Некоторое оживление было лишь у подъезда. В том смысле, что рядом с ним застыли несколько дорогих иномарок, в каждой из которых подремывал шофер. Понятно, сами владельцы, будь то полковники, генералы или чиновный люд, уже находились в здании: горели несколько окон — между прочим, едва не первые в городе, где был зажжен свет. Хотя небо уже бледно-голубое, и тьмы на нем нет и следа, в комнатах еще темновато. Наверное.
— Я пошел. — Ветров испытал секундное колебание.
Неудобно являться в штаб с оружием. И оставить «винторез» казалось невозможным. Позовут старика с пленницей — и что? Оставлять все в машине? А если угонит кто? Вместе со снайперской винтовкой и автоматом деда. Пусть оно и не записано на Романа, только отношение к стреляющим игрушкам у офицеров вбивается в голову еще в училище. Или по-современному — в институтах.
О том, что он пойдет один, решили еще по дороге. Вернее, это вытекало из самой логики службы. Старший лейтенант являлся единственным военнослужащим из троицы, соответственно, доклад все равно примут лишь от него. И если понадобится, позовут остальных. Для уточнения каких-либо деталей.
Винтовку он все-таки прихватил. И чтобы не оставлять в угнанном, по большому счету, «Опеле», и потому, что за показавшиеся бесконечными вечер и ночь остаться безоружным было хуже, чем неодетым.
После всех реформ последних лет штаб занимал лишь часть здания. Причем — не самую большую. Штабных работников оставили самый минимум, такой, что, собственно, они уже не могли эффектно выполнять свои функции, просто не успевали все отследить, составить планы, оформить их в приказы или хотя бы просто отдать распоряжения. Зато сколько помещений было продано официально — с аукциона, злые языки говорили — по блату. Место ведь прекрасное, самый центр. Негоже ему пустовать. Или быть занятым какими-то военными. Ходили разговоры, будто штаб вообще скоро переместят куда-то на окраину, но к лучшему ли, к худшему, они пока оставались разговорами.
— Куда?!
В вестибюле расположились двое мордоворотов с эмблемами какой-то охранной фирмы. Тоже веяние времени — сказано, солдат использовать только непосредственно в частях, а везде, где можно, шире использовать частные структуры. Чтобы военнослужащие не отвлекались на всякого рода ерунду.
— В штаб.
— Пропуск!
Вертушка оставалась наглухо заблокированной.
— Какой пропуск?! — мгновенно вспыхнул Ветров. — Меня вызвал оперативный дежурный!
— Кто? — переспросил мордоворот.
Его счастье, что он располагался за пуленепробиваемым стеклом, и лишь небольшое окошечко соединяло дежурную комнату с подобием коридора.
Хотя так ли непробиваемо стекло? Или «винторез» сможет его взять практически в упор?
— Хрен в пальто! — гаркнул выведенный из себя Роман. — Позвони, если не веришь! И учти — дело абсолютно срочное, государственной важности.
При последних словах мордоворот лишь хмыкнул. Государство он не ставил и в грош, а на всякие срочности ему было наплевать.
— Вали отсюда, камуфлированный! Прежде себя в порядок приведи! Еще требует!
Фраза оказалась прерванной на полуслове. Ствол «винтореза» внезапно возник в окошке и едва не уперся в охранника. Выражение лица Романа ясно говорило — стоит мордовороту рыпнуться, и палец тут же надавит на спуск. А уклониться в подобном положении не сумеет ни один киношный супермен.
У обоих охранников имелись кобуры со слегка торчащими из них рукоятями пистолетов, однако как извлечь?
— Может, это попробуете? — Старший лейтенант извлек из разгрузки старомодную «эфку». — Так сказать, лимончик к чаю?
Чашки и чайник действительно прочно обосновались на столе. Вместе с какой-то открытой пачкой печенья.
Роман коснулся зубами кольца, примерился вытянуть его.
— Ты что, мужик?
Голос у мордоворота стал хриплым, едва не превращаясь в шепот. Напарник вообще молчал, лишь пытался пятиться, да неудачно взял направление и сразу уперся в ближайшую стену спиной.
Наверное, только сейчас они сполна оценили вид посетителя. Лицо грязное, камуфляж ничуть не лучше, даже хуже — в паре мест слегка порван, а некоторые пятна на нем наводят на мысль не о заурядной грязи — о крови. Скорее всего, чужой. Но главное даже не пятна — глаза посетителя. Посмотришь в них, и сразу понимаешь — ЭТОМУ убить человека ничего не стоит. Спустя секунду даже не вспомнит об очередном трупе на пути.
— Вертушку открывай, — пробормотал Роман, не выпуская кольцо из зубов. — И не зови никого. Не надо.
— Сейчас… — Охранник торопливо надавил на педаль.
Хотел на тревожную кнопку, расположенную рядом, да нога сделала выбор словно вне зависимости от сознания.
— Вот так-то лучше. — Откровенно говоря, Ветров испытал мимолетное желание все-таки забросить гранату мордоворотам.
Ну, не любил старший лейтенант подобную породу людей! Очень не любил. А тут еще раздражение…
Несколько шагов к лестнице. Каким-то шестым чувством Роман уловил движение за спиной и резко обернулся.
Давешний мордоворот вынырнул следом и теперь целился из пистолета. Начинал целиться — на свое счастье. Иначе последствия были бы намного хуже.
Выстрел «винтореза» был едва слышен. Зато охранник вполне разобрал свист пули вплотную с ухом. И сразу желание отомстить куда-то пропало. Понял, не умом, каждой клеточкой вдруг ослабевшего тела — следующий кусочек свинца ударит точно в лоб.
Двое стояли напротив друг друга, и пистолет мордоворота опускался все ниже.
Почти одновременно с выстрелом звякнул селектор. Спустя полминуты в коридор выглянул второй из охранников.
— Приказано пропустить этого…
И бросил полный ненависти взгляд на старшего лейтенанта.
— Я ведь еще назад тем же путем пойду. Смотрите у меня, — предупредил Ветров, демонстративно ставя винтовку на предохранитель.
Говорить охранники ничего не стали. Хотелось, и наверняка, покрыть незваного гостя по матушке, но вдруг начнет стрелять? Не похоже, чтобы он шутил хоть в чем-то. От таких психопатов лучше держаться подальше.
— Ветров? — какой-то подполковник в аккуратной, не чета Роману, форме, объявился на лестнице.
— Так точно.
— Идите за мной. Вас ждут, — и когда они уже поднимались вместе, с некоторой брезгливостью добавил: — Могли бы хоть себя в порядок привести. Стыдно являться на прием к начальству в таком виде.
— Виноват, товарищ подполковник. Не успел переодеться, — не стал спорить Роман. Обычная армейская картина. Тут уж нервы ни к чему. Разве может старший по званию не сделать глубокомысленного замечания? — Прямо из боя, а потом — дорога сюда.
— Все равно, — покачал головой штабной чин. — Офицер должен служить примером…
Развить мысль ему не удалось. Подполковник остановился перед добротной деревянной дверью, оправил форменную куртку и кивнул.
— Сюда.
Миновали приемную, где на секретарском месте восседал коротышка в форме капитана — очевидно, временно, до прибытия законной обитательницы, а затем вошли в большой кабинет. Или небольшой зал — если кому так нравится больше.
По обе стороны длинного стола восседало десятка полтора человек. Половина в форме, но и гражданских для подобного заведения было как бы не в избытке. Причем гражданские — не по одежде, тут было бы понятно, а именно люди, никогда мундир не надевавшие. Такие вещи любой военнослужащий видит сразу. Именно гражданские. А кто, руководители области и города, какие-нибудь ученые советники, а то и представители Контор, не столь важно. Судьба оставшихся на станции соратников зависела не от управляющих менеджеров.
Губернатора здесь не было. Его Ветров визуально знал по разным плакатам. В отличие от всей прочей чиновной братии. Не было и командующего. Зато имелся заместитель. Вид у собравшихся был несколько тревожный и весьма недовольный — штатские вообще не привыкли что-то делать в такую рань, успели отвыкнуть от этого и военные. А тут вдруг ни свет ни заря, солнце еще толком не выкатилось из-за горизонта, пришлось не только подняться, но и срочно мчаться в штаб. Да еще что-то решать, не абстрактное, конкретное, в условиях цейтнота.
