Мы направились по улице Студенческая (параллельно Кутузовскому проспекту) в направлении станции метро «Кутузовская». Будто бы случайно на узком тротуаре наша компания разделилась на две части. Впереди зашагали Василий, Колян и Оксана (парни обступили Ксюшу с двух сторон). Я и Зайцева на пару шагов от них отстали. Я будто бы невзначай подбросил шагавшим впереди меня студентам тему планов на будущее. Колян поддержал её: озвучил свои нарочито глуповатые и недальновидные идеи — как мы с ним и договорились. Слова Василия в сравнении с Колиными «детскими» мечтами прозвучали солидно и здраво. Да и сам высказавший их Мичурин будто бы стал серьёзным и взрослым — Ксюша и Наташа выслушали его не без интереса.
Я прислушался к чёткому и лаконичному рассказу Мичурина (мы проговорили основные моменты этого рассказа о Васиных планах на будущее перед выходом из комнаты), огляделся по сторонам: рассмотрел мрачные фасады домов, пока ещё зелёную листву, припаркованные на краю тротуара автомобили. Настроение у меня было превосходное. Я порадовался хорошей погоде (припекало солнце) и тому, что сейчас не было никакой необходимости плести кружева речей, чтобы заинтересовать собой и в перспективе затащить в постель очередную девицу. Выслушал болтовню Василия и почувствовал себя дворником, который шагал по усыпанному мусором двору и с удовольствием думал о том, что сегодня не его смена, и это не его «территория».
На Кутузовском проспекте я первым делом подумал о том, что этот проспект мало походил на Невский. Я отметил, будто фанат Санкт-Петербурга, что старинных фасадов тут не было (если только советские времена не считать «старинными»). Но согласился с тем, что Кутузовский был на удивление широким. И невероятно шумным. Уже через четверть часа ходьбы по нему у меня разболелась голова. Или на меня так подействовала болтовня Дроздова, который оттенял «мудрые» высказывания и «смешные» шутки Василия своей почти бессмысленной болтовнёй. Мы прошли мимо застывших в центре проспекта Триумфальных ворот, свернули к украшенной фонтанами площади. Шум проезжей части тут стал заметно тише. Его заглушил плеск воды в фонтанах.
Я с удовольствием вдохнул насыщенный влагой воздух, издали полюбовался на Монумент Победы. Я понятия не имел, чем отличалась Поклонная гора нынешняя от той, которая существовала в две тысячи двадцать шестом году. Но мне здесь, рядом с фонтанами, определённо понравилось. Я не без удовольствия взглянул на стройные ноги наряженных в короткие юбки девиц, которые расхаживали тут в компании бандитского вида молодых мужчин. Полюбовался на церковь — указал на неё своим спутникам. Василий мне (и девчонкам) тут же пояснил, что это «новенький» Храм Георгия Победоносца. Я отметил, что пока моя стратегия работала: Плотникова всё больше посматривала на Мичурина и всё меньше засматривалась на улыбку Дроздова.
Василий угостил нас мороженым: всех — не только Ксюшу. Мы с Коляном изобразили нищих халявщиков, радостно принимавших подачки от «успешного друга». Не отказались от мороженого и девчонки. Я спрятал усмешку за вафельным стаканчиком: отметил, что уверенно терял в глазах первокурсниц «очки» привлекательности. Особенно в глазах Плотниковой: та уже окончательно переключила своё внимание на Мичурина, почти не отвлекалась на меня и на томкрузовскую улыбку Коляна. Погода и журчание фонтанов подняли настроение не только мне. Бродившие по территории Поклонной горы подвыпившие молодые мужчины нас будто бы не заметили. Они даже не бросали в нашу сторону дерзкие взгляды. Наша прогулка прошла без ссор и без драк.
События развернулись предсказуемо. По хорошо знакомому мне сценарию. С той лишь поправкой, что я на этот раз был всё больше статистом и представителем «массовки» — главную роль сегодня отыграл Мичурин. Василий в отсутствии конкуренции не сплоховал, показал себя с лучшей стороны. Ни разу по-крупному не опростоволосился. Озвучил все необходимые для дальнейшей работы над имиджем «настоящего» мужчины моменты. Обратно мы двинулись всё теми же двумя группами. Вот только теперь Оксана держала Васю и Коляна под руки (я отметил: на лицо Дроздова она посматривала втрое реже, чем на зелёные глаза Мичурина). Взяла меня за локоть и Зайцева. Наташа увлечённо делилась со мной опытом своей писательской работы.
Под шум Кутузовского проспекта Василий перешёл ко второй части намеченного нами действа. Он надел маску сурового лидера и наставника. Пристыдил меня и Коляна за нашу лень. Толкнул речь о том, как влияла обстановка в жилище на жизнь человека (едва ли не слово в слово пересказал озвученную мною сегодня лекцию). Заявил, что именно сейчас наступил «тот самый» благоприятный момент для завершения ремонта в нашей комнате. Мягко, но решительно подавил наши возражения. Сказал, что завтра после учёбы мы всё же приобретём обои в магазине «Старик Хоттабыч», который недавно открылся неподалёку от нашего общежития. Вася заявил, что шиковать мы не станем. Приобретём обои простые и недорогие: «на наш студенческий век таких хватит».
Дальше Василий вышел за рамки обговоренного заранее сценария: сообщил, что клей («клейстер») мы приготовим сами. Озвучил ранее неизвестный мне рецепт, для которого требовались только два килограмма муки, три-четыре литра холодной воды и шесть-семь литров кипятка. «Смешаем муку в железном тазике с холодной водой, — сказал Мичурин. — Пока не избавимся от всех комков. Потом понемногу дольём туда кипяток, не добьёмся подходящей консистенции. Потом на газовой плите доведём всё это дело до готовности, чтобы у смеси получилась хорошая липкость. Сыпанём немного обычной соли, чтобы отпугнуть насекомых. Как только клейстер станет густым и липким — снимаем с плиты и остужаем. Дёшево и сердито. Прекрасно клеит обои».
Я искренне поаплодировал Васиному рецепту — я с подобным в интернете не сталкивался. Да и клеить обои мне не доводилось. Хотя сам процесс я представлял: пару раз посмотрел ролики на эту тему в интернете. Плотникова сказала, что её мама тоже «варила что-то похожее», когда «меняла обои в гостиной». Дроздов заявил, что «Василий — голова». Наташа тоже взглянула на Мичурина с уважением. Предложила нам свою помощь в работе с обоями. От которой мы не отказались. Изъявила желание нам помочь и Ксюша Плотникова. Я заметил сверкнувшую на лице Василия усмешку. На углу нашего корпуса общежития я в очередной раз взглянул на часы: до встречи с бригадой грузчиков оставалось чуть меньше часа — я успевал пообедать и соорудить бутерброды.
У самого входа в общежитие мы встретили группу третьекурсников.
Я едва ли не нос к носу столкнулся с лысым Богданом Щёткиным.
Каратист меня узнал — он тут же нахмурился и шагнул мне навстречу.
— Сержант!.. — грозно выдохнул он.
Я отодвинул Зайцеву себе за спину. Краем глаза заметил, что Вася, Колян и Ксюша остановились.
Третьекурсники скрестили на моём лице взгляды. Я подсчитал их: пятеро.
Увидел, как Щёткина схватил за руку розовощёкий Сергей Карпин.
— Щётка, не надо, не лезь к нему! — произнёс Карпин.
Он посмотрел каратисту в глаза и протараторил:
— Щётка, тебе же сегодня сказали, что этот Сержант контуженый! Не связывайся с ним! Будь умнее!
Я встретился взглядом с глазами Щёткина.
Каратист нервно дёрнул головой и харкнул на фасад общежития, под оком вахтёрши.
Карпин дёрнул его за руку и потребовал:
— Идём, Щётка. Ну его! Контуженого.
Каратист хмыкнул.
Он шумно выдохнул, словно выпустил пар.
— Повезло тебе, Сержант, — обронил Щёткин.
Он позволил, чтобы приятель оттащил его в сторону.
Прошёл мимо меня и мимо Зайцевой. Не пояснил, в чём заключалось моё везение.
Прочие третьекурсники поспешили за каратистом. Попутно они окинули любопытными взглядами Наташу.
Я посмотрел им вслед и подумал о том, что у меня в запасе не осталось ни одного очка игрового опыта. Понял: если сейчас провалю «скрытое задание», то не только получу болевой разряд в мозг, но и откачусь на первый уровень. При этом потеряю доступ к способности «Второе дыхание», которое теперь играло важнейшую роль в моих ближайших планах.
