Рюрик спешился и поклонился с уважением, которое произвело благоприятное впечатление на встречающих:
— Благодарю за гостеприимство, мудрый Добрыня. Я пришел по приглашению вашего достопочтенного Гостомысла и совета старейшин, чтобы принести мир и порядок в эти земли.
Когда Хельга перевела его слова, по толпе прошел одобрительный шепот. Многие из горожан устали от постоянных раздоров и искренне надеялись, что чужеземный князь сможет привнести долгожданный мир.
— Прошу, следуйте за мной, — сказал Добрыня. — Мы подготовили для тебя и твоих людей жилище. Завтра, на большом вече, мы официально представим тебя народу и закрепим наш договор.
Рюрика и его отряд проводили в просторный двор в центральной части города, где располагались хорошо построенные дома для гостей. По меркам Новгорода это были роскошные условия — чистые, светлые строения с резными украшениями, мягкими ложами, коврами на полах и стенах. Слуги принесли еду и питье, помогли устроиться на новом месте.
Вечером был устроен небольшой пир для Рюрика, его ближайших соратников и представителей новгородской знати. Атмосфера была напряженной, но в целом дружественной. Хельга не отходила от Рюрика, переводя каждое слово и тихо объясняя нюансы местных обычаев и отношений между присутствующими.
— Тот человек в красном кафтане — Мстислав, один из богатейших купцов города, — шептала она. — Он поддерживает идею варяжского князя, потому что хочет безопасной торговли с северными землями.
Или:
— Старик с седой бородой до пояса — верховный жрец Перуна. Он настороженно относится к тебе, опасается, что ты принесешь чуждые обычаи и богов.
Эта информация была бесценной. Рюрик мысленно делал заметки, кто может стать его союзником, а кто — потенциальным противником.
Виктор держался немного в стороне, наблюдая за происходящим с той особой отрешенностью, которая появлялась у него в последнее время. Несколько раз Рюрик замечал, как некоторые из старейших жителей бросали на его наставника странные взгляды — словно что-то смутно узнавая или вспоминая древние легенды.
После пира, когда большинство гостей разошлись, а Рюрик остался в покоях с Виктором и Хельгой, он поделился своими наблюдениями:
— Они разделены, — сказал он. — Купцы и простые горожане в основном поддерживают меня. Старая знать и жрецы настроены скептически. Вадим явно собирает вокруг себя недовольных.
— Так всегда бывает, — кивнул Виктор. — Те, кто выигрывает от перемен, приветствуют их. Те, кто теряет власть и привилегии, сопротивляются.
— Что мне делать? — спросил Рюрик. — Я не хочу начинать свое правление с конфликта.
— Дай каждой стороне то, что она ценит больше всего, — предложил Виктор. — Купцам — безопасную торговлю и низкие пошлины. Горожанам — защиту и справедливый суд. Жрецам — уважение к их богам и традициям. А старой знати…
— А старой знати? — поторопил Рюрик, когда Виктор замолчал.
— С ними сложнее, — признал наставник. — Они привыкли к власти и не захотят делиться ею. Но и среди них есть разные люди. Кого-то можно привлечь на свою сторону почестями и наградами. С кем-то придется бороться.
Хельга, сидевшая у окна и вслушивавшаяся в разговор, подала голос:
— Есть еще кое-что, что ты должен знать, Рюрик. Завтра на вече тебя будут проверять. Задавать сложные вопросы, требовать клятв, может быть, даже провоцировать. Новгородцы горды и свободолюбивы. Они хотят убедиться, что ты достоин быть их князем.
— И как мне пройти эту проверку? — спросил Рюрик.
— Будь честен, но тверд, — посоветовала Хельга. — Не обещай больше, чем можешь выполнить. Уважай их обычаи, но не забывай о собственном достоинстве. И главное — говори не только как воин, но и как будущий правитель всех племен, всех сословий.
Рюрик внимательно выслушал ее совет, затем посмотрел на Виктора, словно ища подтверждения.
— Она права, — кивнул тот. — Помни, что ты пришел не завоевывать, а строить. Не подчинять, а объединять. Это должно быть видно в каждом твоем слове, в каждом жесте.
Рюрик благодарно кивнул обоим:
— Я ценю вашу мудрость. Без вас я бы не справился с этим… восхождением на престол.
— Ты справился бы, — уверенно сказал Виктор. — Я лишь помогаю тебе видеть дальше, чем видит большинство людей. Но принимаешь решения ты сам, и это делает тебя настоящим лидером.
Хельга тихо переводила взгляд с одного на другого, чувствуя глубокую связь между учителем и учеником, между бессмертным странником и молодым конунгом, которому суждено было изменить историю этих земель.
* * *
На следующее утро в центре Новгорода зазвучал вечевой колокол, созывая горожан на главную площадь. Тысячи людей собрались вокруг высокого помоста, на котором стояли старейшины города и почетные гости. Рюрик, облаченный в лучшие одежды, с парадным мечом на поясе, занимал центральное место рядом с Гостомыслом.
Хельга стояла чуть позади, готовая переводить. Виктор наблюдал с края помоста, незаметный для большинства присутствующих, но внимательно следящий за каждым движением толпы.
Гостомысл поднял руку, призывая к тишине, и заговорил — медленно, веско, так, чтобы каждое слово достигало самых дальних рядов:
— Люди Новгорода! Долгие годы наши земли страдают от раздоров и вражды. Род против рода, семья против семьи. Мы слабеем, в то время как наши враги крепнут. Пришло время положить этому конец. Пришло время объединиться под властью сильного, но справедливого правителя.
Он сделал паузу, давая словам отзвучать, затем продолжил:
— Старейшины и я искали такого человека среди нас, но не нашли. Слишком многие связаны родством или враждой с разными семьями. Поэтому мы решили пригласить князя извне. Человека, не вовлеченного в наши споры, но достаточно сильного, чтобы защитить нас от врагов.
Гостомысл повернулся к Рюрику:
— Этот человек перед вами. Рюрик, сын Годослава, конунг ободритов. Он пришел не с мечом завоевателя, а с рукой помощи. Он согласился стать нашим князем, судить по справедливости, защищать от врагов, уважать наши обычаи и богов.
По толпе прошел гул — одобрительный у многих, настороженный у некоторых. В передних рядах Рюрик заметил Вадима, чье лицо выражало плохо скрываемое недовольство.
— Но прежде чем мы примем его как князя, — продолжил Гостомысл, — он должен дать клятву перед нашими богами и ответить на вопросы вече. Таков наш обычай.
Рюрик сделал шаг вперед, и внезапно все внимание огромной толпы сосредоточилось на нем. Он почувствовал тяжесть этих взглядов — ожидающих, оценивающих, судящих.
— Я, Рюрик, сын Годослава, — начал он громким, ясным голосом, который Хельга тут же начала переводить, — пришел к вам не как завоеватель, а как приглашенный правитель. Я клянусь перед вашими богами и моими, перед этим собранием и перед всеми, кто будет жить после нас, что буду править справедливо, защищать слабых, наказывать злодеев, охранять границы и обычаи этой земли.
Он сделал паузу, давая Хельге закончить перевод, затем продолжил:
— Я пришел не один, а с моим народом — мужчинами, женщинами, детьми. Мы не пришли грабить и уходить, мы пришли строить и оставаться. Вместе с вами мы создадим державу, которая будет стоять веками, где торговля будет процветать, а законы — защищать каждого.
По толпе прошел одобрительный гул. Многие кивали, соглашаясь с его словами. Но тут вперед выступил Вадим, и голос его прозвучал резко, вызывающе:
— Красивые слова, северянин! Но каждый князь обещает справедливость и защиту. Чем ты докажешь, что твои обещания не пусты?
Рюрик спокойно встретил его взгляд:
— Своими делами, воевода. Уже сейчас мы строим Ладогу — город, который будет защищать торговые пути и границы с севера. Мои братья станут правителями в Изборске и Белоозере, создавая кольцо защиты вокруг ваших земель. Мои воины готовы встретить любого врага, будь то хазары с востока или свеи с запада.
Хельга перевела, и некоторые в толпе одобрительно закивали. Даже Вадим выглядел немного впечатленным, хотя и не полностью убежденным.
