На шестой этаж я не пошёл — заглянул в комнату Гарика, поздоровался с проживавшими там парнями (второкурсниками). В комнате царила атмосфера тихого веселья: парни уничтожали привезённую вчера Гариком с работы водку. Меня сразу же усадили за стол, налили «штрафную». Я добавил запахи железной дороги и пота к витавшим в комнате ароматам спиртного, табачного дыма и женских парфюмов (Цветана и Люся перед походом в мужское общество щедро окропили себя духами).
От еды я не отказался — с удовольствием навернул прямо из общей сковороды добротную порцию жареного картофеля. Выслушал пошловатые шутки хозяев комнаты (для собравшихся тут студентов уже не было секретом, по какой причине я очутился сегодня в их компании). Поймал на себе изучающие и явно заинтересованные взгляды девчонок. Особенно пристально меня рассматривала светловолосая Цветана, которой Кротова уже пояснила, что я — «тот самый Сержант».
Я всё же сдержался: не активировал «Второе дыхание» — не в последнюю очередь потому что сытно поел. Выдал публике с десяток бородатых (в моём представлении) анекдотов о студенческой жизни и об отношениях между мужчинами и женщинами, которые слышал ещё на первом курсе в Питере. Разбавил их порцией армейского юмора — тут же ответил на расспросы студентов на тему «как оно там, в армии». Люся и Цветана уселись рядом со мной с двух сторон и тоже забросали меня вопросами.
— … Максим, а у тебя есть девушка?
— Максим, а почему тебя называют Сержантом?
— Максим, а это правда, что тебя в армии ранили?
— Максим, а где ты научился так хорошо драться?
— Максим, а какие девочки тебе нравятся?
— Максим, а…
Я отшучивался, отмалчивался, говорил намёками — всё согласно «правилам» поведения в обществе девчонок. Расслабился от сытости и усталости и невольно оттянул к своей персоне всё женское внимание: по привычке, а не из необходимости. Заметил ревнивый взгляд Гарика, воспользовался моментом и стребовал с Игоря чистое полотенце и мыло — получил и то, и другое: мыло ещё запечатанное, а полотенце с этикеткой. Ухмыльнулся в ответ на разочарованные женские вздохи. Отправился в душ.
Простоял под тёплыми водными струями вплоть до того момента, когда в воздухе у меня перед лицом вспыхнула золотистые надписи:
Задание выполнено
Вы получили 5 очков опыта
— Молодец, Василий, — произнёс я. — Какие там три месяца? Не прошло и недели. Поздравляю.
* * *
На свою кровать под окном я улёгся за два часа до сигнала будильника.
Утром улучшил своё самочувствие активацией «Второго дыхания». Настроение мне подняли Васины наполненные откровенными намёками и хвастовством рассказы.
Мичурин и Дроздов во время завтрака выглядели разбитыми и ещё не протрезвевшими. Колян всё больше хмурился и вздыхал, не всегда удачно подшучивал над Мичуриным. Вася на колкости Дроздова не обижался. Его глаза сегодня утром радостно блестели, подобно драгоценным камням.
Я не удержался и толкнул перед соседями по комнате вдохновенную речь на тему того, что женское внимание нужно не только привлечь, но и удержать. Выдал Василию дюжину (некогда добытых в интернете) советов. Мичурин выслушал мои слова внимательно, словно откровения признанного гуру или пророка.
Перед походом в университет Василий снова поблагодарил меня за помощь и поддержку. Признался, что не ждал от нашего сотрудничества столь скорого результата. Дроздов напомнил мне о моём вчерашнем «обещании».
Я торжественно разорвал на мелкие кусочки и бросил в мусорную корзину подписанный кровью договор.
* * *
В университет мы сегодня поехали большой компанией: впятером. Вышли из комнаты — в коридоре нас уже дожидались Плотникова и Зайцева. Девчонки поздоровались с нами. Наташа выглядела задумчивой. Оксана нам радостно улыбнулась и тут же повисла у Василия на руке — тот с гордым видом «нёс» её до входа в метро, словно завоёванный кубок.
Новый учебный день не удивил меня ничем новым. Лекции и практические занятия показались нудными и неинтересными, не принесли мне никаких новых знаний и даже не повеселили. Я снова блеснул эрудицией на физике. Вот только на этот раз игра меня за такой поступок не поощрила. Словно повторно она награждала опытом только за «наказание наглецов» и за помощь Зайцевой.
Наташа в моей помощи сегодня не нуждалась — мне показалось: она сейчас жила в ожидании скорой поездки в Питер. Наглецы обходили меня стороной (и в общежитии, и в университете). Пару раз во время перерывов между занятиями меня в коридорах дерзко толкнули плечами. Но обидчики поспешно извинялись, едва только поднимали на меня глаза.
Те, кто медлил с извинениями, неизменно слышали шёпот приятелей: «Это же Сержант. Тот, который из общаги. Мы тебе про него рассказывали. Помнишь про бейсбольные биты? Не связывайся с ним. Он контуженый на всю голову». Дерзкие взгляды сменялись встревоженными — я тут же слышал поспешные извинения, лишался потенциальных очков игрового опыта.
После занятий я поехал в общагу вместе с Зайцевой. Плотникова задержалась в универе: дожидалась, пока завершатся занятия у группы ГТ-1–94 (конкретно, у Василия). Колян вечером поехал вместе с Корейцем и с бригадой Студеникина на разгрузку вагона. Светившийся от счастья Мичурин остался на всю ночь в комнате один… точнее, наедине с Оксаной Плотниковой.
Потому что я отправился в редакцию музыкального журнала «Нота» — в надежде на получение очередных очков опыта (в перспективе, разумеется). Об этой поездке я договорился с Гариком ещё вчера. Прихватил с собой три банки пива (для Лосева). Три четверти часа покуковал около памятной арки с запертыми на проволоку воротами, пока уличная камера не просигналила: путь свободен.
В качестве платы за вход я передал Гарику банки с пивом. Перекинулся с ним парой фраз, пока поднимался по ступеням на второй этаж. Лосев сразу меня предупредил, что «четвёрка» занят: на этом компьютере Гарик играл в «Варкрафт». Я ответил, что четыреста восемьдесят шестой мне и не нужен. Сказал, что мне «за глаза» хватит и триста восемьдесят шестого.
План на сегодняшнюю ночь я составил ещё днём, в университете. Извлёк для себя хоть какую-то пользу от пребывания на лекциях. Ненадолго позаимствовал у сидевшего на физике в соседнем ряду Павла Уварова книгу Александры Марининой из серии «Чёрная кошка». Прикинул её объём: примерно двадцать авторских листов — это восемьсот тысяч знаков.
Простая математика подсказала: восемьсот тысяч знаков прекрасно делились на сорок глав по двадцать тысяч знаков в каждой. Это значило, что на написание книги этого же объёма я потрачу ровно сорок дней… если осилю работу над одной главой за раз. Двадцать тысяч знаков в день (в ночь) — через сорок ночей я почти гарантированно получу пять очков опыта.
Я помнил, каким нереально тяжким трудом виделось Зайцевой написание шести тысячи знаков. Двадцать тысяч знаков и мне бы показались просто нереально большим объемом. Особенно с учётом того, что я пока был самым что ни наесть новичком в писательстве: без малейшего опыта в написании книг. Вот только я не питал себя иллюзиями.
Моей целью было именно написать книгу. Всё. Не стояло задачи создать бестселлер, или просто «интересное» произведение. Мою книгу увидит только игра. Я не планировал, что её кто-либо прочтёт. Поэтому я не поставил перед собой цель удивить или заинтересовать читателей. Хотел только получить пять очков опыта и избежать встречи с БОЛЬЮ — всё.
На таких условиях работа виделась мне простой, пусть и утомительной. Плевать на стиль и на «цельность» сюжета. Мне не за них заплатят. Нужно лишь сочинить книгу — честно: без увёрток и уловок, без плагиата, к которому игра могла бы придраться. Книгу «приемлемого» объёма. И всё. Без прочих условий. Плевать, что книги бывают разными — в том числе и «плохими».
Я выбрал для работы стоявший у окна стол, из-за которого открывался вид на небо и на фасад соседнего дома. Включил компьютер, поёрзал на стуле. Поставил перед собой банку с пивом (отобрал одну у Гарика). Поправил «под себя» коврик с мышью, чуть развернул наискосок клавиатуру. Загрузил текстовой редактор, вздохнул полной грудью.
