Нол отодвинулся, почесывая затылок.
Биртон резко поднялся с лавки вышел из трапезной.
Завтракать не хотелось. Накануне, после заседания сомода он изрядно переел под милые напевы Феллы. На сам сомод его по понятным причинам не пускали, да он и не обижался. Они там наверняка трясутся каждый за свой клочок кузнечного дела, выясняют, кто кому должен, а его с некоторых пор такие никчёмные вещи, как деньги, не интересовали. Главное – не количество силфуров, а возможность при необходимости их достать. Как говорится, лучше десять пальцев, чем десять монет. Десять пальцев у Биртона было.
Он вышел в главные сени и поспешил вверх по деревянной лестнице. Если Ротрам не явился к общему столу, значит, он сейчас с гостями. Старики они старики и есть. Мудрые, конечно, но уж больно капризные. Наверняка знали, что с пустыми руками от Ротрама не уходят, вот и напросились к нему на ночь. Устроили из сомода гулянку с объеданием и песнями. Сами наверняка потолковали бы у кого-нибудь днём и разбрелись по домам. Ротрам с его возможностями у них недавно появился. Как-то ведь раньше обходились. И без еды, и без песен, и без женского общества. Ну, Ротраму, разумеется, виднее. Он явно что-то затеял полезное, раз так их привечает. Умело сдружился с Торни, сделал победителем на первой «крови героев», а через него втерся в доверие к старейшинам. Его, Биртона, он в свои планы до конца не посвящает, но тут и слепому понятно, что прок со всего этого какой-то да есть.
Второй ярус терема представлял собой большое пространство, затейливо разделенное на отдельные комнаты. Причем, в отличие от тех помещений, где ночевали бойцы, здесь каждая комната имела свою дверь. Прямо как в замке, где Биртон тоже не был посторонним. В обычных избах простые вабоны никогда не удосуживались отгораживаться друг от друга и не только не вешали двери, но и редко отгораживались простенками. Теперь же у эделей и тех, кто охотно брал с них пример, подобное поветрие входило в устойчивую привычку.
Все комнаты группировались в центре общего пространства, подальше от холодных стен и поближе к дымоходам, чтобы было теплее. Вокруг них, вдоль всего яруса, тянулся довольно широкий коридор, начинавшийся и заканчивавшийся возле лестницы.
Он и сам провел здесь большую часть ночи. Вот за этой, ближайшей дверью. Думал, и ему перепадет с хозяйского стола. Но Фелла ему отказала. Мягко, как умеет только она, но отказала. Если бы он выпил вчера чуть больше, то наверняка не ограничился бы разочарованным поклоном, а пошел на более жёсткие меры и, кто знает, может быть, добился бы своего. А если бы выпил меньше, то не отважился бы заговорить о том, о чём всё это время только мечтал. И когда захаживал к ней по-приятельски в гости, и даже когда знакомил с Кендром, прикрываясь его откровенным интересом. Фелла оставалась мила, но недосягаема. Причем она вовсе не делала вид, будто не замечает к себе внимания, и даже откровенные ухаживания принимала как должное, с ласковой улыбкой. Однако с её стороны этим всё и ограничивалось. Почему она так себя ведет и чего боится, было ему непонятно. Многие девушки её возраста с радостью откликались на его заигрывания и никогда, надо полагать, об этом не жалели. Уж он-то умел отплатить за любовь, пусть даже мимолетную! Особенно за мимолетную. Потому что большего ему и не требовалось. Но Фелла влекла его как-то уж больно по-особенному, с ней хотелось быть осторожным и ни в коем случае не поспешным, она звала к себе и томила, в её взгляде каким-то невыразимым образом соединялись невинность и глубокое понимание своего женского предназначения…
Уже поднявшись на второй ярус и идя по коридору, Биртон спохватился, что может не застать тут Ротрама. Хозяйские покои располагались внизу, иногда же Ротрам предпочитал спать, наоборот, на третьем ярусе, в той самой комнате, где вчера послушно ждала своей очереди Фелла. Давеча он оставил его ночью в обществе припозднившегося на сомод старого кузнеца по имени Хоуэн и с тех пор не видел. Ротрам мог заночевать и здесь, среди гостей. Комнат хватало на всех с лихвой.
Его сомнения развеял появившийся навстречу ему Шилох с пустым подносом. Выражение лица у паренька было задумчивое и не слишком довольное.
– Ротрам там? – спросил его Биртон.
Шилох отделался кивком и поспешил своей дорогой.
Из-за соседней двери выскользнула улыбающаяся Шори в длинной домашней рубахе. Заметив Биртона, игриво облизнулась, показала язычок и юркнула обратно. Рыжая безстыдница явно занималась тут тем делом, ради которого её и приютил Ротрам. Скорее из принципа, нежели из любопытства, Биртон остановился и заглянул в щель по-прежнему приоткрытой двери. Он ожидал обнаружить там Ротрама, Торни, кого угодно, но только не Феллу. Девушка стояла к нему голой спиной, склонившись над тазом с водой, спустив платье до бёдер, и умывалась. Шори стояла рядом с полотенцем в руке.
Биртон с трудом поборол соблазн войти и застать Феллу врасплох. Когда она, зачерпнув воды, поднимала руки, у неё под мышкой становился виден гладкий шар правой груди. Если бы она повернулась…
Он прошел дальше, подсмеиваясь над своей слабостью. И над неожиданной догадкой, осенившей его при виде этой утренней сцены. Что если Фелла и Шори провели ночь вместе? Кто бы мог подумать! От Шори то всего можно ожидать. Но Фелла… Хотя, если уж на то пошло, может, это всё и объясняет? Если её не интересуют мужчины, значит…
– Биртон, где ты пропадал?
Он оглянулся. Ротрам шел следом, бодрый, выспавшийся, размашистой походкой, явно довольный собой и происходящим.
– За Феллой решил подглядывать?
– Там Шори…
– Знаю, знаю. Я послал её помочь нашей гостье.
– Я думал, они…
– Ты успел позавтракать?
– Да, с бойцами. Послушай, Ротрам, тут один разговор серьезный возник. Надо бы обсудить.
– Сейчас?
– Он касается Феллы.
Ротрам подошел и обнял друга за плечи.
– Кажется, я вчера с ней всем угодил. Ты не находишь? Даже Хоуэн про неё мне уши прожужжал. Молодец, девочка! Что стряслось?
– Это не для чужих ушей, – уточнил Биртон, заметив выходящих из своих покоев гостей.
– Густ! Вори! – окликнул их Ротрам. – Собирайтесь у Перита. Я сейчас к вам присоединюсь. – Он увлек собеседника в пустую комнату, прикрыл за собой дверь и в миг посерьезнел: – Выкладывай. На тебе лица нет.
Странно, потому что Биртон всегда считал одним из своих достоинств умение скрывать обуревающие его мысли.
– Ко мне подходил Валбур. Оказывается, он и ещё кто-то, думаю, что Бокинфал и малыш Том, ночью выбрались никем, кроме, кажется, Нола, не замеченными на улицу, отыскали дом их вчерашнего обидчика Улмара и по-мужски с ним разобрались.
– Насмерть?
– Естественно. Как я понял, вместе с ним они заодно порешили одного из его подручных. Трое оставшихся сбежали.
– Тэвил! Валбур чокнутый, это сразу было понятно. Но куда Бокинфал смотрел?
– С ним я пока не говорил. Тут ещё кое-что вскрылось. Валбур заставил Улмара напоследок разговориться. И тот вроде бы ему признался, что интересовался Феллой не просто так.
– Кто бы мог подумать!
– Погоди, я не договорил. Оказывается, Фелла была нужна не ему самому, а кому-то ещё, кто обещал за неё хорошо заплатить.
– Интересно… и кому же?
– А вот этого тот даже перед смертью не открыл. Знаешь, что он только сказал? Что, мол, все подробности известны главному писарю. Понимаешь?
– Скелли? Какого рожна…
– Вот и я о том же. Но Валбур твой уверяет, что тот именно это имя только и назвал. Как тебе это нравится?
– Совсем не нравится. При чём тут Скелли?
– Ну, мы-то с тобой понимаем, что Скелли всегда при чём.
– Так зачем ему Фелла? Влюбился что ли на старости зим?
– Валбур уверяет, что Улмар этот брякнул что-то насчет жертвоприношения. Фелла нужна им как жертва.
– Что за бред? Кому? Почему она? Тэвил! – Ротрам сел на не разобранную кровать и снова вскочил на ноги. – Похоже, мы все попали в крупную переделку. Валбур меня доконает!
