— Вам и болтаться в таком случае на веревке? — с издевкой в голосе уточнил Томпсон. — Вы уверены в этом?
— Попрошу быть внимательнее — мне быть расстрелянным согласно решению суда, если Мюрай нарушит договор. Что-то еще?
— Надеюсь, вы осознаете, что говорите…
Отец Корнелий снова кашлянул и спокойно заметил:
— Полковник Томпсон… Есть неоспоримые свидетельства того, что нера Мюрая заставили оговорить себя под пытками.
— Простите? — опешил Томпсон. Сидевший рядом с ним лер-мэр Сорель покраснел, потом побелел, а потом спешно схватился за графин и принялся наливать воду себе в бокал. Вода литься отказывалась — графин заиндевел, а вода в нем превратилась в лед. Эван понимал реакцию Сореля — он сам находился в некотором шоке. Пожалуй, даже явление богов в залу меньше бы его удивило, чем заявление отца Корнелия.
Инквизитор спокойно заметил:
— Как только закончится дознание, дело Мюрая будет передано светским властям. Но, поверьте, вывод уже можно сделать сейчас — Мюрай не виновен. Так что все ваши колкости в сторону лера Хейга… Простите, нера Ренара, не имеют под собой никакого основания.
Томпсон прищурился и выдержал удар — он старательно спокойно сказал:
— Хорошо. Я принял к сведению. Все замечания нера Ренара тоже.
Главврач тихо проворчал:
— Он про паранойю тоже или забыл?
Эван прошептал одними губами в ответ:
— Забыл, наверное.
— Но с лагерями вы дали маху.
— Это был сарказм.
Отец Корнелий вмешался в беседу:
— Некоторым он не понятен. Перед вами яркий тому пример. Лер Хейг, мы с адером Дрейком откроем все входы в катакомбы для защиты населения во время налетов. Готовьтесь к спасательным операциям по поиску случайно заблудившихся. Натаскивайте своих эфирников на поиск тепла… И готовьтесь к всплеску мародерства и погромов. Храмовники будут ежедневно читать проповеди о миролюбии, но сами понимаете: люди — это люди. Иногда сребролюбие побеждает.
— Приму к сведению, — тихо ответил Эван, все же воспринимать отца Корнелия как союзника было сложно.
В шесть часов, сразу, как закончилось совещание, в городе сработал ревун, призывая горожан включить радио — было сообщено о введении светомаскировочного режима, который будет осуществляться с помощью эфирной сети поглощения фотонов, и комендантского часа с девяти вечера до семи утра. О причинах этого сообщать не стали, чтобы не поднимать панику — вечером на службах храмовники донесут остальную информацию.
Освободившись от очередного совещаний с вызванными на службу суперинтендантами и старшими инспекторами к семи вечера, Эван собирался телефонировать домой — Вики могла волноваться из-за его долгого отсутствия, но тут телефон снова ожил — Поттер доложил о том, что лер Гилл просил напомнить о встрече и телефонировать ему, заодно Поттер уточнил, когда стоит ждать неру Ренар и Мюрая? Эван выругался себе под нос — то, что кто-то нападет сразу на Вик и Брока одновременно, он считал маловероятным. И надо же… Кажется, ошибся. Хотя всегда есть вероятность, что Вики привычно увлеклась в расследовании, ведь рядом с ней теперь такой же сильно увлекающийся Брок. Надо было разбавить эту парочку кем-то трезвомыслящим… Эван сказал терпеливо ожидающему распоряжений Поттеру, что разберется с этим сам.
Он первым делом телефонировал домой Картеру, узнавая, что Вик и Брок ушли из морга в начале четвертого часа, больше о них он ничего не знал. Эван потер висок — искать их через песочницу было бесполезно: они не были в этот день на службе и не оставляли там свои следы для поисков. Да и… Эван признавал — возможно, поиски начинать еще рано. Вики увлекающаяся натура, он не должен показывать, что неуверен в её профессионализме. Нельзя ломать хрупкое, только-только возникшее между ними доверие.
Эван собрался с силами и телефонировал Гиллу по номеру телефона, который дал ему Поттер, с удивлением выслушивая твердый четкий голос:
— Олений остров.
Когда позвали к аппарату Гилла, Эван уже успокоился, задвинул мысли о Вик подальше и взял себя в руки:
— Добрый вечер, Гилл. Приношу свои искренние извинения, но, кажется, и сегодня встреча с Викторией не состоится.
Тот немного раздраженно ответил:
— Я уже себя могильным странником чувствую, которого не собираются пускать на порог.
— Простите, но это просто нелепая случайность.
Гилл прямо спросил, словно он не тальмиец:
— Что случилось в этот раз?
— Абсолютно ничего. Могу я поинтересоваться, что вы делаете на Оленьем острове?
— Я имею полное право не отчитываться перед вами.
Эван напомнил:
— Дело о чернокнижнике ведет полиция. Вам придется.
Гилл проигнорировал его:
— Что случилось с нерой Ренар?
— Полиция имеет право не отчитываться перед вами, — старательно пряча мстительные нотки, сказал Эван.
В телефонной трубке воцарилась тишина, и Эван уже решил, что Гилл бросил трубку, не собираясь отвечать, как тот все же произнес, показательно миролюбиво:
— Инквизиция и лично отец Маркус не стали отказываться от предложенной нашим управлением помощью в отличие от вас. Только и всего. Отец Маркус просит передать, что два потерянных вольта найдены и будут завтра переданы полиции. Так, что случилось с нерой Ренар?
— Пока, надеюсь, ничего. Никаких данных за то, что Мюрай и Ренар попали в неприятности пока нет.
— Она у вас увлечённая натура. Я передам отцу Маркусу, что возможно предстоят поиски Мюрая и Ренар. Хотя буду надеяться, что все обойдется. И… До свидания, Ренар.
— До свидания, Гилл.
Эван положил трубку и вновь задумался. С одной стороны, мешать Вики в расследовании не хотелось, и показывать свое волнение и неуверенность тоже — Вики может все не так понять, если он сейчас развернет её обширные поиски. С другой стороны, они с Броком, действительно, могли попасться чернокнижнику — его возможности были непонятны, и приходилось предполагать все, даже самое невероятное.
Эван подошел к окну, из которого несло холодом.
Восьмой час. На город уже опустилось светомаскировочное плетение.
Фонари сегодня включать не стали. Улицы чуть-чуть освещал свет из окон домов — горожане только-только начали заклеивать окна на случай срыва светомаскировочного плетения.
Движение в городе еще не замерло — паровикам и паромобилям было разрешено передвигаться по улицами при условии снижения скорости и отключении фар.
И где-то там в темноте Вики. Она же заметит, что в городе творится что-то не то? Она же догадается вернуться домой и телефонировать?
В кабинет заглянул Одли. Он кашлянул, заметив открытое окно и зажжённую лампу на столе:
— Кхе-кхе… Нарушаем, комиссар?
Эван захлопнул окно и задернул плотные шторы.
— Уже нет. — он подошел к столу и приглушил лампу — огонек только-только тлел на кончике фитиля. — Что-то еще, серж?
— Почему не дома, а?
Эван пожал плечами:
— Да, так…
— О… О! О!!! — до Одли дошло. Он был сообразительный малый, хоть и слегка неотесанный: — Они пропали вместе, да?! В этот раз они решили не мелочиться и пропали вместе?
— Надеюсь, нет. Надеюсь, что они просто увлечены расследованием. А что?
Одли без спроса сел в кресло перед рабочим столом:
— Так… Рассказывай… — Одли нахмурился, а потом вспомнил: — простите, нер Ренар… Увлекся… Забыл о субординации…
Эван криво улыбнулся, сел за стол и доложил:
— Ничего неизвестно. Вик и Брок так и не телефонировали после вскрытий, с которых ушли в начале четвертого…
— А вы и не пытались узнать…
— Я не хочу поддаваться панике и демонстрировать свою неуверенность в силах Виктории. И Брока.
Одли выдохнул:
— О да. Эти оба… Предприимчивые и самоуверенные до ужаса. Вики в первый же день приезда умудрилась впечатлить сержа Остина и натянуть нос инспектору Дейлу, промахнувшемуся с трактовкой дела неров Бин… А потом за одну ночь она провернула сразу две кражи — в библиотеке и на складе Шмидта. Броку пришлось потом затирать за ней следы эфира. Очень шустрая натура… М-да. Про Брока вообще молчу. До сих пор не понимаю, как он влез в Королевский люкс.
