Произнёс:
— Что ж. Приступим.
Я постучал по клавишам: напечатал свои нынешние имя-фамилию и увековечил на экране монитора придуманное ещё днём в университете название будущего романа.
Откинулся на спинку стула, прочёл написанный только что текст.
Усмехнулся и сказал:
— Неплохо выглядит. И звучит. Это будет настоящий шедевр!
Глава 8
«…Кто ко мне взывал?» — доносились звуки игры с той стороны, где за «главным» компьютером восседал Гарик. Радиоприёмник сиплым мужским голосом бормотал: «…Чёрные сказки белой зимы на ночь поют нам большие деревья…» В воздухе под потолком подобно облакам проплывали в направлении приоткрытых форточек серые сгустки табачного дыма. С едва слышным дребезжанием вздрагивали от порывов ветра оконные стёкла. Гарик яростно кликал кнопкой мыши, словно «насмерть закликивал» своих компьютерных противников. Гудел стоявший под столом системный блок.
«Максим Клыков, „Наследник древнего клана“, роман», — прочёл я на экране. Тему и жанр своей книги я придумал сегодня в университете. За время учёбы в Питерском горном я прочёл немалое количество фантастических книг. Лекции в универе были длинными, да и в метро я ежедневно трясся по часу в одну и в другую сторону. Книг про «наследников кланов» я «проглотил» множество. Их сюжеты смешались у меня в голове. Поэтому я нисколько не сомневался, что из этого месива без особого труда извлеку собственный. Мой «наследник» станет «самым последним», а его клан «самым древним».
Я не поставил перед собой задачу сказать новое слово в литературе. Но и не скопирую уже написанные произведения. Просто воспользуюсь готовым шаблоном. Это как в детективах: преступление, расследование, разоблачение преступников. Так же будет и у меня: «стандартный» попаданец в мир с магией, становление героя, наказание виновных и завоевание императорского трона в финале истории. Банально? Да. Но точно не плагиат, а от и до придуманная мною самостоятельно история. Пусть и наполненная жанровыми клише. На лавры Пушкина я не замахнусь. Мне хватит за труды и пяти очков игрового опыта.
Я снова взглянул на название своего будущего романа и пробормотал:
— Это точно не плагиат. Подумаешь… снова наследник и снова клан. Это такие законы жанра.
— Сержант, ты что-то сказал? — спросил Гарик.
Он вытянул шею — выглянул из-за своего монитора.
Я покачал головой и ответил:
— Это я сам с собой разговаривал. Муки творчества. Не обращай внимания.
Лицо Гарика снова спряталось за монитором. «…Кто ко мне взывал?» — в очередной раз донеслось из стоявших перед Игорем на столе колонок. «…Облака в небо спрятались, — сипел радиоприёмник. — Звёзды пьяные смотрят вниз…» Я со звонким щелчком распечатал пивную банку и поставил её рядом с ковриком для мыши: подготовился к усердной работе. Провёл подушечками пальцев по клавиатуре, будто установил с ней тактильный контакт. Ударил указательным пальцем по клавише «Enter», и тут же напечатал: «Глава 1». Снова «Enter», продолжил: «Я возвращался с коорпоратива, когда меня сбил грузовик…»
* * *
«…Кровь наёмного убийцы быстро впиталась в ковёр, изменила его цвет. Глеб Владимирович протёр клинок и спрятал его в украшенные драгоценными камнями ножны. Выглядел он сейчас совершенно спокойным, точно только что убил не человека, а порубил на куски купленную в мясной лавке свиную полутушу. Глеб Владимирович пристально посмотрел мне в глаза и хриплым голосом сообщил: 'Властемир, пришло время рассказать тебе правду о нашей семье».
Я улыбнулся, откинулся на спинку стула и зевнул.
Пробормотал:
— Конец первой главы. Это… два с половиной процента от всей книги. Неплохо. Начало положено.
Я посмотрел за окно, где на небе уже пылали яркие краски рассвета: они отражались и в оконных стёклах дома, стоявшего напротив окон редакции музыкального журнала. «…Кто ко мне взывал?» — в бесчисленный раз за сегодняшнюю ночь спросил компьютер Гарика. Я потёр глаза, рукой отогнал от своей головы табачный дым. Вынул из пакета купленную вчера в ларьке около входа в метро дискету. Сбросил на неё созданный сегодня ночью текстовой файл (первую главу романа «Наследник древнего клана»).
Посмотрел на часы. Отметил, что метро уже работало. До обозначенного Гариком времени появления в редакции первых «журналюг» оставалось чуть больше часа. На двадцать тысяч знаков главы я потратил примерно столько времени, сколько и рассчитывал (плюс-минус полчаса). Набранный на клавиатуре текст я ни разу не перечитал. Сказал себе, что моё дело — сочинительство. Исправление всевозможных ошибок — это работа корректоров и редакторов. К такому подходу никакая игра не подкопается.
Я включил принтер. Тот послушно зажужжал и приготовился к работе. Я уложил в него принесённую с собой бумагу. Ещё Колян, когда здесь работал, говорил: «Бумагу в редакции не тырить». Я задал команду «печать». Понаблюдал за тем, как с громким жужжанием принтер перенёс на бумагу строки созданного мной сегодня ночью шедевра. Бросил взгляд на титульный лист. Подумал о том, что мои имя и фамилия смотрелись на нём солидно. Не хуже, чем «Лев Толстой», «Александр Пушкин» или «Николай Гоголь».
— Сержант! — окликнул меня Гарик. — Скоро Персик на смену явится.
Я кивнул и ответил:
— Помню. Уже закончил. Ещё один момент и двину в универ.
Я зевнул, прикрыл ладонью рот.
Взглянул на циферблат часов и тихо скомандовал:
— Худзов.
* * *
В аудиторию я вошёл за минуту до звонка. Поднялся по ступеням — Зайцева с удивлением взглянула на полиэтиленовый пакет, который я держал в руке (в нём я принёс в университет спрятанные в картонной папке первые страницы своей книги и дискету). Я прошёл на своё привычное место, вдохнул аромат Наташиных духов. Уселся на лавку, бросил пакет на столешницу. Поставил на стол локти, уложил голову на ладони. Взглянул на украшенную меловыми разводами доску и печально вздохнул.
Наташа с десяток секунд рассматривала меня, затем спросила:
— Ручки у тебя по-прежнему нет?
Я покачал головой.
— А тетрадь-то хоть взял?
— Зачем?
— Понятно.
Зайцева покачала головой и сдвинула по столешнице в мою сторону заранее заготовленные листок и ручку.
Я посмотрел ей в глаза, улыбнулся и сказал:
— Спасибо, Наташа. Ты настоящий друг.
* * *
Деньги походили на снег: таяли буквально на глазах. После учёбы я вместе со своими соседями по комнате заглянул на Дорогомиловский рынок за продуктами — остатки заработанной позавчера сотни там исчезли… не без следа, конечно: «следом» стал заполненный продуктами пакет. Оскудевшие было запасы продуктов в нашей комнате, пополнились. Но мой бумажник в очередной раз опустел. Поэтому сегодня вечером я забил на создание второй главы своего будущего литературного шедевра (хотя и вошёл во вкус). Снова отправился вместе с бригадой Студеникина на разгрузку вагона.
По пути на товарную станцию узнал новость: ссора между Студеникиным и его подружкой вчера переросла в бурный скандал с морем слёз и множеством обид. Скандал вылился в хлопанье дверью: Андрей с печалью в голосе сообщил, что «всё кончено». Сказал, что подруга от него ушла. Вывалил ещё в салоне автобуса на меня и на подвернувшегося ему под руку Тучина свои жалобы на жизненную несправедливость. Посетовал на коварство алчных и злых женщин. Сказал, что «Светка дура: не понимает, какое счастье упустила». Заявил: не примет подругу «обратно», даже если та приползёт к нему на коленях.
Переноску ящиков с водкой сегодня снова омрачили мрачные монологи нашего бригадира, напрочь утратившего чувство юмора. Не спасали даже шутки Тучи. Студеникин их игнорировал и гнул свою линию: женщины созданы для того, чтобы наполнить жизнь мужчин нескончаемыми мучениями. После загрузки первой фуры я подумал о том, что подружка Студеникина правильно сделала, что сбежала. Потому что уже сам подумывал о побеге из ещё наполовину заполненного ящиками вагона. Меня сдержал лишь тот факт, что на привычный хот-дог после занятий в универе у меня в бумажнике не осталось денег.
