок, — я точно не знаю, но это определённо соединение нескольких стихий.
Он помолчал, словно пытаясь вспомнить что-то важное, но потом развёл руками:
— К сожалению, точные данные об этом крайне скудны. Временная магия считается одной из самых закрытых и опасных областей. Те, кто владеет этими знаниями, хранят их как зеницу ока.
Он наклонился ко мне и тихо добавил:
— Скажу вам по секрету: некоторые исследователи предполагают, что для полноценного управления временем требуется способность манипулировать первородной энергией, которая существовала ещё до появления классических стихий. Но это уже из области чистой теории…
Я внимательно слушал профессора, понимая, что даже такие обрывочные сведения могут оказаться бесценными в моих исследованиях.
— Профессор, а вы можете определить, какой артефакт хранится в закрытом ларце? — я посмотрел на «Мельника».
