Дермот и не подумал оставить их одних. С самым хозяйским видом он бродил по помещению, вероятно прикидывая, как бы украсить его к вечеру.
Камила чихнула от запаха свежей краски и пропела самым сладким из своих отравленных голосов:
— А пока ты работаешь, другие отдыхают.
— Весьма вероятно, — согласился Фрэнк.
— Обедают, например, в ресторанах.
— Глупо отрицать такую возможность.
— Общаются с адвокатами.
— Да, такое случается сплошь и рядом.
— Тэсса и Холли планируют пожениться, — выпалила Камила, потеряв терпение. — Сегодня в Ньюлине они обсуждали брачный контракт с каким-то пройдохой.
— И как, договорились? — с любопытством спросил Фрэнк. — Подписали?
— Ты… ты знаешь? — с запинкой выдохнула Камила.
— Это я посоветовал Холли адвоката, — кивнул он. Если ему и хотелось взглянуть Камиле прямо в глаза, чтобы хоть немного понять эту женщину, то Фрэнк не позволил себе этого. Во-первых, она снова была в черных очках, а во-вторых, он никогда бы не позволил себе грубости по отношению к беременной женщине. Даже если она только тем и занималась, что подличала.
— Послушай, Фрэнк, — заговорила Камила почти нежно. Смирившись с тем, что ей не удалось произвести на него впечатления, она сменила тактику. — Ты ведь не обязан это все терпеть. Пусть ты бедный и посредственный, но ведь и у тебя должна быть гордость. Хоть какая-то, пусть и самая плохонькая.
Дермот, пораженный такой бестактностью, перестал мерить длину стены и замер, не понимая, как вести себя.
Фрэнк усмехнулся.
— Переживаешь обо мне, Камила?
Она не стала смеяться или язвить в ответ. Вместо этого вдруг сорвала с лица очки и подошла вплотную, встав прямо перед ним. Бесстрашно подняла на него взгляд.
— Ты хороший человек, Фрэнк Райт, — твердо сказала Камила. — И я не позволю, чтобы о тебя вытирали ноги.
Вот тут, впервые с начала этого странного разговора, ему стало не по себе. Как будто акула ни с того ни с сего подставила спину, чтобы вытащить тебя на берег, а не отхряпать ногу.
— Давай я сделаю колыбельку, — будто со стороны услышал себя Фрэнк. — Вот увидишь, она получится очень красивой.
***
— Вы как знаете, доктор Картер, но как по мне — такого не должно быть, — заметила Аннабель.
— Определенно, нет, — согласился он, глядя на то, как жирный куст, непонятно когда проросший в его саду, выплевывает из своей зелени обглоданные косточки птицы.
Глава 24
Перебирая один наряд за другим, Мэри Лу вдруг поняла, что у нее совсем не осталось друзей. Тех, с кем так весело было бы обсудить будущее свидание и посмеяться над неловкостью Дермота, который краснел как рак, приглашая ее.
Растерянно опустившись на кровать, в завалы одежды, она прижала к груди какую-то кофточку и невидяще уставилась в зеркало на шкафу.
Как же так вышло?
Мэри Лу всегда была той самой милой соседской девчушкой, с которой приятно перекинуться словечком утром и потрепаться за жизнь вечером. Неужели ее обида на Эрла пустила столь ядовитые корни, что она оттолкнула от себя даже добрую Фанни, даже милого Кенни?
Ужаснувшись этому открытию, она сорвалась с места и, как была, в легком халате, слетела по лестнице вниз, пронеслась мимо угрюмого Билли Милна, листавшего газету за столиком у окна, пересекла пятачок, разделявший кофейню и магазинчик, и влетела в заваленное самыми разными товарами помещение.
— Кенни, — позвала она, задыхаясь, — Фанни!
Он выглянул из-под прилавка, явно встревоженный.
— Что?
— Обними меня, пожалуйста, — взмолилась Мэри Лу, и ее глаза обожгло горячим. Очень уж жалко стало себя в эту минуту, одинокую, никому не нужную, непонятую.
Кенни, раскинув руки, шагнул вперед, и она торжественно прижалась к его груди.
— Да что случилось-то? — беспомощно спросил он.
— Дермот позвал меня на свидание, а мне даже не с кем обсудить это событие, — поделилась Мэри Лу.
— Ну-ну, — произнес он, явно и не зная, что еще сказать.
— Свидание? — Фанни появилась на верхней ступеньке лестницы. — Кто тут сказал «свидание»?
— Циркач с крылышками, — объяснила Мэри Лу.
— Как интересно, — оживилась Фанни, — ты просто обязана сама посмотреть на эти крылышки. Дермот говорил, что они как у летучей мыши, сложно такое представить.
— Перестань, — возмутился Кенни, — это его интимное дело!
— Ну конечно, — согласилась она, — и мы очень интимно обсудим эти крылышки всей деревней. Но для этого Мэри Лу придется заглянуть под его рубашку.
— Не на первом же свидании, — засмеялась Мэри Лу, обрадованная тем, что они с Фанни перемывают косточки ее кавалеру, как все нормальные девочки.
— Ах да, — Кенни чуть отстранился, чтобы строго взглянуть ей в лицо, — имей в виду, что Фрэнк вам запретил раздевать друг друга на первом свидании. Мне Дермот пожаловался.
— Как это? — изумилась она. — С каких пор Фрэнк тут главный по свиданиям?
— Ну кто-то же должен отвечать за эту сферу, — легкомысленно заметила Фанни.
— Фрэнк?
— А что? Он заполучил и мэра, и шерифа сразу!
— Хм, — задумалась Мэри Лу, в этом определенно была некая логика.
***
В тот момент, когда они уже сворачивали к Нью-Ньюлину, Тэсса вдруг энергично засигналила, чем отвлекла Холли от размышлений о вечном.
А ведь он так устал!
Сначала пришлось разговаривать с этим скользким адвокатом, а потом так долго ждать, пока Тэсса засыплет солью гранитные глыбы.
— Зачем ты шумишь? — с неудовольствием спросил Холли.
— Эмиль Ларс, — она кивнула на автомобиль, который двигался впереди. — Приехал наконец-то.
— Вот уж радость — еще один инквизитор, — проворчал Холли.
— О, да, — недобро усмехнулась она.
Друг за дружкой они въехали в густейший туман, пропозли проселочными ухабами, пересекли Нью-Ньюлин и притормозили возле замка на скале. Тэсса так резво выскочила из пикапа Фрэнка, будто и вправду была рада этому красавчику из ордена. Холли помедлил, ленясь, а потом все же неторопливо вынес себя наружу.
— В общем, пока тихо, — говорила Тэсса в эту минуту, — только однажды явился призрак с кромлеха неподалеку, напредсказывал всякие ужасы, как обычно.
Бла-бла-бла.
Раздраженный, Холли замешкался, чтобы забрать свои краски, а потом с самым независимым видом направился к дому. Доктор Картер вынырнул из тумана так неожиданно, что даже напугал. Однако доктор не обратил на Холли никакого внимания, он спешил к инквизиторам, громко вещая о каких-то кустах, которые жрали низко летающих птиц.
Это придало Холли ускорения, и влетев спасительную прохладу замка, он заорал с порога:
— Фрэнки! Эй, Фрэнки, ты не представляешь, что за день! Мне нужна мокрая тряпочка на лоб и чай со льдом.
С облегчением рухнув на диван в гостиной, который так часто служил Холли надежным убежищем, что вроде как даже принял форму худощавого тела, он принялся ждать, когда о нем начнут заботиться.
Но лишь тишина была ему ответом.
Недоуменно нахмурившись, Холли посмотрел на время. Четверть седьмого, где шляется эта дубина. Вот так, в одиночестве и забвении, промелькнет его яркая, но короткая жизнь, и не будет рядом надежной руки…
Дверь хлопнула.
— Ага! — заорал Холли злорадно. — Явился, наконец. Что у меня был за день…
— Привет, — сказала Одри.
— Ты что тут делаешь? — надулся он.
— Мне нужна твоя помощь, — призналась девчонка.
С громким стоном человека, который без устали, до последней капли крови, спасает мир, Холли поднялся с дивана и направился на кухню, чтобы сделать им чая.
— Если ты пришла из-за этого тумана, — недружелюбно сказал он, — то лучше не показывайся Тэссе на глаза. Она, видишь ли, не очень к тебе прямо сейчас расположена. Столько занятий, чтобы научить тебя самоконтролю, и что мы видим? А ничего! Видимость в Нью-Ньюлине нулевая.
