Все повернулись к нему, удивленные тем, что самый известный скептик нового правления первым обратился к Рюрику с этим вопросом.
— Я собираюсь разделить наши силы, — ответил Рюрик, явно довольный тем, что Вадим проявил интерес. — Часть дружины во главе со мной отправится в Ладогу, чтобы отразить нападение свеев. Другая часть, под командованием опытного воеводы, пойдет на помощь Трувору в Белоозеро.
Он обвел взглядом собравшихся:
— Я хочу, чтобы в этом походе против чуди словене и варяги сражались вместе. Это наша общая земля теперь, и защищать ее мы должны вместе.
Вадим понял, к чему клонит князь, еще до того, как тот произнес:
— Воевода Вадим, я хочу, чтобы ты возглавил этот поход. Твои воинские таланты известны всем, и твои люди будут сражаться с большей решимостью под командованием прославленного словенского воеводы.
В зале воцарилась тишина. Все взгляды обратились к Вадиму. Предложение Рюрика было неожиданным и умным — он не только признавал военные способности своего потенциального соперника, но и предлагал ему реальную власть, возможность проявить себя.
Вадим почувствовал, как внутри него борются противоречивые эмоции. Недоверие к варяжскому князю все еще было сильно. Но возможность возглавить поход, защитить родные земли, снова повести воинов в бой — все это было слишком соблазнительно для человека, рожденного быть лидером.
— Это большая ответственность, князь, — медленно произнес он. — Ты доверяешь мне, хотя знаешь, что я не полностью поддерживаю твое правление.
— Именно поэтому я и доверяю тебе, — ответил Рюрик с легкой улыбкой. — Ты ставишь благо своей земли выше личных амбиций. И это качество, которое я уважаю больше всего.
Вадим не мог не признать, что ответ был достойным. И он понимал стратегическую мудрость Рюрика — назначая его командовать, князь не только получал опытного военачальника, но и нейтрализовал потенциального противника, давая ему конструктивный выход для энергии и амбиций.
— Я принимаю командование, — наконец сказал Вадим. — Но хочу, чтобы мои условия были ясны: я веду своих людей по своим правилам. Варяги, которые пойдут со мной, будут подчиняться мне полностью.
Рюрик без колебаний кивнул:
— Разумеется. В походе должен быть один командир, и этот командир — ты. Я лишь прошу, чтобы ты помнил: они сражаются на твоей стороне, не против тебя.
— Я не смешиваю личные чувства с воинским долгом, — сухо ответил Вадим.
— Я знаю, — просто сказал Рюрик. — Именно поэтому ты лучший выбор для этого дела.
Совет продолжился обсуждением деталей предстоящих походов. Вадим внимательно слушал и время от времени вносил свои предложения, которые Рюрик обычно принимал с уважением. Несмотря на своё недоверие к новому князю, воевода не мог не признать, что тот проявлял тактическую мудрость и гибкость — качества, которые он ценил в военачальнике.
Когда совет закончился, и большинство присутствующих разошлись, Вадим задержался, наблюдая, как Рюрик обсуждает что-то с Виктором и Хельгой. Было что-то странное в их отношениях — варяжский князь говорил со своим наставником почти как с равным, несмотря на внешнюю разницу в возрасте, а Хельга, хоть и держалась с должным уважением, явно была больше, чем просто переводчицей.
Неожиданно Виктор поднял взгляд и посмотрел прямо на Вадима, словно почувствовав его наблюдение. В голубых глазах странника мелькнуло что-то, чего воевода не смог распознать — знание? предостережение? — а затем Виктор легко кивнул ему, словно приветствуя равного.
Вадим кивнул в ответ и вышел из зала. У него было много дел перед походом, и мало времени на праздные размышления. Но одна мысль все же не покидала его: возможно, варяжский князь и его люди не были такими, какими он их представлял. Возможно, они действительно пришли строить, а не разрушать.
Но было ещё слишком рано для окончательных суждений. Время и совместный поход покажут истинную природу их отношений.
* * *
Отряд Вадима выступил на следующее утро — сотня его лучших словенских воинов и полсотни варягов из дружины Рюрика. Боевой путь до Белоозера займёт несколько дней быстрого марша, и воевода намеревался использовать это время, чтобы лучше узнать своих новых союзников.
Сам Рюрик отправился в Ладогу с отборной частью своей дружины почти одновременно с ними. Перед тем как разойтись, князь и воевода обменялись традиционным воинским рукопожатием — запястье к запястью.
— Удачи тебе, воевода, — сказал Рюрик. — Я верю в твои способности и знаю, что ты защитишь нашу землю.
— Нашу землю, — повторил Вадим, отмечая это слово. — Да, я защищу её. И да сопутствует удача твоим мечам в битве со свеями.
Они разошлись, каждый со своим отрядом, к разным границам растущей державы.
Дорога к Белоозеру вела через смешанные леса и широкие равнины, время от времени пересекая небольшие реки. Отряд двигался быстро, делая короткие остановки для отдыха и питания. В первый день Вадим держался немного в стороне от варягов, лишь отдавая необходимые распоряжения через своего помощника, который лучше знал их язык.
Но на второй день, во время вечернего привала, один из варяжских воинов — высокий светловолосый мужчина по имени Харальд — подошёл к нему с кувшином мёда.
— Выпьешь с нами, воевода? — спросил он на ломаном славянском. — За победу над общим врагом?
Вадим поколебался. По обычаю словен, разделить питьё означало признать человека товарищем, если не другом. Но отказаться было бы оскорблением, особенно в походе.
— За победу, — наконец кивнул он, принимая протянутую чашу.
Вокруг костра собрались и другие воины — как словене, так и варяги. Вопреки ожиданиям Вадима, между ними не чувствовалось открытой враждебности. Наоборот, они вели себя с осторожным взаимным уважением людей, признающих боевые навыки друг друга.
— Давно служишь князю Рюрику? — спросил Вадим Харальда, когда они оба выпили.
— Пять лет, — ответил тот. — С тех пор, как он победил в поединке моего прежнего господина и предложил мне место в своей дружине.
— И ты принял его предложение? Хотя он убил твоего господина?
— Он не убил его, — покачал головой Харальд. — Победил, но оставил в живых. Это было честно. И я увидел в нём человека, за которым стоит идти.
Вадим задумчиво кивнул. Это соответствовало тому, что он начинал понимать о Рюрике — тот предпочитал привлекать людей на свою сторону, а не уничтожать противников, когда это было возможно.
— А что насчёт Виктора? — спросил он, понизив голос. — Кто он на самом деле? Наставник? Советник? Что-то большее?
Харальд странно посмотрел на него, словно удивляясь вопросу:
— Он Виктор. Тот, кто был рядом с князем с самого начала. Тот, кто учил его не только воевать, но и думать.
— Ходят слухи, — осторожно сказал Вадим, — что он не совсем… обычный человек.
Варяг помолчал, затем тихо ответил:
— У нас на севере есть легенды о людях, которые живут дольше обычного. Которые видели больше, чем можно увидеть за одну человеческую жизнь. Не мне судить, правдивы ли эти легенды. Но я знаю одно: когда Виктор говорит, даже князь слушает.
Вадим кивнул, чувствуя, что получил больше информации, чем ожидал, хотя и не всю, что хотел бы знать.
Разговор перешёл на другие темы — охота, оружие, былые сражения. Воины делились историями, постепенно находя общий язык, несмотря на культурные различия. Вадим с удивлением обнаружил, что эти северные пришельцы не так уж отличались от его собственных людей. Те же ценности — храбрость, верность, честь в бою. Те же радости — хороший мёд, песни у костра, чувство товарищества.
К концу вечера он чувствовал себя немного иначе по отношению к варягам. Не то чтобы он полностью принял их как своих, но начал видеть возможность сосуществования, которую раньше отрицал.
На третий день пути они достигли земель племени весь, родственного чуди. Здесь им встретились первые беженцы — женщины с детьми, старики, уходящие от наступающих воинов чуди. От них Вадим узнал, что вражеский отряд гораздо больше, чем предполагалось изначально — не менее трёхсот воинов, возможно, больше.
