– Но ты ведь никогда, вроде, в виггерах не ходил, если мне память не изменяет. – Белт поводил блестящими глазами по соседям, призывая их в свидетели. – А полусотенный – это повышение по службе. С улицы такое место не получишь. Или нет?
– Если вы не против, я поясню, – снова взял слово Ротрам. – Мне вообще радостно слышать, что далекие от этого всего люди уже так хорошо осведомлены о моем скромном начинании.
– Вашем?
Почему-то никому здесь не хочется обращаться к Ротраму на ты, мелькнуло в голове у Хоуэна. За деланным уважением они скрывают свое желание быть от него подальше.
– Я его придумал, – скромно улыбнулся хозяин дома. – Но сейчас, кажется, не обо мне речь. Да, Торни как первый победитель этого непростого состязания получил причитающиеся ему награды, среди которых была и эта. Впредь, думаю, как вы правильно заметили, человеку с улицы подобное не светит. Но зато теперь все виггеры знают, чего могут добиться, если будут участвовать в «крови героев». Считайте, что это был просто живой пример для них.
– На самом деле, я вовсе не собираюсь ставить под сомнения чьи-то награды или решения, – пожал плечами Белт. – Я потому начал весь этот разговор, что если Торни и в самом деле теперь имеет право руководить отрядом обученной замковой дружины, почему бы ему и не навести порядок в том безобразии, о котором мы только что говорили. Ни от кого не тайна, что в мирное время виггеры занимаются поддержанием безопасности в Вайла’туне. Пусть и нам помогут разобраться.
– Твои потери никак не влияют на безопасность в Вайла’туне, – правды ради заметил Хоуэн.
– Влияют, – убежденно поддержал Белта его молчаливый помощник Белит, похожий на своего аола не только именем, но и тем, что был женат на его родной сестре. – Лишнее оружие появляется.
– Ну, купить оружие никогда особой сложности не составляло, – возразил поборовший смущение Торни. – Иначе Ротрам не был бы Ротрамом.
– Ты, брат, по себе меряешь, – добавил Хоуэн. – Тебе нельзя оплошать и выкинуть в оборот больше силфуров, чем оно необходимо. Деньги счет любят. С оружием так не происходит. Если ты боишься, что его скупают те, кто потом на нас с ним нападает, то никто не мешает покупать его нам, чтобы обороняться.
– Тут я не соглашусь, – вступился за помощника Белт. – Вы только что говорили о «лихих людях». Которых, кстати, раньше не было. Хотя оружие было всегда. Значит, что-то изменилось.
– Ага, в головах, – согласился Хоуэн. – Или зимы холоднее стали: мозги мерзнут.
– Ну, зимы не зимы, а ты сам чуть в беду ни попал. А вот если бы за порядком следили не невесть какие виггеры, которым просто больше нечего делать, а люди Торни, уверен, толк был бы.
Воцарилось молчание. Собравшиеся за столом каждый по своему обдумывали услышанное. Хоуэн понял сказанное так, что тихий и всегда выжидательный Белт призывает собратьев к жестким действиям, которые положили бы конец зарождающемуся произволу. Во всяком случае, среди тех, кто тем или иным образом связан с их любимым ремеслом. И он прав, что нынешнее положение Торни должно вызвать у них не столько удивление или даже зависть, сколько желание выгодно его использовать в общих целях.
– Я согласен, – заговорил Хоуэн, и все посмотрели на него. – Если такая возможность есть, у сомода должна быть своя не только голова, не только руки, но и сила. Ротрам, ты тут, похоже, знаешь больше, чем все мы. Что скажешь?
Вид у Ротрама после этих прямых слов сделался задумчивым, но отвертеться от ответа он уже не мог, как бы ни старался. Было заметно, однако, что некоторые свои мысли он тщательно утаивает.
– Многое будет зависеть на самом деле от того, насколько Торни сможет поделить свое время между обязанностями кузнеца, вашего аола и, как вы выразились, пятидесятника. Скажу вам по правде, до сих пор последнее считалось не более чем вторым двуручным молотком.
Он умело втирается к нам в доверие, подумал Хоуэн, вглядываясь в обезоруживающую улыбку на лице оружейника. Знает наши присказки. Двуручный молоток – вещь нужная, но одного в хозяйстве обычно вполне хватает.
– Пока, если признаться, я не очень представляю себе, каким образом отряд Торни будет поддерживать порядок, но предложение вполне здравое. Давно пора. Скажу даже больше: сегодня многие, кому дорого то, чем они занимаются, обзаводятся своими «лихими людьми».
А вот это уже интересно…
– Белт знаком с охраной Томлина, – продолжал Ротрам. – Хоуэн на своей шкуре испытал, какие сообщники нынче есть у фра’ниманов. Все ищут силу.
– Как и вы с вашей «кровью героев», – заметил Уверт.
– Ну, она же не только моя, – уклонился от ответа Ротрам. – Хотя, разумеется, если не вдаваться в подробности этого нового начинанья, в чем-то вы правы: будущее и «крови героев» не в одиночках, пусть даже боевитых и отважных, а в «виггер’гардах», как я их называю, где они проходят надлежащее обучение…
– … и становятся вашей дружиной, – закончил за него Уверт.
– Может быть, – развел руками Ротрам. – Торни, есть что добавить?
– В «крови героев» я больше не участвую, – поспешил заявить тот. – Победителем можно стать только однажды. К сожалению. Таковы правила. Насчет моих пятидесяти ребят, которых я пока, честно говоря, видел лишь мельком и то не в деле, обещаю подумать. Надеюсь тут и на твою поддержку, Ротрам, поскольку просто так мне вряд ли кто в замке даст умыкать их по своим нуждам.
– Что-нибудь придумаем.
– Но только уж тогда не обезсудьте, – продолжал Торни, переводя взгляд с Густа на Уверта. – Первыми они явятся к вам. Сколько у вас сейчас в ведении шахт?
– Две. Рядом.
– Что за охрана?
– Как водится – из замка. Сменная. Но там, как ты знаешь, отродясь ничего с шеважа не происходит, коль скоро руда не дает Пограничью сильно приблизиться к Бехеме.
– Что сменная, это нам даже на руку, – сказал Ротрам. – Можно будет предложить сделать её постоянной и в итоге набрать сплошь из людей Торни.
Интересно, кому он намерен это предлагать, подумал Хоуэн.
– Что нужно от нас? – осведомился Уверт, не слишком довольный таким оборотом разговора.
– Баб готовить, – хлопнул по столу ладонью Вори и первым рассмеялся собственной шутке.
– Кстати, – поддержал его Ротрам, – одна симпатичная особа уже, думаю, нас заждалась.
– Фелла? – дружно выдохнули старики.
– Зовём? – Ротрам встал.
– Ты ещё угостить нас обещал, – напомнил Перит, впервые за вечер переходя на ты.
– А я этого и не отрицаю.
Ротрам чинно подошел к толстой веревке на стене, странным образом тянущейся с крюка вдоль брёвен вниз и уходящей прямо в пол, и несколько раз дернул за неё, прислушиваясь. Откуда-то снизу донесся мелодичный перезвон.
– Сейчас нам все принесут. А пока – стул для Феллы!
– Этот не подойдет? – возбужденно воскликнул Вори, отбивая дробь на собственных коленях.
– Такому стулу на слом пора, – показал ему свой локоть Белт, присоединяясь ко всеобщему веселью.
Фелла вошла, вся юная, гибкая и восхитительная. Шубку и весь свой остальной зимний наряд она оставила в соседних покоях, и теперь была в просторной рубахе с низким воротом, по-мужски заправленной в узкие обтягивающие штанишки, какие обычные девушки тоже надевали редко, разве что дочки эделей, которым в теплое время дозволялось ездить по улицам верхом. У Феллы было достаточно времени, чтобы заплести длинные пряди в тугую косу, которую она красиво подобрала и затейливо сложила на затылке, отчего только резче обрисовались её широкие скулы, а глаза и брови слегка оттянулись к вискам, придав лицу загадочности.
Улыбкой встречая восхищенные взгляды, она легко присела на предложенный стул с низенькой спинкой, положила линги на колени и стала наигрывать незнакомую Хоуэну мелодию, плавную, но озорную, от звуков которой хотелось послать все беды и невзгоды куда подальше и посвятить остаток дней любви к таким вот, как она, красавицам и прелестницам.
Перит засуетился, стараясь подсесть к девушке поближе.
