Обычно в подобных избах из сеней вели две двери. Ему удалось пока нащупать лишь одну, ту, что с предательским скрипом открывалась направо. Зато из-за неё тянуло сосновыми дровами. По другую сторону сеней вместо двери стоял на полу большой сундук, заваленный каким-то барахлом. Вероятно вторую дверь он либо уже миновал, либо ещё не дошел до неё.
С улицы донеслись приближающиеся голоса.
Валбур потянул за ручку и юркнул в довольно теплую комнату, действительно, освещаемую, правда, очень слабо, догорающими в очаге углями.
Голоса остановились на крыльце. Слов отсюда слышно не было, но к ним наверняка прислушивается Бокинфал, который сам разберётся, что делать.
Валбур судорожно соображал, как теперь быть. Очевидно, что обидчик Феллы живет тут один, так что решительные действия никого, похоже, не сделают сиротой. Но нельзя же просто напасть на человека и всадить ему нож в грудь, спину или горло просто так, чтобы убить. Ни один из известных ему культов героев не приветствовал подобного способа решения даже самых серьезных вопросов. Эти люди в капюшонах, подосланные Улмаром, едва ли стали бы церемониться со своими жертвами. Так что, если по совести, то убийство их главаря вообще-то оправдано. Но только не исподтишка, не его же методом, думал Валбур, стараясь при свете углей отыскать подходящий угол, где можно было бы схорониться. Вот если убить гада в честной драке, которая наверняка вспыхнет, когда его тут обнаружат, никакие угрызения совести Валбура впоследствии мучить не будут. По всем канонам дозволялось уничтожать тех, кто покусился на твою жизнь, или на жизнь твоих близких, или на твой дом. Любой аол это оправдает. Лишь бы первым не укокошили тебя самого. Тогда правда и совесть тебе окажутся ни к чему.
Он осторожно прокрался через комнату в один угол. Угол оказался пустым. Перебежал к следующему, нашел там висящими не то сети, не то шкуры, не то какую-то одежду и укрылся ею, стоя в полный рост и прижимая нож к груди. Сразу его здесь точно не заметят, даже когда разожгут огонь, а он пока успеет сообразить, как лучше поступить. Или как поступать не следует.
В сенях послышались уверенные шаги. Явно возвращался жилец, знающий каждый закуток и ямку. Шаги сопровождались невнятными словами, значит, он возвращался не один.
– Проходи, – сказал шепелявый голос.
– У тебя тут ни шиша не видно, – ответил ему другой, хриплый и раздраженный.
– Ничего, не боись. Капканов не держим. Входи.
Валбур выглянул одним глазом из-за своего укрытия, чтобы с трудом различить двигающиеся в трех шагах от себя темные фигуры.
– Погоди, ща огонь разожгу.
Фигур было две. Следом за ними никто больше не вошел, а дверь хозяин шепелявого голоса шумно задвинул за собой. Получается, трое ещё ждут снаружи. Если Бокинфалу захочется прорваться к нему на помощь, ему придется сперва справиться с ними. Не слишком простая задача даже для него. Выходит, сейчас Валбур предоставлен сам себе. Посмотрим…
Некоторое время он слышал только возню вокруг очага и сбивчивое дыхание.
– Ну, что ты хотел мне сказать? – снова нарушил молчание шепелявый. – Я жду.
– Улмар…
– Что? Надеюсь, ты не собираешься пересказывать мне всю историю о том, как вы вчетвером испугались нападать на двоих?
– Троих…
– Какая разница?! Я поручил вам так мало, а вы умудрились сделать ещё меньше. Только девку спугнули. Мне теперь придётся прятаться от всех.
– Они убрались к Ротраму, мы точно проследили. И больше не появлялись. Ни вас, ни нас никто толком не видел. Мы в безопасности. Не бойся…
– Я не боюсь, дурак! Меня больше заботит девчонка. Она теперь будет держать ухо востро и долго ещё не высунет носа. Мы этого разве добивались? Не хотел говорить при твоих живоглотах, но сегодня ты допустил большую глупость.
– Я знаю, Улмар, – поспешил согласиться собеседник. – Мы её выследим.
Огонь меж тем разгорался, и контуры двоих людей становились всё отчетливее. Валбур видел, как сутулый придвигает себе стул и садится.
– Ладно. Об этом ты сам позаботься. Только помни, мне она нужна живой.
– Конечно, помню. Не безпокойся.
– Безпокоиться надо тебе, Мирк. Живой и нетронутой. Вон сколько нынче вокруг мужиков вьётся. Смотри, станет женщиной – можешь забирать себе, мне такая не нужна.
Валбур стоял в своем укрытии, сжимая кулаки от ярости и одновременно покрываясь испариной от удовольствия. Неизвестно, откуда Улмар берёт свои сведения, но если они верны, это делает Феллу ещё более ценной для него. А он-то в силу собственной испорченности подозревал девушку в неразборчивости…
– Выкладывай, что хотел, – продолжал шепелявый.
Тот, кого он назвал Мирком, оставался стоять и только снял капюшон. Валбур рассмотрел в отсветах пламени лысую макушку и обрамляющие её жиденькие патлы.
– Не знаю, с чего начать…
– Начни с конца.
– Мы выяснили, куда пропал твой друг.
– Ифор?! – Улмар ухватил собеседника за полу плаща. – Что же ты молчал! Его убили?
– Боюсь, что да.
– Тэвил! Ладно, излагай, что знаешь.
– Ифор твой был послан с отрядом сверов в тун к этому, как его…
– … Тэрлу. Я слышал. – Улмар раздраженно поморщился. – Именно там его след и затерялся. Скажи мне что-нибудь новое.
– Есть сведения, что он ушел оттуда. Один. Дошел до Обители Матерей.
– Что ему там делать?
– Об этом я догадываюсь не больше твоего.
– Догадываюсь! Ты бы ещё сказал, что тебе всё это приснилось. Ладно, продолжай.
– Продолжать больше нечего. Его там убили. Я сам разговаривал с людьми, которые закапывали его труп. Застрелен из арбалета.
– Ты хоть понимаешь, что говоришь? За что?! Кто мог это сделать?
Улмар вскочил со стула и теперь прохаживался вокруг очага.
– Говорят, он явился туда с донесением. Встретился с Самим. Похоже, не угодил, за что и был убит.
– С кем, с Самим!? Нет, ты точно спятил, Мирк! Сам никогда не стал бы с Ифором даже разговаривать.
– Он и не разговаривал… Выслушал, а потом подал сигнал, и одна из тамошних охранниц его порешила. Прям на месте. Можешь мне не верить, но было это именно так.
– Тэвил! – Улмар остановился. – Доказательства!
Мирк пожал плечами. Волоски на его голове жалко тряслись.
– Ну, тогда я не верю, – отмахнулся Улмар и попытался изобразить на испуганной физиономии улыбку, но получилась маска боли. – Самого никто и никогда не видел. Ифора до него не допустили бы. Ведь это я свёл его с ними. Но даже меня Сам не пожелает видеть. Иногда мне кажется, что его просто не существует. Ты об этом не подумал?
– Я вообще не думал. Я только передал, что узнал…
– Тогда ступай и подумай! В приход Ифора к Матерям из Обители я ещё могу поверить, но всё остальное… Говорю, займись лучше девчонкой. Тем более она именно там нужна. Не мне же. А вот если умыкну её и передам, кому следует, глядишь, действительно, Самого когда-нибудь повидаю.
– Эту встречу я тебе обеспечу гораздо быстрее, – глухо прорычал Валбур и выступил из-за своего прикрытия.
Едва ли он знал, на что рассчитывает, когда уступил охватившему его порыву. Едва ли он сейчас вообще знал, что происходит. Ненависть – плохой советчик и ещё более неподходящий поводырь. Ослепленный ею, он ткнул ножом ближайшего, кто к нему стоял. Им оказался Мирк. Лезвие туго вошло в плащ, и лысый от страха и боли взвизгнул. Как ни странно, этого мгновения вполне хватило, чтобы сутулая фигура метнулась к двери и с грохотом вломилась в сени.
– Сюда! – заорал Улмар. – Они здесь!!
Не дожидаясь, пока его услышат с улицы и придут на помощь, он попытался добежать до входной двери, однако обо что-то споткнулся и был бы пригвожден к полу падающим на него сверху Валбуром, но успел проворно откатиться в сторону и на четвереньках юркнуть в дверную щель, неприметную в темноте. Эта была та самая третья дверь, которую Валбур по пути сюда не смог обнаружить. Теперь она захлопнулась у него перед самым носом, а в дом вместе с морозной вьюгой уже врывались трое приспешников Улмара.
