"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Юркина Женя

Я взглянул на спину каратиста и прикинул: чего ждала сейчас от меня игра? Что она приготовила?

«Сохранить авторитет, 2 часть»?

Пострадал ли мой «авторитет» от слов и от взгляда Щёткина?

Глава 6

Я не погнался за каратистом. Потому что посчитал эту гонку ненужной, а нападение на уже пострадавшего от моих кулаков Щёткина — глупостью. Пока не понял, правильно ли поступил с точки зрения игры. Но видел свои действия логичными и оправданными. Да и привычными: я никогда не агрился на косые взгляды. Позволил, чтобы Щётка в сопровождении приятелей дошёл до угла здания и направился в сторону станции метро «Студенческая». Сердце пропустило удар в ожидании сообщения от игры и в предчувствии появления БОЛИ. Я невольно шагнул к стене и прикоснулся к ней рукой — чтобы не свалился Наташе под ноги. Сжал зубы, ухмыльнулся — словно упрямый ребёнок, осознанно нарушивший родительский запрет.

«…Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре…» — подсчитывал я удары сердца.

— Макс, ты чего замер? — спросил Василий.

— Макс, ты знаком со Щёткой? — поинтересовался Колян.

— Мальчики, разве Максим вам не рассказал? — произнесла Ксюша.

Он резко вдохнула, взглянула на лица Дроздова и Мичурина.

— Максим вчера этому клоуну Щёткину набил морду! — выпалила Оксана.

Плотникова скороговоркой описала события вчерашнего вечера. Начала с того, как третьекурсники «ни с того ни с сего прицепились к Игорю Светлицкому». Упомянула, что Светлицкий повёл себя, как «трусишка». Она рассказала, как накричала на старшекурсников, как примчалась ко мне за помощью, как я откликнулся на её зов и бросился на защиту своего одногруппника — бывшего одноклассника Наташи Зайцевой. Ксюша ухмыльнулась и описала мою недолгую стычку с третьекурсниками. Заявила, что я «отлупил этого Щёткина, как щенка». Сказала, что Щёткин «только кривляться и умеет». Пересказала мой диалог с розовощёким Карпиным. Сообщила, что Карпин и его молчаливый приятель вчера «чуть в штаны не наложили», когда я их «отчитывал, как глупых детсадовцев».

— Вообще-то, у Щётки чёрный пояс по карате, — обронил Дроздов.

— Не чёрный, а коричневый, — уточнил нахмурившийся Мичурин.

Плотникова пренебрежительно махнула рукой.

— Вчера этот ваш каратист даже пикнуть не успел, — сказала она. — Максим ему хрясь-хрясь по морде…

Ксюша махнула руками: продемонстрировала удары.

Сообщила:

— … Ваш каратист только глазки закатил и грохнулся в обморок. Не помог ему этот его пояс…

«…Двести семнадцать, двести восемнадцать…» — всё ещё подсчитывал я.

— … Вот так всё и было, — завершила рассказ Плотникова.

Мою вторую встречу с каратистом Щёткиным игра проигнорировала. Не наградила меня за неё опытом, но и не ошпарила мой мозг болью. Подобный исход меня вполне устроил. Хотя мыслишка о том, что пять очков опыта мне про запас необходимы, никуда не исчезла. Я мусолил её в голове, пока собирался на работу. Прикидывал, где разживусь этими пятью очками, когда ехал в метро.

В метро я вспомнил о том, что арсенал моих игровых возможностей пополнился не только активной способностью «Второе дыхание». Теперь я видел (при желании) не только имена и возраст других людей — игра сообщала мне и их статус. Я изучал игровые статусы пассажиров метро, пока ехал до станции «Кунцевская». Продолжил это занятие и в салоне автобуса, пока трясся там по пути к товарке.

Игровые статусы людей показались мне странными. «Учитель», «бухгалтер», «строитель», «милиционер» — всё это выглядело простовато, несолидно. Я не увидел ни одного «работника торговли», зато встретил с десяток «продавцов». Надпись «проводница» показалась мне простоватой и неуместной: я бы сменил его на «железнодорожницу». Попался мне на глаза и один «преступник».

«Преступник» внешне совершенно не соответствовал своему «игровому» статусу. Он больше походил на сторожа или на отставного военного. Он читал газету — не шарил по чужим карманам. «Преступник» заметил мой интерес. Одарил меня вполне интеллигентным и спокойным взглядом, аккуратно сложил газету и преспокойно покинул вагон на станции «Филёвский парк».

Разгрузка вагона сегодня прошла в обычном темпе: мы не засиживались и шустро переставляли ноги, чтобы заполнить обе фуры вовремя и успеть на метро. Во время работы Студеникин отвесил несколько шуток по поводу моей вчерашней стычки с Щёткиным — заодно оповестил о ней прочих представителей нашей бригады и поспорил с Тучей по поводу того, какого цвета был у Щёткина пояс.

По окончании работы игра вновь зажала пять очков опыта. Зато Кореец выдал нам по сто тысяч рублей, которые отчасти восстановили моё пошатнувшееся после поездки в универмаг материальное положение. В общежитие мы вернулись без приключений. Сегодня даже не взбирались по пожарной лестнице: вошли солидно через главный вход (загруженные бутылками с водкой).

Вернулась былая усталость. Хотя мышцы отреагировали на сегодняшние нагрузки вполне сносно. Я приберёг способность «Второе дыхание» на утро. Поэтому уснул сразу же по возвращении из душа — уже сквозь дремоту выслушал Васины восторженные впечатления от сегодняшней прогулки на Поклонную гору. Засыпая, пометил в уме: для охмурения девчонок нужны хорошие шутки.

Утром я с трудом приподнял веки — среагировал на сигнал будильника. Снова почувствовал жалобные стоны в мышцах. Активировал «Второе дыхание». Улыбнулся и бодро соскочил с кровати. Полюбовался на хмурые лица не выспавшихся Василия и Коляна. Порадовался тому, что получил столь полезную способность. Тут же напомнил себе, что лишусь её при первой же осечке.

Мысль о возможном откате уровня чуть подпортила мне настроение (способ быстрого получения пяти игровых очков я пока не придумал). Приятными эмоциями меня наградили стоны и кряхтения моих соседей по комнате: их игра читерскими способностями не одарила. Прекрасное настроение вернулось. Я схватил со стола чайник и бодрым маршем отправился на кухню.

По пути в университет я сообразил, что за вчерашний день не получил ни одного очка игрового опыта. Количество добытого опыта замерло в опасной близости от возвращения на предыдущий уровень и на пока ещё огромном расстоянии от уровня следующего (и от новой способности). «Второе дыхание» избавило меня от усталости и последствий недосыпания. Расставание с такой приятной способностью (даже временное) виделось мне едва ли не трагедией. Поэтому я усиленно соображал, как именно получу новый опыт. А ещё следил за тем, чтобы по невнимательности не провалил внезапно подвернувшееся скрытое задание.

Новых идей для получения желанных пяти очков до прихода в университет я не родил. В универе меня отвлекли от подобных рассуждений сокурсники, отреагировавшие на моё появление приветственными окликами и протянутыми для рукопожатий руками. Поздоровался со мной и Светлицкий (он тут же смущённо опустил взгляд, закусил пораненную губу). Староста моей группы Аркаша Мамонтов тоже потряс мою руку, самоутвердился за счёт покровительственного похлопывания моего плеча. Я отреагировал на Аркашин поступок недовольным взглядом — Мамонтов взбледнул и поспешно растворился в толпе первокурсников.

В аудитории я снова уселся рядом с Зайцевой. Нацелился я на это место не первый — до меня на него покусился студент из группы ГТ-2–95. Наташа хмуро взглянула на парня, сказала ему пару фраз. Студент поначалу отшутился. Но потом он отыскал меня глазами (я в это время поднимался по ступеням) и спешно ретировался в сторону окружённого одногруппниками Аркаши Мамонтова. Зайцева проводила его недовольным взглядом. Меня она встретила приветливой улыбкой. Осведомилась, взял ли я сегодня тетрадь (не увидела у меня в руках ни сумку, ни пакет). Покачала головой, вручила мне чистый лист и шариковую ручку.

Сегодняшние занятия начались с лекции по истории. Я слушал монотонное бубнение преподавателя — невольно поймал себя на мысли, что в школе и в Питерском горном я напрасно игнорировал этот предмет. Потому что мои воспоминания о прошлом были уж очень отрывочными и противоречивыми. Я прекрасно знал, что в девяностых годах в Российской Федерации случились (и случатся?) экономические потрясения. Вот только смутно представлял, какие именно. Точно помнил лишь то, что курс доллара к две тысячи двадцать шестому году сильно изменится. Да и деньги лишатся трёх нулей: стотысячные купюры превратятся в сторублёвки.